Кассационная жалоба №14

Первый Денис Денисович · Вчера в 20:01

В Судебную коллегию Верховного суда/Президиум Верховного суда

Истец: Первый Денис
моб.тел. +7 907 243 99 82
электронная почта nomaden172@rmrp.ru

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА

на апелляционное определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2026 года по делу № АПЛ-45/2026-СКВС

по уголовному делу № 05-ОП-292
(дело № УД-095/2026-МГС)

I. ОБЖАЛУЕМЫЕ СУДЕБНЫЕ АКТЫ

23 августа 2026 года Московским городским судом по уголовному делу № 05-ОП-292 (дело № УД-095/2026-МГС) в отношении меня, Первого Дениса Денисовича, постановлен обвинительный приговор.

Согласно указанному приговору я признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 77 Уголовного кодекса Российской Федерации, и мне назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года с увольнением с занимаемой должности.

На указанный приговор мной была подана апелляционная жалоба.

28 августа 2026 года Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации рассмотрела апелляционную жалобу № 45 и вынесла апелляционное определение по делу № АПЛ-45/2026-СКВС, которым приговор Московского городского суда от 23 августа 2026 года оставлен без изменения, а апелляционная жалоба — без удовлетворения.

С указанным апелляционным определением не согласен, считаю его незаконным и необоснованным в связи с неправильным применением уголовного закона, неправильной оценкой субъективной стороны предъявленного мне обвинения, а также существенными нарушениями требований к мотивировке судебного решения.

Настоящая кассационная жалоба подаётся в установленный судом срок.

II. КРАТКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

06 августа 2026 года на территории КПС УГИБДД ГУ МВД России по Кутузовскому федеральному округу полковник полиции Неманов В.И. проводил процессуальные действия в отношении задержанного гражданина.

В ходе указанных действий возник вопрос о предоставлении задержанному государственного адвоката.

Как установлено судами, задержанный добровольно отказался от предоставления государственного адвоката, о чём заявил непосредственно в присутствии Неманова В.И.

Я, Первый Денис Денисович, исходя из имевшихся у меня обстоятельств, предоставленных мне полномочий и собственной правовой оценки ситуации, пришёл к выводу о наличии оснований для привлечения Неманова В.И. к ответственности.

Мною было принято соответствующее решение.

Суды первой и апелляционной инстанций исходят из того, что указанное решение являлось выходом за пределы моих полномочий.

При этом я не оспариваю тот факт, что непосредственно решение о назначении уголовного наказания не относилось к моей компетенции.

Предметом настоящей кассационной жалобы является другое:

доказано ли судами наличие у меня именно умысла, необходимого для квалификации содеянного по статье 77 УК РФ, и доказано ли существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего как обязательный элемент состава данного преступления.

III. СУД НЕ ДОКАЗАЛ НАЛИЧИЕ УМЫСЛА, А ФАКТИЧЕСКИ ВЫВЕЛ ЕГО ИЗ САМОГО ФАКТА СОВЕРШЕНИЯ ДЕЙСТВИЯ

Одним из основных доводов апелляционной жалобы являлось отсутствие у меня умысла на совершение преступления.

Однако Судебная коллегия данный довод отклонила.

На странице 3 апелляционного определения суд указал:

«Умысел осуждённого в данном случае связан не с оценкой виновности Неманова В.И., а с сознательным совершением самого действия — самостоятельного назначения уголовного наказания...»

Также суд указал, что мой профессиональный статус подтверждает наличие умысла.

С указанным выводом согласиться нельзя.

Действующий УК РФ RMRP прямо устанавливает принцип вины.

В соответствии со статьёй 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия и последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение не допускается.

Кроме того, статья 7 УК РФ устанавливает, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления.

В свою очередь, статья 10.5 УК РФ определяет содержание умысла.

При прямом умысле лицо должно:

осознавать общественную опасность своих действий;
предвидеть возможность либо неизбежность наступления общественно опасных последствий;
желать их наступления.

При косвенном умысле лицо должно осознавать общественную опасность действий, предвидеть возможность наступления последствий и сознательно допускать их либо относиться к ним безразлично.

Таким образом, само по себе осознанное совершение определённого действия ещё не доказывает наличие умысла на совершение преступления.

Суд установил лишь то, что я сознательно принял решение и совершил соответствующее действие.

