Femovskiy
Свой на районе
ИГРОК
Регистрация:27.08.2025
Сообщения:17
Реакции:1
Баллы:50
В Генеральную прокуратуру Российской Федерации
заявитель:
Старший Адвокат адвокатской палаты г. Москвы
ФИО: Фаитеров Кирилл Дмитриевич
Дата рождения: 08.11.2002 г.р.
Email: femo_fur@rmrp.ru
тел.: +7 903 417 14 11
Удостоверение старшего адвоката №781-130 от 02.05.2026
К обращению прилагаю:
Копию удостоверения старшего адвоката: https://disk.yandex.ru/i/eZhZb1mD1DF4Gw
С Уважением, Старший Адвокат адвокатской палаты г. Москвы,
Фаитеров Кирилл Дмитриевич
09.05.2026
Подпись: FEMOSVKIY
заявитель:
Старший Адвокат адвокатской палаты г. Москвы
ФИО: Фаитеров Кирилл Дмитриевич
Дата рождения: 08.11.2002 г.р.
Email: femo_fur@rmrp.ru
тел.: +7 903 417 14 11
Удостоверение старшего адвоката №781-130 от 02.05.2026
Жалоба на Зам. Начальника ОСБ И ФЗ Монтана Т.А.
Прошу Вас провести проверку законности и обоснованности представления, внесённого в отношении меня органами прокуратуры города Москвы и Московской области, в котором ставится вопрос о прекращении моего статуса адвоката.
Считаю данное представление необоснованным, несоразмерным и содержащим признаки злоупотребления полномочиями. Основная часть приведённых в нём доводов касается исключительно технических и оформительских особенностей подготовки документов и не связана с нарушением прав доверителей либо наступлением каких-либо негативных правовых последствий.
Фактически в качестве оснований для вывода о якобы «профессиональной непригодности» указаны такие обстоятельства, как форматирование текста, расположение инициалов и фамилий, абзацные отступы, переносы строк, стилистика оформления документов, а также отсутствие регистрационных номеров. При этом указанные особенности не мешали осуществлению защиты доверителей, не влияли на содержание документов, не затрудняли идентификацию сторон и не ограничивали право граждан на получение квалифицированной юридической помощи.
Отдельные неточности, в том числе использование формулировки «государственная лицензия», действительно имели место, однако носили технический характер, не были направлены на введение кого-либо в заблуждение и не могут свидетельствовать об отсутствии у меня статуса адвоката.
Считаю, что требование о прекращении статуса адвоката явно несоразмерно характеру указанных недостатков и фактически сводит технические особенности оформления документов к грубым нарушениям закона.
Особое беспокойство вызывает использование в представлении оценочных и эмоционально окрашенных формулировок, таких как «стойкая профессиональная непригодность», «кустарный характер изготовления документов», «репутационный ущерб институту адвокатуры». Эти утверждения носят субъективный характер, не подтверждены объективными доказательствами и выходят за рамки принципов объективности и беспристрастности прокурорского реагирования.
Полагаю, что такая форма реагирования может создавать угрозу независимости адвокатской деятельности и фактически воспринимается как давление в связи с осуществлением защиты доверителей по резонансным уголовным делам.
Отсутствие регистрационного номера в доверенности является технической особенностью оформления документа и не влияет на возможность установления сторон, даты составления, содержания полномочий и действительности волеизъявления доверителя.
Документ содержит все сведения, позволяющие идентифицировать его участников и предмет поручения, в связи с чем не может считаться юридически ничтожным исключительно по причине отсутствия внутреннего регистрационного номера.
Замечания относительно абзацных отступов, выравнивания текста, расположения подписей, переносов строк и иных визуальных особенностей оформления документов носят исключительно технический и стилистический характер.
Указанные особенности не влияют на содержание документов, не препятствуют пониманию текста, не нарушают права доверителей и не могут свидетельствовать о профессиональной непригодности адвоката.
Указание фамилии перед инициалами либо инициалов перед фамилией не влияет на юридическую силу документа и не препятствует идентификации сторон.
Во всех документах личности доверителей и представителя определяются однозначно, а потому данные замечания носят исключительно формальный характер.
Несмотря на отсутствие отдельного приложения, предмет договора был понятен сторонам и фактически исполнялся.
Доверители осознавали объем оказываемой юридической помощи, претензий относительно содержания договора не заявляли, а услуги фактически оказывались надлежащим образом.
Считаю, что изложенные прокуратурой замечания являются несоразмерными и во многом касаются исключительно оформления документов, а не качества юридической помощи.