Однако из судебного акта не следует:

каким именно доказательством подтверждается моё осознание общественной опасности;
каким доказательством подтверждается предвидение мной общественно опасных последствий;
какие именно последствия я желал либо сознательно допускал;
каким доказательством подтверждается моё отношение к существенному нарушению прав Неманова В.И.

Иными словами, суд установил сознательность поведения, но не раскрыл содержание умысла как обязательного признака состава преступления.

IV. СУД НЕ МОЖЕТ ЗАМЕНЯТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА УМЫСЛА ССЫЛКОЙ НА ДОЛЖНОСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СТАТУС

Суд апелляционной инстанции неоднократно сослался на то, что я являлся сотрудником Управления «М» и помощником следователя.

В частности, суд указал, что я:

«тем более обязан был знать требования» соответствующих норм законодательства.

Также суд указал, что мой профессиональный статус:

«не смягчает, а подтверждает вывод о наличии умысла».

Считаю данный вывод необоснованным.

Обязанность должностного лица знать законодательство может иметь значение при оценке того, должно ли лицо было знать определённый порядок.

Однако это обстоятельство не освобождает суд от необходимости установить:

что именно лицо фактически осознавало в момент совершения деяния и как оно относилось к последствиям своих действий.

В противном случае возникает недопустимая конструкция:

«должен был знать → следовательно знал → следовательно имел умысел».

Такой подход фактически заменяет доказательство субъективной стороны предположением.

Более того, именно наличие у меня профессионального статуса свидетельствует о том, что мои действия осуществлялись не с целью произвольного причинения вреда Неманову В.И., а исходя из имевшейся у меня правовой оценки обстоятельств дела и понимания порядка реагирования на предполагаемое нарушение.

Я не скрывался, не пытался уничтожить доказательства, не пытался избежать ответственности за свои действия и не предпринимал каких-либо действий по сокрытию принятого решения.

Напротив, мои действия были открытыми и совершались в рамках моей служебной деятельности.

Эти обстоятельства не были надлежащим образом оценены при установлении субъективной стороны.

V. СУД НЕ РАЗГРАНИЧИЛ «ПРЕВЫШЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ» И «УМЫШЛЕННОЕ ПРЕВЫШЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ»

Я признаю, что вопрос о наличии у меня полномочий на самостоятельное назначение уголовного наказания является юридически значимым.

Однако наличие объективного превышения полномочий не означает автоматически наличия умышленного состава преступления.

Статья 77.1 УК РФ предусматривает ответственность за действия должностного лица, которые:

явно выходят за пределы его полномочий;
совершаются вопреки установленному порядку;
повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан либо иных охраняемых законом интересов.

Следовательно, для признания лица виновным необходимо установить все признаки состава преступления, а не только отсутствие соответствующего полномочия.

Суд же фактически построил вывод следующим образом:

у меня не было полномочия самостоятельно назначать наказание → я сознательно это сделал → следовательно, имел место умысел.

Такая логическая конструкция не позволяет установить субъективную сторону преступления.

VI. НЕ УСТАНОВЛЕНО, КАКОЕ ИМЕННО СУЩЕСТВЕННОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВ НЕВМАНОВА В.И. БЫЛО МНОЮ УМЫШЛЕННО ДОПУЩЕНО

Статья 77 УК РФ требует не просто выхода должностного лица за пределы полномочий.

Необходимым последствием является существенное нарушение прав и законных интересов.

Сам суд указывает на это как на обязательный элемент состава.

Однако в апелляционном определении отсутствует надлежащее раскрытие:

какое конкретно право Неманова В.И. было нарушено;
какое конкретное законное интерес было нарушено;
в чём выражалась существенность нарушения;
какие конкретные последствия наступили;
каким доказательством подтверждается причинная связь между моими действиями и таким нарушением.

Суд фактически ограничился указанием на то, что я самостоятельно назначил уголовное наказание.

Но незаконность способа принятия решения и существенность нарушения охраняемых законом прав — не тождественные понятия.

Согласно примечаниям к действующей статье 77 УК РФ, существенное нарушение прав должно выражаться в нарушении гарантированных законом прав и свобод, а существенное нарушение законных интересов — в соответствующем нарушении законных интересов.

Следовательно, суд обязан был конкретно установить соответствующее нарушение.

Этого в апелляционном определении надлежащим образом не сделано.

VII. СУД НЕ ДАЛ НАДЛЕЖАЩЕЙ ОЦЕНКИ МОЕЙ ДОБРОСОВЕСТНОЙ ПРАВОВОЙ ОШИБКЕ

В апелляционной жалобе я указывал, что действовал исходя из собственной правовой оценки обстоятельств и не имел умысла на совершение преступления.

Суд отклонил данный довод главным образом со ссылкой на мой профессиональный статус.

Однако профессиональный статус сам по себе не исключает возможности правовой ошибки.

Тем более что настоящая ситуация касалась применения нескольких взаимосвязанных процессуальных норм и определения границ полномочий сотрудника следственного органа.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что я:

заранее осознавал незаконность своего решения;
осознавал наличие состава преступления в собственных действиях;
желал причинить Неманову В.И. существенный вред;
сознательно допускал наступление конкретных общественно опасных последствий.

При таких обстоятельствах суд должен был дать полноценную оценку версии о добросовестной правовой ошибке.

Вместо этого суд фактически признал сам факт моего профессионального статуса доказательством умысла.

Считаю такой вывод недостаточным.

VIII. СУД НЕ УСТАНОВИЛ, ЧТО Я ЖЕЛАЛ ЛИБО СОЗНАТЕЛЬНО ДОПУСКАЛ СУЩЕСТВЕННОЕ НАРУШЕНИЕ ПРАВ

Это особенно важно с учётом статьи 10.5 УК РФ.

Даже если исходить из того, что я осознавал совершение конкретного действия, этого недостаточно для вывода о наличии умысла на преступление.

Необходимо установить моё психическое отношение к общественно опасным последствиям.

Однако судебные акты не содержат вывода о том:

какие именно последствия я предвидел и желал либо сознательно допускал.

Если суд считает, что имел место прямой умысел, он должен установить желание наступления соответствующих последствий.

Если суд считает, что имел место косвенный умысел, он должен установить их сознательное допущение либо безразличное отношение.

Ни один из этих элементов в апелляционном определении надлежащим образом не раскрыт.

IX. НЕПРАВИЛЬНО ОТКЛОНЁН ДОВОД О ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ СТАТЬИ 80 УК РФ

В апелляционной жалобе мной ставился вопрос о возможности квалификации действий по статье 80.1 либо 80.2 УК РФ.

Суд отказал в переквалификации исключительно исходя из вывода о наличии умышленного активного действия.

Однако именно наличие либо отсутствие умысла является спорным вопросом настоящего дела.

Если умысел по статье 77 не доказан, суд обязан дать надлежащую оценку тому, соответствуют ли установленные обстоятельства признакам неосторожного либо ненадлежащего исполнения обязанностей.

Поэтому вывод:

«совершено умышленное действие → статьи 80.1/80.2 неприменимы»

не устраняет первоначальную проблему — доказанность умысла.

X. СУД НЕ ДАЛ НАДЛЕЖАЩЕЙ ОЦЕНКИ ВИДЕОЗАПИСИ

Суд апелляционной инстанции указал, что непосредственно исследовал видеозапись с нагрудной камеры от 06 августа 2026 года.

Я не утверждаю, что суд не исследовал видеозапись.

Однако считаю, что правовая оценка содержащихся в ней обстоятельств произведена неполно.

Видеозапись имеет значение не только для установления самого факта совершения мною действий, но и для определения моего поведения, мотива, открытости действий и субъективного отношения к происходящему.

Если из видеозаписи следует, что:

мои действия совершались открыто;
я не скрывал принятого решения;
я действовал в рамках исполнения служебных обязанностей;
я исходил из необходимости реагирования на предполагаемое нарушение;
я не предпринимал действий по сокрытию содеянного;

то данные обстоятельства имеют непосредственное значение для оценки субъективной стороны преступления.

Однако суд фактически использовал видеозапись преимущественно для подтверждения объективной стороны, не дав достаточной оценки её значению для вопроса о наличии умысла.

XI. ВЫВОДЫ СУДА НЕ СООТВЕТСТВУЮТ ТРЕБОВАНИЯМ ПРИНЦИПА ВИНЫ

Действующий УК RMRP прямо устанавливает:

лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия и последствия, в отношении которых установлена его вина;

а объективное вменение не допускается.

В данном деле суд достоверно установил лишь то, что мной было совершено определённое действие и что соответствующее действие, по мнению суда, выходило за пределы моих полномочий.

Однако вывод о наличии преступного умысла основан преимущественно на предположении о том, что ввиду моего профессионального статуса я должен был знать соответствующий порядок.