Ни один доверитель не заявлял о нарушении своих прав, ненадлежащем представительстве либо причинении какого-либо ущерба.
Все действия осуществлялись добросовестно, в рамках оказания юридической помощи, а выявленные технические недостатки при необходимости могут быть устранены без применения столь крайней меры, как прекращение статуса адвоката.
Отдельно хочу отметить, что Заместитель Начальника ОСБ и ФЗ Монтана Т.А., выносивший представление в отношении меня, является участником уголовного судопроизводства в отношении подсудимого Тремора А.А.
Так, 30.04.2026 был произведен запрос №263-004-2 следователем СК Сухомлиным М.И. на тот момент служившему зам. начальника УФСБ (управление "М"), Монтана Т.А., запросив сведения о проведении оперативно-розыскных мероприятий на 21 апреля 2026 года.
На что Монтана Т.А. 30.04.2026 акт 1/М-785 ответил следователю, что на данную дату оперативно-розыскных мероприятий не проводилось. Однако, они действительно проводились.
Нами в материалы дела суду были приобщены соответствующие документы о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Таким образом со стороны Монтана Т.А. усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 80 УК РФ (халатность),
ввиду его заведомо ложного ответа следователю Сухомлину, и дачу ложных сведений о проведении ОРМ на территории Г. Москвы. Соответствующие документы прикладываю к настоящему заявлению.
Таким образом, данная информация может свидетельствовать о иной личной/корыстной заинтересованности со стороны Монтана Т.А., а также его предвзятого отношения и выходят за рамки принципов объективности и беспристрастности прокурорского реагирования.
На странице 2 представления, в пункте 1, прокурором Монтаной Т.А. указано на отсутствие регистрационного номера документа со ссылкой на п. «в» ст. 3 Федерального закона «О документообороте».
Однако указанная ссылка является необоснованной, поскольку п. «в» ст. 3 ФЗ «О документообороте» содержит следующий перечень реквизитов:
«наименование вида документа; дата документа; адресат».
Требование об обязательном наличии регистрационного номера в данной норме отсутствует.
Следовательно, вывод прокуратуры о нарушении законодательства в связи с отсутствием регистрационного номера основан на неверном толковании норм Федерального закона.
Дополнительно обращаю внимание на то обстоятельство, что на странице 2 представления, в пункте 3, прокуратура ссылается на положения ст. 8 Федерального закона «О документообороте», регламентирующей оформление актов федеральных министерств Российской Федерации.
Между тем адвокатура не является федеральным министерством либо органом исполнительной власти Российской Федерации.
Статья 8 указанного Федерального закона регулирует исключительно:
«Документацию (акты) федеральных министерств Российской Федерации».
Следовательно, применение прокуратурой положений указанной статьи к индивидуальной адвокатской деятельности является юридически необоснованным и свидетельствует о неправильном применении норм материального права.
Более того, положения ст. 8 ФЗ «О документообороте» регулируют порядок оформления именно актов федеральных министерств, а не гражданско-правовых соглашений, доверенностей либо внутренних документов адвоката.
Таким образом, доводы прокуратуры в указанной части основаны на расширительном и ошибочном толковании закона.
На листе 2,
В своем представлении прокуратура указывает, что договор об оказании юридической помощи якобы является юридически дефектным ввиду отсутствия отдельного пункта о компенсации расходов адвоката.
Считаю данный вывод необоснованным и основанным на неправильном толковании статьи 20 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре».
Действительно, статья 20 указанного Федерального закона содержит перечень существенных условий соглашения. Однако закон не содержит положений, согласно которым отсутствие отдельного детализированного пункта автоматически делает договор недействительным, незаконным либо свидетельствует о профессиональной непригодности адвоката.
Между сторонами фактически существовали и исполнялись договорные отношения. В соглашении были указаны стороны договора, предмет поручения, порядок оказания юридической помощи, а также размер вознаграждения. Доверитель добровольно подписал соглашение, понимал его содержание и каких-либо претензий по условиям договора не заявлял.
Кроме того, компенсация расходов адвоката напрямую зависит от наличия фактически понесенных расходов. В рассматриваемом случае отдельные расходы доверителю не выставлялись, компенсация расходов не требовалась и спор по данному вопросу между сторонами отсутствует.
Таким образом, прокуратура пытается придать техническим особенностям оформления гражданско-правового соглашения характер грубого нарушения законодательства, несмотря на отсутствие каких-либо негативных последствий либо нарушения прав доверителя.
Дополнительно обращаю внимание, что статья 22 Федерального закона «О документообороте» прямо устанавливает, что нарушение стандартов документооборота не является основанием для отмены документа.