Такой подход фактически заменяет доказательство субъективной стороны предположением.

В результате объективная сторона была использована как доказательство субъективной стороны без установления необходимых признаков последней.

XII. СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ В МОТИВИРОВКЕ АПЕЛЛЯЦИОННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Суд указывает, что умысел связан с сознательным совершением действия.

Одновременно статья 10.5 УК РФ требует установления отношения лица к общественно опасным последствиям.

Таким образом, вывод суда:

«сознательно совершил действие = имел умысел на преступление»

не соответствует установленным законом признакам умышленной формы вины.

Кроме того, суд ссылается на отсутствие у меня полномочий как на доказательство умысла, хотя отсутствие полномочия является характеристикой объективной стороны деяния.

Тем самым суд фактически смешал:

объективную сторону;
субъективную сторону;
юридическую оценку полномочий;
отношение лица к последствиям.

Такое смешение привело к неправильному применению статьи 77 УК РФ.

XIII. ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ОТМЕНЫ АПЕЛЛЯЦИОННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Считаю, что допущенные нарушения являются существенными, поскольку непосредственно повлияли на вывод суда о наличии состава преступления.

При надлежащем установлении субъективной стороны необходимо ответить на следующие вопросы:

Осознавал ли я общественную опасность своих действий?
Осознавал ли я отсутствие у себя полномочий именно в том объёме, в котором это установлено судом?
Предвидел ли я возможность существенного нарушения прав Неманова В.И.?
Желал ли я наступления такого нарушения?
Если не желал — сознательно ли я его допускал?
Какое конкретно право либо законный интерес Неманова В.И. был существенно нарушен?
В чём конкретно выразилась существенность нарушения?
Какими доказательствами подтверждаются указанные обстоятельства?

Апелляционное определение не содержит достаточных ответов на данные вопросы.

При этом именно они имеют определяющее значение для вывода о наличии состава преступления по статье 77 УК РФ.

XIV. ПРОШУ СУД

На основании изложенного, руководствуясь положениями Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,

ПРОШУ:

Принять настоящую кассационную жалобу к рассмотрению.
Отменить апелляционное определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2026 года по делу № АПЛ-45/2026-СКВС.
Отменить приговор Московского городского суда от 23 августа 2026 года по уголовному делу № 05-ОП-292 (дело № УД-095/2026-МГС) в отношении Первого Дениса Денисовича.
Признать, что выводы судов о наличии в моих действиях состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 77 УК РФ, сделаны без надлежащего установления обязательных признаков субъективной стороны преступления.
Направить уголовное дело на новое рассмотрение в соответствующий суд в ином составе суда.

Либо, если Президиум Верховного Суда сочтёт возможным принять окончательное решение без направления дела на новое рассмотрение:

Отменить обвинительный приговор и апелляционное определение и принять решение о прекращении уголовного преследования в связи с отсутствием в моих действиях состава преступления.

В качестве альтернативного требования:

В случае если суд установит наличие нарушения порядка исполнения должностных обязанностей, но не установит умышленной формы вины, дать действиям надлежащую правовую оценку с учётом положений статьи 80 УК РФ.
В случае отмены обвинительного приговора разрешить вопрос об отмене связанных с ним последствий в виде увольнения с занимаемой должности.

ПРИЛОЖЕНИЯ:

Копия апелляционного определения Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28.08.2026 г. по делу № АПЛ-45/2026-СКВС. - Гиперссылка
Приговор Московского городского суда по делу № 05-ОП-292 “О признании виновным в совершении преступления” от 23.08.2026 опубликованного в 19:42. - Гиперссылка
Полную копию видеозаписи с моей нагрудной видеокамеры от 06.08.2026, продолжительностью около 20 минут 14 секунд- Гиперссылка
Копия паспорта - Гиперссылка

Первый Денис Денисович
01.09.2026

Кристофер Федоров · Сегодня в 03:06

В Президиум Верховного Суда Российской Федерации

От: Судьи Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации
Федорова Кристофера Сергеевича
моб.тел. +7 931 679 71 26
электронная почта: sviatoiblinchik@rmrp.ru

П И С Ь М Е Н Н Ы Е П О Я С Н Е Н И Я
по доводам кассационной жалобы Первого Дениса Денисовича
на апелляционное определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2026 года

Приговором Московского городского суда от 23 августа 2026 года по уголовному делу № 05-ОП-292 (дело № УД-095/2026-МГС) Первый Денис Денисович признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 77 Уголовного кодекса Российской Федерации (превышение должностных полномочий), с назначением наказания в виде лишения свободы на срок 3 (три) года с увольнением с занимаемой должности. Апелляционным определением Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2026 года по делу № АПЛ-45/2026-СКВС приговор оставлен без изменения, а апелляционная жалоба № 45 осуждённого - без удовлетворения.