Также статья 23 указанного Федерального закона предусматривает, что малозначительные нарушения стандартов документооборота могут вообще не влечь ответственности.
Следовательно, доводы прокуратуры в данной части являются несоразмерными, юридически необоснованными и не подтверждают наличие оснований для привлечения меня к дисциплинарной ответственности либо прекращения статуса адвоката.
Дополнительно обращаю внимание на существенные противоречия и юридически необоснованные выводы, содержащиеся в пунктах 8–11 представления прокуратуры.
Так, прокуратура утверждает, что отсутствие приложения к договору автоматически делает соглашение незаключенным. Вместе с тем действующее гражданское законодательство и Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» не содержат нормы, согласно которой отсутствие отдельного приложения само по себе влечет недействительность соглашения либо прекращение статуса адвоката.
При оценке действительности соглашения подлежит установлению фактическая воля сторон, наличие предмета поручения, исполнение обязательств и реальное оказание юридической помощи. В рассматриваемом случае соглашение было подписано сторонами добровольно, исполнялось фактически, а доверитель не заявлял возражений относительно предмета договора либо объема оказываемой юридической помощи.
Отдельно обращаю внимание, что прокуратура неоднократно использует эмоционально-оценочные формулировки, такие как «вопиющая некомпетентность», «бессмысленный набор слов», «хаотичное форматирование», «грубейшие нарушения». Указанные выражения не относятся к правовым категориям, не содержат объективных критериев оценки и не подтверждаются ссылками на обязательные нормы федерального законодательства.
Также необоснованным является вывод прокуратуры о неправомерности использования печати адвокатской палаты. В соответствии со статьей 22 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» адвокатская палата является негосударственной некоммерческой организацией и обладает собственной печатью. Само по себе наличие оттиска печати адвокатской палаты на документе не образует состава нарушения закона и не свидетельствует о введении доверителя в заблуждение.
Дополнительно следует отметить, что прокуратура фактически смешивает нормы делопроизводства, внутренние рекомендации по оформлению документов и положения федерального законодательства, необоснованно придавая техническим особенностям оформления документа характер грубых дисциплинарных нарушений.
Таким образом, изложенные в пунктах 8–11 выводы прокуратуры основаны преимущественно на субъективной оценке оформления документов, а не на установлении реальных нарушений законодательства Российской Федерации либо фактов причинения вреда правам доверителя.
На основании вышеизложенного,
ПРОШУ:
1. Материалы представления, опубликованные Монтаной Т.А. отменить.
2. Провести прокурорскую проверку в отношении заместителя начальника ОСБ и ФЗ Монтана Т.А. на наличие в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. ст. 76 УК РФ, 77 УК РФ, 80 УК РФ.
С ответственностью за дачу заведомо ложных показаний и с ответственностью за заведомо ложный донос о совершении преступления ознакомлен.Прошу Вас провести проверку законности и обоснованности представления, внесённого в отношении меня органами прокуратуры города Москвы и Московской области, в котором ставится вопрос о прекращении моего статуса адвоката.
Считаю данное представление необоснованным, несоразмерным и содержащим признаки злоупотребления полномочиями. Основная часть приведённых в нём доводов касается исключительно технических и оформительских особенностей подготовки документов и не связана с нарушением прав доверителей либо наступлением каких-либо негативных правовых последствий.
Фактически в качестве оснований для вывода о якобы «профессиональной непригодности» указаны такие обстоятельства, как форматирование текста, расположение инициалов и фамилий, абзацные отступы, переносы строк, стилистика оформления документов, а также отсутствие регистрационных номеров. При этом указанные особенности не мешали осуществлению защиты доверителей, не влияли на содержание документов, не затрудняли идентификацию сторон и не ограничивали право граждан на получение квалифицированной юридической помощи.
Отдельные неточности, в том числе использование формулировки «государственная лицензия», действительно имели место, однако носили технический характер, не были направлены на введение кого-либо в заблуждение и не могут свидетельствовать об отсутствии у меня статуса адвоката.
Считаю, что требование о прекращении статуса адвоката явно несоразмерно характеру указанных недостатков и фактически сводит технические особенности оформления документов к грубым нарушениям закона.
Особое беспокойство вызывает использование в представлении оценочных и эмоционально окрашенных формулировок, таких как «стойкая профессиональная непригодность», «кустарный характер изготовления документов», «репутационный ущерб институту адвокатуры». Эти утверждения носят субъективный характер, не подтверждены объективными доказательствами и выходят за рамки принципов объективности и беспристрастности прокурорского реагирования.