Не соглашаясь с состоявшимися судебными актами, осуждённый Первый Д.Д. обратился в Президиум Верховного Суда Российской Федерации с кассационной жалобой № 14, в которой просит отменить апелляционное определение. Настоящая пояснительная записка подготовлена в связи с указанной жалобой и отражает позицию относительно приведённых в ней доводов.

О пределах кассационного пересмотра

В соответствии со статьёй 42 Федерального конституционного закона «О судебной системе» № 64-ФКЗ суд кассационной инстанции проверяет законность судебных актов, вступивших в законную силу. Согласно статье 44-1 Федерального конституционного закона «О судебной системе» № 64-ФКЗ основаниями для отмены или изменения судебного акта в кассационном порядке являются несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также нарушение либо неправильное применение норм материального или процессуального права; при этом нарушение норм процессуального права влечёт отмену или изменение судебного акта только в случае, если оно привело или могло привести к принятию неправосудного судебного акта.

Кассационная инстанция не является судом, рассматривающим дело по существу, и не вправе переоценивать доказательства, которым уже дана оценка судами первой и апелляционной инстанций. Доводы кассационной жалобы № 14 в своей основе сводятся к несогласию с оценкой субъективной стороны деяния и к требованию иной оценки исследованных доказательств, что само по себе основанием для кассационного вмешательства не является. Вместе с тем, поскольку заявитель ставит вопрос о несоответствии выводов судов фактическим обстоятельствам дела и о неправильном применении норм материального права, что само по себе входит в предмет кассационной проверки согласно статье 44-1 указанного Федерального конституционного закона, ниже приводится анализ соответствующих доводов по существу - в пределах установленных судами фактических обстоятельств, без их переоценки.

О предмете спора и о признанных осуждённым обстоятельствах

Осуждённый в кассационной жалобе прямо указывает, что не оспаривает того обстоятельства, что решение о назначении уголовного наказания не относилось к его компетенции. Тем самым объективная сторона преступления - совершение действий, явно выходящих за пределы полномочий должностного лица, - заявителем по существу не оспаривается. Предметом жалобы осуждённый называет исключительно доказанность субъективной стороны (умысла) и существенного нарушения прав потерпевшего. Как показано ниже, оба указанных признака состава преступления установлены судами первой и апелляционной инстанций правильно и в полном объёме.

По доводам об отсутствии и недоказанности умысла (разделы III, VIII, XI, XII жалобы)

Довод о том, что суд вывел умысел из самого факта совершения действия, не соответствует содержанию судебных актов. Состав превышения должностных полномочий (статья 77 Уголовного кодекса Российской Федерации) является умышленным и по своей конструкции связан прежде всего с осознанным совершением должностным лицом действий, явно выходящих за пределы предоставленных ему полномочий. Умысел при превышении должностных полномочий выражается в том, что лицо осознаёт, что совершает действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать в рамках его компетенции, и желает их совершить.

Применительно к настоящему делу наличие умысла установлено не предположительно, а на основании конкретных, исследованных судом обстоятельств. Во-первых, осуждённый лично присутствовал при добровольном и недвусмысленном отказе задержанного от предоставления государственного адвоката, слышал его и присутствовал при уточнении добровольности такого отказа, то есть достоверно знал фактические обстоятельства, исключавшие в действиях потерпевшего Неманова В.И. состав какого-либо преступления. Во-вторых, несмотря на это, осуждённый применил к Неманову В.И. меру уголовной ответственности - назначил уголовный штраф в размере 1 250 000 рублей. В-третьих, сам осуждённый в кассационной жалобе признаёт, что понимал, что назначение уголовного наказания не относится к его компетенции. Таким образом, установлено, что осуждённый осознавал и фактические обстоятельства дела, и очевидный выход своих действий за пределы полномочий, и тем не менее сознательно и целенаправленно совершил соответствующее действие.

Совокупность указанных обстоятельств образует прямой умысел в том виде, в каком он определён статьёй 10-5 Уголовного кодекса Российской Федерации: осуждённый осознавал общественную опасность своих действий и желал их совершения. Вопреки доводам жалобы, суд не подменял установление субъективной стороны констатацией объективной стороны, а установил психическое отношение осуждённого к содеянному через совокупность доказательств - его осведомлённость о фактических обстоятельствах, его собственное понимание пределов своей компетенции и целенаправленный характер совершённого действия. Ссылка жалобы на статьи 5 и 7 Уголовного кодекса Российской Федерации (принцип вины и основание уголовной ответственности) позицию осуждённого не подтверждает, поскольку вина в форме прямого умысла по делу установлена, а вменение носит не объективный, а виновный характер.

По доводу о недопустимости обоснования умысла ссылкой на должность и профессиональный статус (раздел IV жалобы)

Довод жалобы о том, что суд заменил доказательство умысла ссылкой на профессиональный статус осуждённого по конструкции «должен был знать — следовательно знал — следовательно имел умысел», основан на неполном изложении мотивировки судебных актов. Указание судов на то, что осуждённый, являясь сотрудником органа следствия (Первой оперативно-следственной службы УФСБ России по Кутузовскому федеральному округу), тем более обязан был знать требования процессуального закона, приведено не в качестве единственного и самостоятельного доказательства умысла, а в качестве дополнительного подтверждения вывода, основанного на иных доказательствах.

Более того, в настоящем деле конструкция «должен был знать» не имеет решающего значения, поскольку осуждённый не ссылается на незнание закона, а прямо признаёт, что понимал: назначение уголовного наказания не входит в его компетенцию. Следовательно, фактическое знание осуждённого о пределах своих полномочий установлено не предположительно, а из его собственной последовательной позиции. При таком положении указание на профессиональный статус лишь подтверждает, а не заменяет вывод о наличии умысла. Обстоятельства, на которые ссылается осуждённый (открытость действий, отсутствие попыток скрыть решение), характеризуют внешнюю форму поведения, но не опровергают его осведомлённости и целенаправленности; открытость поведения указывает лишь на субъективную убеждённость осуждённого в правомерности своих действий, но не устраняет установленного судами факта его достоверного знания об отсутствии у него соответствующих полномочий и, следовательно, не опровергает наличия умысла.

По доводу о неразграничении «превышения полномочий» и «умышленного превышения полномочий» (раздел V жалобы)

Довод о том, что суд отождествил объективное превышение полномочий с умышленным составом преступления, несостоятелен. Судебные акты содержат раздельное установление как объективной стороны (совершение действия, явно выходящего за пределы полномочий, вопреки установленному порядку), так и субъективной стороны (осознанное и целенаправленное совершение такого действия при достоверном знании исключающих ответственность потерпевшего обстоятельств). Как отмечено в апелляционном определении, даже при условии, что осуждённый добросовестно полагал наличие в действиях Неманова В.И. нарушения, он не был наделён полномочиями самостоятельно привлекать лицо к уголовной ответственности и назначать наказание. Умысел осуждённого в данном случае связан не с оценкой виновности потерпевшего, а с сознательным совершением самого действия - самостоятельного назначения уголовного наказания, - которое явно и очевидно выходит за пределы полномочий любого сотрудника органа следствия. Тем самым разграничение объективной и субъективной сторон судами проведено, а вывод об умышленном характере деяния сделан на основе установленных фактических обстоятельств.

По доводу о неустановлении существенного нарушения прав потерпевшего (раздел VI жалобы)

Довод о том, что судами не раскрыто существенное нарушение прав и законных интересов Неманова В.И., не соответствует содержанию судебных актов. Существо допущенного нарушения состоит в том, что осуждённый, не обладая соответствующими полномочиями, самостоятельно применил к потерпевшему меру уголовной ответственности - назначил уголовный штраф в размере 1 250 000 рублей, - тогда как разрешение вопроса о виновности лица и назначение уголовного наказания относятся к исключительной компетенции суда. Тем самым потерпевший был подвергнут мере уголовно-правового характера лицом, не уполномоченным на её применение, при заведомом отсутствии в его действиях состава преступления.

Существенность нарушения в данном случае вытекает из самого характера содеянного и не требует доказывания каких-либо дополнительных последствий: незаконное привлечение к уголовной ответственности и назначение наказания невластным на то лицом нарушает гарантированные законом права потерпевшего, в том числе право на привлечение к уголовной ответственности исключительно в установленном законом порядке и уполномоченным органом, право не быть подвергнутым мерам уголовно-правового характера иначе как по приговору суда, а также имущественные права потерпевшего, на которые прямо посягало назначение уголовного штрафа в значительном размере. Указанные права относятся к числу гарантированных законом; их нарушение в силу примечания к статье 77 Уголовного кодекса Российской Федерации образует существенное нарушение прав и законных интересов. Причинная связь между действиями осуждённого и наступившим нарушением очевидна и прямо установлена: именно решением осуждённого потерпевший был незаконно подвергнут мере уголовной ответственности.

По доводу о добросовестной правовой ошибке (раздел VII жалобы)

Ссылка осуждённого на добросовестную правовую ошибку обоснованно отклонена судами. Заблуждение относительно правовой оценки поведения потерпевшего не имеет определяющего значения для вывода о наличии умышленного превышения должностных полномочий, поскольку предметом умысла осуждённого являлось не установление виновности Неманова В.И., а само совершение действия, выходящего за пределы полномочий, - самостоятельное назначение уголовного наказания. Даже при добросовестном заблуждении относительно правомерности действий потерпевшего осуждённый не был вправе подменять собой суд и применять меру уголовной ответственности. При этом осуждённый признаёт, что понимал отсутствие у него соответствующих полномочий, что исключает вывод о добросовестном заблуждении именно относительно пределов своей компетенции. Установленный частью 3 статьи 10.3 Процессуального кодекса Российской Федерации порядок прямо предписывал ему передать материалы органам Следственного комитета России либо прокуратуры, что осуждённым выполнено не было.

По доводу о возможности применения статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации (раздел IX жалобы)

Оснований для переквалификации содеянного на статью 80.1 либо статью 80.2 Уголовного кодекса Российской Федерации не имеется. Диспозиции указанных статей предусматривают ответственность за ненадлежащее исполнение либо неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе, то есть за деяния, совершаемые по неосторожности. По настоящему делу установлено умышленное активное действие осуждённого, явно выходящее за пределы его полномочий, что образует состав превышения должностных полномочий и исключает квалификацию содеянного как совершённого по неосторожности. Поскольку умысел по делу установлен, изложенное в жалобе условие для применения статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации (недоказанность умысла) отсутствует. Кроме того, активный характер содеянного - самостоятельное назначение и фактическое применение меры уголовной ответственности в виде штрафа - исключает саму возможность квалификации по статье 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку составы ненадлежащего либо неисполнения должностных обязанностей охватывают бездействие или недобросовестное исполнение уже возложенных функций, а не совершение должностным лицом действий, заведомо относящихся к исключительной компетенции суда.

По доводу о ненадлежащей оценке видеозаписи (раздел X жалобы)

Осуждённый не оспаривает, что видеозапись с нагрудной камеры от 06 августа 2026 года была непосредственно исследована судом апелляционной инстанции, а утверждает лишь о неполноте её правовой оценки применительно к субъективной стороне. Данный довод несостоятелен. Видеозапись оценена судом в совокупности с иными доказательствами; на ней зафиксированы как обстоятельства, образующие объективную сторону деяния, так и обстоятельства, подтверждающие осведомлённость осуждённого о добровольном отказе задержанного от адвоката. Обстоятельства, на которые ссылается осуждённый (открытость его действий, отсутствие попыток скрыть решение), судом учтены и оценены; они характеризуют внешнюю форму поведения, но не опровергают вывод о наличии умысла. Неотражение в судебном акте отдельного фрагмента видеозаписи не является существенным нарушением, поскольку не привело и не могло привести к принятию неправосудного судебного акта.

Апелляционное определение Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 августа 2026 года и приговор Московского городского суда от 23 августа 2026 года постановлены на основе исследованных доказательств, при правильном установлении фактических обстоятельств дела и правильном применении норм материального и процессуального права. Все признаки состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 77 Уголовного кодекса Российской Федерации, включая субъективную сторону (прямой умысел) и существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего, установлены и мотивированы. Доводы кассационной жалобы № 14 сводятся к переоценке доказательств и к несогласию с выводами судов о наличии умысла, направлены на иную оценку установленных обстоятельств и не свидетельствуют о нарушении или неправильном применении норм права, которые повлияли или могли повлиять на исход дела.

Судья Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации
Федоров К. С.
02.09.2026

Кассационная жалоба №14

Первый Денис Денисович

Свой на районе