Полагаю, что такая форма реагирования может создавать угрозу независимости адвокатской деятельности и фактически воспринимается как давление в связи с осуществлением защиты доверителей по резонансным уголовным делам.
Отсутствие регистрационного номера в доверенности является технической особенностью оформления документа и не влияет на возможность установления сторон, даты составления, содержания полномочий и действительности волеизъявления доверителя.
Документ содержит все сведения, позволяющие идентифицировать его участников и предмет поручения, в связи с чем не может считаться юридически ничтожным исключительно по причине отсутствия внутреннего регистрационного номера.
Замечания относительно абзацных отступов, выравнивания текста, расположения подписей, переносов строк и иных визуальных особенностей оформления документов носят исключительно технический и стилистический характер.
Указанные особенности не влияют на содержание документов, не препятствуют пониманию текста, не нарушают права доверителей и не могут свидетельствовать о профессиональной непригодности адвоката.
Указание фамилии перед инициалами либо инициалов перед фамилией не влияет на юридическую силу документа и не препятствует идентификации сторон.
Во всех документах личности доверителей и представителя определяются однозначно, а потому данные замечания носят исключительно формальный характер.
Несмотря на отсутствие отдельного приложения, предмет договора был понятен сторонам и фактически исполнялся.
Доверители осознавали объем оказываемой юридической помощи, претензий относительно содержания договора не заявляли, а услуги фактически оказывались надлежащим образом.
Считаю, что изложенные прокуратурой замечания являются несоразмерными и во многом касаются исключительно оформления документов, а не качества юридической помощи.
Ни один доверитель не заявлял о нарушении своих прав, ненадлежащем представительстве либо причинении какого-либо ущерба.
Все действия осуществлялись добросовестно, в рамках оказания юридической помощи, а выявленные технические недостатки при необходимости могут быть устранены без применения столь крайней меры, как прекращение статуса адвоката.
Отдельно хочу отметить, что Заместитель Начальника ОСБ и ФЗ Монтана Т.А., выносивший представление в отношении меня, является участником уголовного судопроизводства в отношении подсудимого Тремора А.А.
Так, 30.04.2026 был произведен запрос №263-004-2 следователем СК Сухомлиным М.И. на тот момент служившему зам. начальника УФСБ (управление "М"), Монтана Т.А., запросив сведения о проведении оперативно-розыскных мероприятий на 21 апреля 2026 года.
На что Монтана Т.А. 30.04.2026 акт 1/М-785 ответил следователю, что на данную дату оперативно-розыскных мероприятий не проводилось. Однако, они действительно проводились.
Нами в материалы дела суду были приобщены соответствующие документы о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Таким образом со стороны Монтана Т.А. усматриваются признаки преступления, предусмотренного ст. 80 УК РФ (халатность),
ввиду его заведомо ложного ответа следователю Сухомлину, и дачу ложных сведений о проведении ОРМ на территории Г. Москвы. Соответствующие документы прикладываю к настоящему заявлению.
Таким образом, данная информация может свидетельствовать о иной личной/корыстной заинтересованности со стороны Монтана Т.А., а также его предвзятого отношения и выходят за рамки принципов объективности и беспристрастности прокурорского реагирования.
На странице 2 представления, в пункте 1, прокурором Монтаной Т.А. указано на отсутствие регистрационного номера документа со ссылкой на п. «в» ст. 3 Федерального закона «О документообороте».
Однако указанная ссылка является необоснованной, поскольку п. «в» ст. 3 ФЗ «О документообороте» содержит следующий перечень реквизитов:
«наименование вида документа; дата документа; адресат».
Требование об обязательном наличии регистрационного номера в данной норме отсутствует.
Следовательно, вывод прокуратуры о нарушении законодательства в связи с отсутствием регистрационного номера основан на неверном толковании норм Федерального закона.
Дополнительно обращаю внимание на то обстоятельство, что на странице 2 представления, в пункте 3, прокуратура ссылается на положения ст. 8 Федерального закона «О документообороте», регламентирующей оформление актов федеральных министерств Российской Федерации.
Между тем адвокатура не является федеральным министерством либо органом исполнительной власти Российской Федерации.
Статья 8 указанного Федерального закона регулирует исключительно:
«Документацию (акты) федеральных министерств Российской Федерации».
Следовательно, применение прокуратурой положений указанной статьи к индивидуальной адвокатской деятельности является юридически необоснованным и свидетельствует о неправильном применении норм материального права.
Более того, положения ст. 8 ФЗ «О документообороте» регулируют порядок оформления именно актов федеральных министерств, а не гражданско-правовых соглашений, доверенностей либо внутренних документов адвоката.
Таким образом, доводы прокуратуры в указанной части основаны на расширительном и ошибочном толковании закона.
На листе 2,
В своем представлении прокуратура указывает, что договор об оказании юридической помощи якобы является юридически дефектным ввиду отсутствия отдельного пункта о компенсации расходов адвоката.
Считаю данный вывод необоснованным и основанным на неправильном толковании статьи 20 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре».
Действительно, статья 20 указанного Федерального закона содержит перечень существенных условий соглашения. Однако закон не содержит положений, согласно которым отсутствие отдельного детализированного пункта автоматически делает договор недействительным, незаконным либо свидетельствует о профессиональной непригодности адвоката.
Между сторонами фактически существовали и исполнялись договорные отношения. В соглашении были указаны стороны договора, предмет поручения, порядок оказания юридической помощи, а также размер вознаграждения. Доверитель добровольно подписал соглашение, понимал его содержание и каких-либо претензий по условиям договора не заявлял.
Кроме того, компенсация расходов адвоката напрямую зависит от наличия фактически понесенных расходов. В рассматриваемом случае отдельные расходы доверителю не выставлялись, компенсация расходов не требовалась и спор по данному вопросу между сторонами отсутствует.
Таким образом, прокуратура пытается придать техническим особенностям оформления гражданско-правового соглашения характер грубого нарушения законодательства, несмотря на отсутствие каких-либо негативных последствий либо нарушения прав доверителя.
Дополнительно обращаю внимание, что статья 22 Федерального закона «О документообороте» прямо устанавливает, что нарушение стандартов документооборота не является основанием для отмены документа.
Также статья 23 указанного Федерального закона предусматривает, что малозначительные нарушения стандартов документооборота могут вообще не влечь ответственности.
Следовательно, доводы прокуратуры в данной части являются несоразмерными, юридически необоснованными и не подтверждают наличие оснований для привлечения меня к дисциплинарной ответственности либо прекращения статуса адвоката.
Дополнительно обращаю внимание на существенные противоречия и юридически необоснованные выводы, содержащиеся в пунктах 8–11 представления прокуратуры.
Так, прокуратура утверждает, что отсутствие приложения к договору автоматически делает соглашение незаключенным. Вместе с тем действующее гражданское законодательство и Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» не содержат нормы, согласно которой отсутствие отдельного приложения само по себе влечет недействительность соглашения либо прекращение статуса адвоката.
При оценке действительности соглашения подлежит установлению фактическая воля сторон, наличие предмета поручения, исполнение обязательств и реальное оказание юридической помощи. В рассматриваемом случае соглашение было подписано сторонами добровольно, исполнялось фактически, а доверитель не заявлял возражений относительно предмета договора либо объема оказываемой юридической помощи.
Отдельно обращаю внимание, что прокуратура неоднократно использует эмоционально-оценочные формулировки, такие как «вопиющая некомпетентность», «бессмысленный набор слов», «хаотичное форматирование», «грубейшие нарушения». Указанные выражения не относятся к правовым категориям, не содержат объективных критериев оценки и не подтверждаются ссылками на обязательные нормы федерального законодательства.
Также необоснованным является вывод прокуратуры о неправомерности использования печати адвокатской палаты. В соответствии со статьей 22 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» адвокатская палата является негосударственной некоммерческой организацией и обладает собственной печатью. Само по себе наличие оттиска печати адвокатской палаты на документе не образует состава нарушения закона и не свидетельствует о введении доверителя в заблуждение.
Дополнительно следует отметить, что прокуратура фактически смешивает нормы делопроизводства, внутренние рекомендации по оформлению документов и положения федерального законодательства, необоснованно придавая техническим особенностям оформления документа характер грубых дисциплинарных нарушений.
Таким образом, изложенные в пунктах 8–11 выводы прокуратуры основаны преимущественно на субъективной оценке оформления документов, а не на установлении реальных нарушений законодательства Российской Федерации либо фактов причинения вреда правам доверителя.
На основании вышеизложенного,
ПРОШУ:
1. Материалы представления, опубликованные Монтаной Т.А. отменить.
2. Провести прокурорскую проверку в отношении заместителя начальника ОСБ и ФЗ Монтана Т.А. на наличие в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. ст. 76 УК РФ, 77 УК РФ, 80 УК РФ.
К обращению прилагаю:
Копию удостоверения старшего адвоката: https://disk.yandex.ru/i/eZhZb1mD1DF4Gw
С Уважением, Старший Адвокат адвокатской палаты г. Москвы,
Фаитеров Кирилл Дмитриевич
09.05.2026
Подпись: FEMOSVKIY
Вложения
Последнее редактирование: