Вадим Райкард
Дворовый бро
ИГРОК
Регистрация:29.11.2024
Сообщения:30
Реакции:3
Баллы:80
Север под чёрной краской
1. Фамилия, имя, отчество и ID
Райкард Вадим Вадимович 840-284
2. Возраст и дата рождения
23 года. Родился 14 февраля 2003 года в Архангельске. Возраст указан на
8 ноября 2026 года.
3. Фотографии
Фотография. Анфас. Фотография Вадима Райкарда.
Фотография. Левый профиль. Фотография Вадима Райкарда.
Фотография. Правый профиль. Фотография Вадима Райкарда.
4. Пол
Мужской.
5. Вероисповедание
К религиозной общине себя не относит. Уважает чужую веру, но собственные
решения привык объяснять ответственностью перед живыми людьми.
6. Национальность и место рождения
Русский. Родился и вырос в Архангельске. Фамилию Райкард унаследовал по
отцовской линии; в его семье несколько поколений говорили по-русски и
жили в России.
7. Родители и семья
Отец — Райкард Вадим Сергеевич, 18 января 1974 года рождения. Полярник,
по специальности техник-электромеханик: в экспедиционных сменах
обслуживает оборудование северных исследовательских станций. Его работа
состоит из проводов, крепежа, журналов обслуживания и длинных проверок
того, что исправно работало ещё вчера. О красивых льдах он рассказывает
реже, чем о напарнике, который среди ночи обнаружил неполадку и не
поленился разбудить остальных.
Мать — Райкард Елена Андреевна, 21 июля 1976 года рождения. Фельдшер
скорой помощи. Дома она умеет заснуть на двадцать минут между двумя
делами, но неизменно замечает, что сын третий раз разогревает один и тот
же ужин. Елена говорит мягче мужа, однако спорить с ней труднее: за её
коротким «давай сначала разберёмся» обычно следует несколько точных
вопросов, после которых спорить уже не о чем.
Фамилия Райкард досталась Вадиму от отца и сохранялась в семье несколько
поколений. По семейным рассказам, один из его прапрадедов был выходцем
из Нидерландов. Ещё до Первой мировой войны он приехал в Петербург
работать в судоремонте, остался в России и создал здесь семью. В
следующих поколениях фамилия передавалась по мужской линии уже в русском
написании — Райкард. Дома говорили по-русски, дети учились в местных
школах, а работа старших была связана с техникой и портовой жизнью.
В Архангельске эта ветвь семьи обосновалась в начале 1970-х, когда дед
Вадима, Сергей Андреевич Райкард, 1948 года рождения, переехал сюда из
Ленинграда после получения технической специальности. Здесь в 1974 году
родился Вадим Сергеевич. Для его сына необычная фамилия с детства была
частью семейной памяти: в школе её иногда переспрашивали, и однажды он
спросил отца, почему она так звучит. Вадим Сергеевич показал на карте
Нидерланды, затем Петербург и Архангельск. «Вот сколько дороги
уместилось в одном слове», — сказал он. После этого Вадим уже охотно
повторял свою фамилию, когда собеседник не расслышал её с первого раза.
Они познакомились в Архангельске осенью 1999 года на дне рождения общей
знакомой. Вадиму Сергеевичу было двадцать пять, Елене — двадцать три.
Пока гости выбирали музыку, он пытался починить настольную лампу,
которая мигала прямо над салатом. Елена подержала ему фонарик и
заметила, что хозяева вообще-то пригласили его отдыхать. «Я и отдыхаю.
Тут хотя бы не минус тридцать», — ответил он. Через неделю они
встретились снова, уже без разобранной лампы.
После свадьбы у них появилась обычная двухкомнатная квартира. Денег
хватало на необходимые вещи, бытовую технику, небольшой отпуск и
сбережения, но крупные покупки обсуждали за кухонным столом. Отец мог
привезти хорошую куртку и неделю ходить в старых домашних тапках, потому
что «эти ещё совершенно нормальные». Мать спорила с ним из-за тапок, а
потом зашивала их, ворча, что следующую экспедицию они точно не
переживут.
В феврале 2003 года у них родился сын. Отцу было двадцать девять, матери
— двадцать шесть. Имя Вадим предложила Елена: ей нравилось, как оно
звучит, когда произносишь спокойно. Дома двух Вадимов быстро научились
различать по интонации. Когда мама звала с кухни «Вадим», взрослый и
маленький часто откликались одновременно, а она поднимала глаза к
потолку: «Прекрасно. Один накрывает на стол, второй моет руки. Сами
договаривайтесь».
В этой семье не принято было устраивать громкие признания. Забота
выглядела как высушенные к утру варежки, подписанный контейнер с супом и
звонок отца из места, где связь пропадала после каждого третьего слова.
Родители могли ссориться из-за денег, усталости и очередного переноса
отпуска. Но сын видел и продолжение таких ссор: вечером кто-то ставил
второй стакан чая, и разговор начинался заново, уже без попытки
непременно победить.
Отец по-прежнему уезжает в экспедиционные смены, мать работает на
скорой. Вадим звонит им по воскресеньям. Иногда разговор занимает десять
минут, иногда отец полчаса объясняет, почему купленный сыном фонарик не
стоит своих денег. Такие разговоры Вадим не торопит.
Художественная реконструкция. Елена Андреевна и Вадим Сергеевич Райкард.
Совместный семейный портрет.
7.1. Семейные связи
После переезда в Москву Вадим продолжает поддерживать связь с
родителями. Важные новости они обсуждают по телефону, а во время
коротких приездов домой стараются собраться за одним столом. Расстояние
изменило привычный распорядок, но не отменило их участия в жизни друг
друга.
8. Внешний вид
У Вадима короткие тёмные волосы с ровно оформленной линией стрижки,
широкое лицо, выраженные скулы и плотные тёмные брови. Он держится
прямо, смотрит на собеседника внимательно и редко сопровождает речь
широкими жестами. На предоставленном снимке лицо открыто; чёрный рисунок
начинается на шее и уходит под одежду на грудь.
В свободный день Вадим может надеть белый двубортный пиджак с тёмными
пуговицами, красным платком в нагрудном кармане и металлическими
деталями на рукаве. Любит сочетать его с большой сумкой через плечо. На
ремне закреплён маленький чёрный медведь — старая игрушка, которую мать
несколько раз чинила и однажды снабдила крепкой петлёй. Рабочую одежду
выбирает по задаче: во время смены ему важнее удобство и аккуратность,
чем эффектный вид.
Наушники он берёт в дорогу почти всегда. Любит негромкую музыку; иногда
надевает их и вовсе без неё, когда хочется собраться с мыслями. Чистый
воротник и аккуратные вещи для него со временем стали способом
чувствовать себя собраннее. После долгих месяцев в перевязках ему
приятно самому выбирать, что надеть.
9. Особые приметы и их происхождение
Главная примета Вадима — обширный блэкворк. Руки закрашены сплошным
чёрным цветом от запястий до плеч: без полос, светлых промежутков,
узоров и отдельных пятен. Чёрное покрытие продолжается на шее, туловище
и ногах и занимает большую часть тела. Под ним сохраняются рубцы на
предплечьях, плечах, спине, боках, бёдрах и голенях. Большинство
глубоких следов осталось после нападения леопарда в Намибии летом 2022
года; более мелкие неровные линии — после падения в сухой кустарник во
время той же встречи. Следы обработки и ушивания отдельных ран тоже
остались на коже.
Чернила изменили цвет тела, но не выровняли рубцы. На боковом свету под
сплошной чёрной заливкой заметны небольшие углубления и приподнятые
участки. По ощущениям кожа тоже неодинакова: где-то прикосновение
воспринимается слабее, где-то грубый шов одежды неприятно натирает.
Вадим знает эти места и подбирает одежду с учётом этого.
Первую часть блэкворка он сделал в августе 2024 года, спустя более двух
лет после травмы, после консультации врача и оценки состояния кожи.
Затем были отдельные сеансы, перерыв на службу и продолжение работы в
2025–2026 годах. Сплошную заливку на руках выполняли частями: соседние
участки соединяли после заживления, пока не получилось непрерывное
чёрное покрытие. Участки с нестабильными рубцами мастер оставлял в покое
до врачебной оценки. Лицо и ладони Вадим оставил без сплошного чёрного
покрытия.
10. Образование
В 2009–2020 годах учился в общеобразовательной школе Архангельска. В
сентябре 2009 года ему было шесть лет и семь месяцев; одиннадцатый класс
он окончил в семнадцать.
С сентября 2020-го по июнь 2024 года обучался в архангельском вузе по
направлению «Экология и природопользование», получил степень бакалавра.
Лучше всего ему давались полевые наблюдения, ведение журналов, работа с
координатами и приведение разрозненных записей в проверяемый порядок.
Выпускную работу посвятил учёту птиц на участках городской окраины, где
природная среда соседствует с дорогами и застройкой.
В июле 2022 года, после второго курса, поехал на дополнительный учебный
полевой курс в Намибию. Это была оплаченная семьёй и собственными
накоплениями поездка для знакомства с наблюдением за животными и работой
фотоловушек. Наблюдения выполнялись под руководством принимающих
специалистов. Самостоятельно лечить животных, отлавливать хищников или
руководить исследованием он там не должен был.
11.1. Раннее детство — 2003–2006 годы, от рождения до трёх лет
Первые годы Вадима прошли между кухней, детской комнатой и набережной,
куда его вывозили в коляске, если северный ветер позволял гулять. Отец
уходил в экспедиционные смены, мать возвращалась с дежурств в разное
время. Поэтому в доме особенно ценили небольшие постоянные вещи: один и
тот же ночник, чашку с потёртой ручкой, вечернюю книжку, которую нельзя
было пропустить даже из-за очень серьёзной взрослой спешки.
Когда отец возвращался, маленький Вадим сначала рассматривал его с
осторожным любопытством. За несколько месяцев менялись и голос в памяти,
и лицо с обветренной кожей. Вадим Сергеевич не пытался немедленно взять
сына на руки. Садился на ковёр, доставал деревянные кубики и строил
башню, которую разрешалось разрушить. Минут через десять мальчик уже
распоряжался стройкой и сердился, если взрослый ставил красный кубик не
туда.
Елена после ночной смены иногда засыпала прямо в кресле с открытой
книгой. Вадим ещё плохо понимал, что такое усталость, но однажды принёс
ей своё маленькое одеяло. Оно закрыло только колени. Проснувшись, мать
обнаружила рядом и одеяло, и целую очередь игрушек, которым тоже
требовалось поспать.
Из этих лет в его собственной памяти сохранилось немногое: жёлтая
полоска света под кухонной дверью, холодная пуговица на отцовской
куртке, мамина ладонь на затылке. Остальное он знает по семейным
рассказам. Но привычка сначала смотреть, не мешает ли он уставшему
человеку, появилась у него очень рано.
11.2. Детство — 2006–2015 годы, от трёх до двенадцати лет
В детский сад Вадим пошёл в 2006 году. Первую неделю он считал это
недоразумением и каждый вечер спрашивал, зачем завтра снова идти туда,
где взрослые заставляют спать днём. Воспитательница Наталья Павловна
нашла с ним общий язык через поручения: полить цветок, раздать
карандаши, проверить, не забыли ли игрушечную машину на площадке.
Задание успокаивало его лучше уговоров.
Первым приятелем стал Миша, который умел завязывать шнурки раньше
остальных и охотно делал это за половину группы. Однажды они поспорили
из-за деревянного корабля. Вадим спрятал его в шкаф, чтобы никто не
играл, а потом увидел, как Миша молча строит другой из кубиков. На
следующий день он достал корабль и принёс приятелю. Извинение получилось
коротким: «Давай ты капитан. Только потом я». Миша согласился, и этого
оказалось достаточно.
На четвёртый день рождения отец подарил ему небольшого чёрного медведя.
Игрушка быстро потеряла праздничный вид: её брали в садик, роняли в
песок и однажды забыли на скамейке у подъезда. Отец нашёл медведя
вечером и сушил на полотенце, пока сын проверял, не перестал ли тот быть
мягким. Елена пришила оторванное ухо. Вадим назвал его Севером и долго
был уверен, что настоящее имя обязано подходить даже маленькой игрушке.
В пять лет он любил смотреть отцовские фотографии. Больше всего его
интересовали не ледяные поля, а птицы, которые попадали в кадр возле
построек. «А почему вы их не трогаете?» — спрашивал он. Отец отвечал:
«Потому что им и без нас есть чем заняться». У Вадима Сергеевича не было
привычки изображать из себя знатока всего живого. Если он не знал
название птицы, они вместе искали его в книге.
В сентябре 2009 года Вадим пошёл в школу. Писал он медленно и
раздражался, когда строчки уползали к краю тетради. Мать однажды накрыла
чистым листом почти всю страницу, оставив только текущую строку. «Вот с
этой и разберёмся. Остальные пока никуда не идут». Этот маленький способ
справляться с большой работой он запомнил надолго.
Учился Вадим неровно. Окружающий мир, а затем биология и география
нравились ему сразу; задания, в которых нужно было долго выводить
одинаковые элементы, казались бессмысленными. Учительница не раз
возвращала тетрадь с замечанием о спешке. Отец не ругал за каждую
помарку, но просил переделать то, что сын сам считал сделанным кое-как.
Вадим сердился на эту несправедливую, как ему казалось, формулировку:
отговориться плохим настроением после неё было трудно.
В девять лет он с Мишей нашёл у остановки молодую птицу и решил
немедленно «спасать». Мальчики уже соорудили коробку, когда мать
остановила их расспросами: где нашли, ходила ли птица, были ли рядом
взрослые птицы, кто сказал, что она ранена. После звонка специалисту
оказалось, что вмешательство могло только навредить. Вадим нёс коробку
обратно почти обиженный. Вечером он спросил: «Получается, мы зря
старались?» Елена ответила: «Стараться можно хорошо. А сначала понять —
ещё лучше».
Праздники в семье редко обходились без маленьких накладок. Однажды отец
вернулся позже обещанного, и день рождения сына отмечали дважды: сначала
с маминым пирогом, потом с неуклюже купленным в дороге тортом. Вадиму
понравилось иметь два праздника, но к двенадцати годам он уже понимал,
почему мать, смеясь над вторым тортом, всё равно выглядела усталой. Он
начал сам убирать посуду после ужина. Делал это не каждый раз и иногда
слишком громко, ожидая, что заметят, однако обязанность постепенно стала
привычкой.
Художественная реконструкция. Архангельск, 2008 год. Пятилетний Вадим
рассматривает отцовский альбом; рядом — мама и медведь Север.
11.3. Подростковый период — 2015–2021 годы, от двенадцати до
восемнадцати лет
В подростковом возрасте Вадим сначала стал тише, а потом неожиданно
упрямее. Он плохо переносил, когда взрослые отвечали «потом поймёшь», и
требовал объяснений даже там, где остальным хватало запрета. С отцом
из-за этого возникали споры. Однажды Вадим заявил, что все инструкции
пишут люди, которые сами ничего не умеют. Вадим Сергеевич принёс со
стола журнал обслуживания и показал незаметную приписку возле обычной
проверки. За ней стояла чужая ошибка, едва не оставившая смену без
работающего оборудования. Разговор закончился без красивого примирения:
сын ещё сердился, но журнал дочитал.
В школьном кружке биологии его заметила учительница Ольга Николаевна.
Она поручала ему не выступления перед залом, а работу, которую легко
испортить невнимательностью: подписать образцы, свести наблюдения,
проверить дату на каждом листе. Однажды он перепутал два участка учёта
птиц и попытался поправить таблицу по памяти. Учительница заметила
несоответствие. «Если не знаешь, так и напиши. Пустая клетка честнее
красивой выдумки». Вадим вернулся на оба участка в следующие выходные.
Миша пошёл с ним и потом ещё месяц напоминал о прогулке под дождём.
Они мастерили скворечники, фотографировали следы у воды, ездили на
короткие экскурсии по области. Большая часть этих занятий была совсем не
похожа на фильмы о природе: мокрые носки, комары, одинаковые записи и
чай из термоса с привкусом крышки. Вадиму нравилось именно то, что после
нескольких скучных часов вдруг удавалось заметить то, чего вчера не
видел. Он начал носить маленький блокнот. В нём рядом с наблюдениями
появлялись расходы на проезд и смешные реплики друзей.
Интерес к стрельбе возник отдельно, в тринадцать лет, на занятиях с
пневматической винтовкой. Первые результаты были посредственными: Вадим
слишком старался показать, что у него всё получается, и торопился.
Тренер Андрей Викторович однажды убрал мишень после короткой серии и
предложил сначала просто постоять спокойно. Вадим решил, что над ним
издеваются. Через несколько занятий понял, что больше всего ему мешает
собственная спешка.
В следующие годы он возвращался в тир, когда позволяли учёба и семейный
бюджет. Не выигрывал громких соревнований и не собирал медалей, зато
научился спокойно повторять одно упражнение, замечать ошибки и слушать
замечания. Отец не связывал это занятие с поездками к животным. Когда
сын показал ему видео с эффектной охотой, тот только спросил: «А ты там
что хотел увидеть — зверя или себя рядом с ним?» Вадим выключил ролик и
ещё некоторое время не мог придумать ответ.
В шестнадцать лет ему впервые удалось заработать деньги на летней
подработке в небольшом магазине хозяйственных товаров. Он раскладывал
коробки, помогал с инвентаризацией и однажды выдал покупателю не тот
заказ, потому что поленился сверить последние цифры. Пришлось
задержаться и самому разобраться с путаницей. На первую зарплату он
купил матери хороший термос, а себе — недорогой бинокль. Мать похвалила
термос и отдельно уточнила, хватит ли у него денег на проезд. Эти два
вопроса, подарок и повседневный расчёт, в их доме всегда стояли рядом.
К выпускному классу Вадим уже понимал, что хочет учиться ближе к
природным наукам. Он не собирался немедленно уезжать за тысячи
километров и начинать необыкновенную жизнь. Подал документы на «Экологию
и природопользование» в родном городе, прошёл на бюджетное место и в
сентябре 2020 года стал студентом. Ему было семнадцать. За праздничным
ужином отец спросил, почему именно экология. Вадим пожал плечами: «Мне
нравится разбираться, что с местом происходит, пока все просто проходят
мимо».
Первый семестр быстро охладил романтические ожидания. В нём оказалось
много математики, химии, отчётов и работы за компьютером. Вадим провалил
один из промежуточных зачётов, потому что пытался выехать на школьной
памяти. Пересдавал уже с конспектом, в котором сам понимал каждую
пометку. В феврале 2021 года ему исполнилось восемнадцать; ощущение
взрослости выразилось в том, что теперь никто не обязан был напоминать
ему о следующем занятии.
Художественная реконструкция. Архангельск, 2018 год. Пятнадцатилетний
Вадим и школьный друг делают скворечник после занятий.
11.4. Юность. Учёба и дорога в Африку — 2021–2022 годы,
восемнадцать–девятнадцать лет
На втором курсе Вадим сблизился с Ильёй, спокойным одногруппником,
который почти никогда не спорил о том, кто понесёт общий рюкзак, зато
всегда проверял, не забыли ли зарядные устройства. Они вместе готовили
отчёты и подрабатывали на разгрузке заказов. Илья умел напомнить о сроке
так, что Вадим не начинал упрямиться: просто оставлял на столе два
стакана чая и открытый ноутбук.
Об учебном полевом курсе в Намибии Вадим узнал из объявления для
студентов, интересующихся наблюдением за животными. Поездка не обещала
ни работы, ни диплома зарубежного специалиста. Несколько недель занятий:
устройство фотоловушек, ведение полевых записей, работа с наблюдениями и
знакомство с тем, как устроен охраняемый участок. Он показал программу
преподавателю и попросил помочь понять, есть ли в ней содержательная
учёба. Затем несколько вечеров разбирал стоимость, дорогу и условия
проживания.
Елена сначала молчала. Потом спросила, кто отвечает за участников, где
находится ближайшая клиника и что покрывает страховка. Отец
интересовался транспортом, связью и тем, можно ли отказаться от задания,
которое кажется небезопасным. Вадима раздражало, что никто не радуется
вместе с ним. Только позже он понял: оба уже обсуждали, как сделать
поездку возможной.
Большую часть расходов закрыли родители из накоплений; оставшуюся сумму
Вадим добавил из подработок. Ради этого семейную покупку новой мебели
отложили. Он приехал к матери с распечатанными документами, а она в
очередной раз проверила контакты и сказала: «Мне не нужны красивые
сообщения через неделю. Напиши вечером, что добрался, и дальше по
возможности». Отец отдал ему прочный небольшой фонарик. Проверил его при
сыне два раза и только после этого положил на стол.
В июле 2022 года девятнадцатилетний Вадим оказался в Намибии. Первым
открытием стала не экзотика, а холодное утро, после которого дневной
воздух быстро высыхал и нагревался. Вторым — то, что зверей гораздо чаще
приходилось искать на сотнях похожих снимков, чем видеть рядом. Вадим
переносил данные с карт памяти, заносил время срабатывания камер,
исправлял свои ошибки в английских названиях и вечером стирал пыль с
обуви. Его разговорного английского хватало для обычных просьб; сложные
объяснения он переспрашивал и записывал.
Он снимал на телефон не хищников вблизи, а утренний свет, ворота, чайник
на общей кухне и ботинки, расставленные возле двери. Матери отправил
фотографию своего завтрака. Отцу — крепление фотоловушки, установленной
под наблюдением инструктора. Тот ответил единственным вопросом: «Провод
не перетирает?» Вадим рассмеялся и пошёл проверять.
11.4.1. Короткая встреча — июль 2022 года, девятнадцать лет
На второй неделе курса группа возвращалась к машине после работы на
одном из участков. Вадим шёл за сопровождающим и нёс сумку с запасными
креплениями. В густом кустарнике возле служебной дороги оказался
леопард. Расстояние между людьми и зверем обнаружилось слишком поздно:
Вадим запомнил движение у земли, окрик впереди и то, как сумка вдруг
ушла из руки.
Он успел инстинктивно закрыть лицо предплечьями. Удар сбил его с ног, и
он оказался на краю дороги, среди сухих колючих ветвей. В следующие
секунды он плохо различал последовательность происходящего. Пытался
отодвинуться, подставлял руки, поворачивался на бок. Когти задели плечи,
руки, спину и бёдра; падение и попытки выбраться добавили порезы на
боках и голенях. Его память сохранила не цельную сцену, а несколько
отдельных вещей: пыль у щеки, чужой ботинок, непонятно почему не
отпускающую пальцы ручку сумки.
Сопровождающие отогнали зверя и помогли оттащить Вадима к машине. Всё
закончилось быстро, но самостоятельно подняться и спокойно обсудить
случившееся он не мог. Он дрожал, путался в словах и несколько раз
спрашивал одно и то же. Пока вызывали помощь и останавливали
кровотечение, Вадим смотрел на застёжку чужой куртки: удержать взгляд на
ней оказалось проще, чем посмотреть на себя.
В клинике раны обрабатывали и оценивали по отдельности; часть
потребовала хирургической обработки, последующих перевязок и наблюдения.
Врачи назначили лечение против раневой инфекции и провели необходимую
профилактику после контакта с диким животным, включая оценку защиты от
столбняка и курс против бешенства. Глубоких повреждений внутренних
органов не оказалось. Движение рук и ног сохранилось, но боль, отёк и
повреждённая кожа ещё долго делали обычные действия медленными.
Первый разговор с матерью он заранее решил начать словами «ничего
страшного». Елена выслушала первые два предложения и остановила его: «Не
успокаивай меня сейчас. Скажи, где ты и как поговорить с врачом». Он
назвал клинику, передал телефон и только после этого позволил себе
заплакать. Больше всего было стыдно, что накануне он сердился на её
просьбу написать вечером.
Отец по телефону не стал спрашивать, почему сын не увернулся. Сказал
только: «Сейчас твоя работа — лечиться. Остальное обсудим дома». Эти
слова оказались полезнее любых обещаний, что всё обязательно будет как
прежде.
После нескольких недель лечения и разрешения на перелёт Вадим вернулся в
Архангельск. Поездка не превратила его ни в охотника, ни в человека,
способного хладнокровно справиться с хищником. Он сохранил очень простое
воспоминание о собственном страхе и чужой помощи. Рассказ о происшествии
со временем стал короче. Подробности он оставлял для врачей, а не для
случайных разговоров.
Художественная реконструкция. Намибия, июль 2022 года, до происшествия.
Девятнадцатилетний Вадим знакомится с работой фотоловушки под
руководством инструктора.
11.4.2. Вернуться к обычному дню — 2022–2024 годы, девятнадцать–двадцать
один год
Дома восстановление измерялось мелочами. Сначала — суметь спокойно
переодеться. Потом — вымыть голову без чужой помощи, пройти привычную
дорогу и не вернуться совсем без сил, высидеть занятие, не думая
постоянно о том, как ткань касается кожи. Вадим считал эти задачи
унизительно простыми и потому сердился, когда они не получались.
Мать помогала с бытовыми вещами, но лечение вели врачи, к которым он
приходил на осмотры. Вадим выполнял назначенные упражнения, постепенно
возвращал нагрузку и учился различать обычную усталость и повод
остановиться. Елена могла напомнить о времени приёма, зато не терпела
попыток спорить с назначениями по принципу «я уже взрослый». Однажды он
бросил, что всем только мешает. Она поставила перед ним тарелку и
ответила: «Сегодня тебе помогают. Это не профессия и не приговор. Это
сегодня».
С учёбой пришлось договариваться заранее. Часть заданий осенью 2022 года
он выполнял дома, пропущенные практические занятия отрабатывал по
согласованному графику. Илья приносил записи, но однажды отказался
переписывать за него отчёт. Вадим сначала обиделся, потом понял,
насколько привычным успело стать ожидание помощи. Они сидели за одним
столом до вечера: каждый писал своё, иногда молча передавали друг другу
линейку.
Первые месяцы Вадим избегал зеркала во весь рост. Рубцы на разных
участках заживали неодинаково; кожа меняла цвет, тянула и казалась
чужой. На вопрос «не болит?» он нередко отвечал резче, чем хотел. Отец
однажды услышал такое и не стал устраивать воспитательный разговор.
Позже попросил помочь разобрать коробку с инструментами. Они провозились
почти час. Вадим несколько раз забывал следить за тем, как выглядит его
рука, и вечером впервые за долгое время понял, что устал от дела, а не
от самого себя.
Он обращался за психологической помощью, когда заметил, что обычный
шорох за спиной заставляет его резко оборачиваться, а поездки в
незнакомые места хочется отменить заранее. Разговоры не дали быстрого
перевоплощения. Он учился рассказывать о страхе без шуток и отделять
реальную осторожность от привычки ждать повторения случившегося.
Постепенно снова начал ездить на короткие учебные выезды. На первом из
них больше всего запомнил, как спокойно допил чай, пока остальные
собирали вещи.
К концу 2023 года он вернулся к обычной учёбе и посильной физической
нагрузке. Рубцы продолжали меняться, а отдельные участки кожи сохраняли
чувствительность. Вадим уже мог работать и ходить на занятия, но больше
не пытался проверить выздоровление одним большим усилием. На долгий
выезд брал сменную мягкую футболку и старался не доводить небольшое
раздражение кожи до настоящей проблемы.
Выпускную работу он делал на знакомой городской окраине. Здесь не было
зверей, ради которых хочется лететь через половину света: птицы у
дороги, пустыри, небольшие зелёные участки между домами. Зато нужно было
приходить вовремя, точно отмечать условия наблюдений и не подгонять
цифры под удобный вывод. В июне 2024 года он защитил работу и окончил
бакалавриат. На семейном ужине отец спросил, доволен ли он. Вадим
подумал и ответил: «Да. Я её действительно сделал».
К лету того же года наиболее старые рубцы уже больше двух лет находились
под наблюдением и стали стабильнее. Вадим давно рассматривал блэкворк,
но к мастеру пришёл с простым вопросом: что вообще можно делать с такой
кожей. Тот попросил сначала разобраться с медицинскими ограничениями и
не обещал спрятать всё. После консультации и пробной небольшой работы
они начали с ограниченного участка предплечья. В августе 2024 года Вадим
впервые увидел на своей руке первый участок ровной сплошной чёрной
заливки. Рельеф под ним сохранился. На этот раз он смотрел на руку
дольше обычного и не отворачивался.
Художественная реконструкция. Архангельск, осень 2022 года. Возвращение
к занятиям дома; рядом — Елена Андреевна.
11.4.3. Год службы — октябрь 2024 — октябрь 2025 года, двадцать
один–двадцать два года
После окончания учёбы Вадим прошёл медицинское освидетельствование.
Решение о возможности службы принимали по состоянию здоровья,
обследованиям и документам о перенесённой травме. К этому времени он
восстановил необходимую подвижность и выносливость; одни только
воспоминания о тяжёлом лечении не описывали его нынешнее состояние. В
октябре 2024 года он отправился на срочную службу.
Армейская жизнь оказалась прежде всего жизнью по расписанию. В ней было
много уборки, занятий, проверок, ожидания и одинаковых утренних
действий. Вадиму поначалу трудно давалась невозможность самому выбирать
время для простых вещей. Он привык, что тщательно объяснённая причина
почти всегда меняет разговор; здесь иногда требовалось сначала выполнить
понятную задачу и уже потом обсуждать, почему тебе неудобно.
Служил он рядовым в стрелковом подразделении. Учился действовать в
составе отделения, нёс положенные дежурства, проходил обычную
подготовку. За этот год у него появилась привычка вечером готовить то,
что потребуется утром, и не считать чужую забывчивость исключительно
чужой проблемой.
На стрельбах пригодился опыт тира, но первое упражнение всё равно вышло
хуже ожиданий. Вадим нервничал, был утомлён и пытался повторить знакомое
ощущение в совершенно другой обстановке. Руководитель занятий заметил
это быстрее него. «Ты сейчас с кем соревнуешься?» — спросил он после
разбора. Ответить оказалось нечего.
Со временем результаты стали устойчивее. Вадим внимательно относился к
замечаниям, спокойно переносил повторения и не пытался закончить
упражнение красивее, чем мог. В пределах обычной подготовки стрелял
хорошо, особенно когда не торопился. Он научился не судить о своём
состоянии по одному удачному попаданию: после недосыпа и тяжёлого дня
ошибки возвращались, и их приходилось разбирать заново.
С сослуживцем Денисом они подружились из-за пустяка. Тот плохо переносил
ранние подъёмы и однажды забыл подготовить часть вещей. Вадим помог, но
потом несколько дней демонстративно проверял свои карманы при нём. Денис
наконец не выдержал: «Ты можешь просто сказать, что я тебя достал?» Они
поссорились, а вечером Вадим признал, что умение быть правым иногда
делает его неприятным человеком. После этого договариваться стало проще.
Татуировки на время службы он отложил. Дома уже привыкли, что письма и
звонки состоят в основном из обыденных подробностей: как кормят, что
сломалось, почему промокла обувь. Мать говорила, что это хорошие
новости. В октябре 2025 года Вадим вернулся домой. На кухне всё стояло
почти на прежних местах. Только чёрный медведь на полке получил новую
петлю: Елена решила, что взрослому человеку, который опять куда-то
собирается, теперь удобнее носить его на сумке.
Художественная реконструкция. 2024–2025 годы. Обычный вечер срочной
службы: Вадим готовит вещи к следующему утру.
11.4.4. Свой рисунок — конец 2025–2026 год, двадцать два–двадцать три
года
После службы Вадим продолжил работу над блэкворком. Он платил за
отдельные сеансы из заработанного, заранее откладывал деньги и иногда
переносил запись, если расходы на жильё оказывались важнее. Работа над
телом шла частями: руки, плечевой пояс, туловище, ноги, затем шея. Между
сеансами оставались недели на заживление, а во время рабочих выездов он
делал большие перерывы. Дешёвую спешку и обещания закончить всё за
несколько раз он научился пропускать мимо ушей.
Ему нравился ровный чёрный цвет. На руках Вадим хотел непрерывное
покрытие от запястий до плеч, без орнаментов и оставленных полос кожи.
Мастеру объяснил это так: «Мне не нужен рассказ, который каждый прохожий
должен прочитать. Мне нужно самому перестать от него отворачиваться».
Они заранее договорились двигаться поэтапно и ждать столько, сколько
потребуется коже, прежде чем соединять соседние участки.
Елена долго привыкала к чёрной шее. Не потому, что забыла о шрамах:
именно о них она помнила слишком хорошо и боялась нового повреждения
кожи. Вадим сначала воспринимал её вопросы как попытку передумать за
него. Однажды мать сказала: «Я не прошу тебя снова стать таким, как до
поездки. Я хочу понимать, что ты себя бережёшь». После этого он перестал
отвечать коротким «всё нормально» и начал говорить по существу.
Отец реагировал медленнее и сдержаннее. Несколько раз рассматривал
рисунок, как рассматривают непривычную деталь устройства, и наконец
спросил, удобно ли сыну самому. Вадим ответил, что да, хотя работа ещё
требует времени и ухода. «Тогда футболку хорошую купи, — сказал отец. —
А то опять шов на плече натирает». В этой практической реплике Вадим
услышал принятие яснее, чем услышал бы в длинной речи.
К осени 2026 года блэкворк занял большую часть тела, а руки от запястий
до плеч стали сплошь чёрными. Под покрытием осталась та же кожа с
неровностями и разной чувствительностью. Вадим перестал ожидать, что
однажды она станет прежней. Зато перестал выбирать одежду только по
тому, насколько хорошо она всё закрывает. Белый пиджак с красным платком
он купил после долгих примерок и впервые вышел в нём гулять, не
поправляя воротник на каждом отражении.
Художественная реконструкция. 2026 год. Обсуждение блэкворка в
мастерской: руки полностью закрашены чёрным от запястий до плеч, без
светлых полос.
11.4.5. Москва и бар «Ночные волки» — весна–осень 2026 года, двадцать
три года
После увольнения в запас Вадим несколько месяцев жил в Архангельске и
брал временную работу. Весной 2026 года переехал в Москву. Он рассылал
резюме, сравнивал вакансии по своему образованию и довольно быстро
понял, что большая столица не обязана немедленно предложить ему
подходящее место. За жильё нужно было платить уже сейчас. В поисках
работы он пришёл в байкерский бар «Ночные волки».
Вадим сначала сомневался, что справится с вечерним шумом и постоянным
разговором с незнакомыми людьми. На собеседовании его спросили, готов ли
он начать с простой работы и спокойно учиться. Он ответил, что готов, а
затем честно признался, что за барной стойкой ещё не стоял. Такая
честность оказалась полезнее попытки произвести впечатление. Его взяли
на работу и поставили рядом с более опытным сотрудником.
Первые смены запомнились тяжёлыми коробками, мокрыми стаканами и
мучительным ощущением, что чужой заказ исчезает из памяти сразу после
того, как человек замолкает. Вадим пытался удержать всё в голове, пока
однажды не перепутал напитки на двух соседних столах. Старший смены
молча протянул ему блокнот. «Ты же у себя на выездах записывал? Здесь
люди тоже не становятся понятнее оттого, что ты очень уверен». Вадим
исправил ошибку, извинился перед гостями и больше не стеснялся коротких
записей.
Постепенно ему начали доверять работу за стойкой. Он научился готовить
обычные заказы по принятому в баре меню, поддерживать чистоту рабочего
места, следить за запасами и не терять вежливость к концу долгого
вечера. Особенно полезной оказалась способность спокойно повторить
вопрос, когда шум мешал расслышать ответ. Заказ нужно было выполнить
правильно, а не угадать быстрее остальных.
В «Ночных волках» Вадим привык видеть людей разными: весёлыми,
раздражёнными, уставшими после дороги. Ему нравились разговоры о
мотоциклах, которые он поначалу понимал лишь наполовину. Когда кто-то
спрашивал, на чём ездит он сам, отвечал прямо: «Пока в основном на
метро». Постепенно он запоминал постоянных гостей, понимал, кто любит
поговорить, а кому после долгого дня нужен только чай и тихое место.
Однажды вечером двое посетителей поссорились возле выхода. Вадим сперва
хотел вмешаться резко: устал, разозлился на шум и уже приготовил
короткую фразу. Старший смены остановил его жестом, позвал
ответственного за безопасность и попросил освободить проход. Вадим
сделал именно это. Позже, убирая посуду, он признался, что хотел
разобраться сам. «А что должно было стать лучше от того, что ты тоже
начал бы кричать?» — спросил коллега. Хорошего ответа у него опять не
нашлось.
Ему всё чаще становилось интересно, как действуют люди, которым
приходится разбираться в чужом конфликте по обязанности: что спрашивают,
почему не торопятся с выводами, как отличают громкую уверенность от
действительных обстоятельств. На одном из вечеров он увидел работу
прибывших сотрудников полиции и потом долго вспоминал не их форму, а
спокойный порядок вопросов. Никто не знал заранее, кто прав. Сначала
нужно было понять, что произошло.
Мысль об УВД появилась не за один вечер. Вадим обсуждал её с родителями,
узнавал о порядке поступления и обязанностях, сопоставлял ожидания с
тем, к чему был готов на самом деле. Отец спросил: «Ты хочешь форму или
работу, которая к ней прилагается?» Вадим не ответил сразу. Через
несколько дней позвонил снова: «Работу. Хотя теперь понимаю, что
половина того, чего я от неё жду, может оказаться совсем другой».
К началу осени он решил попробовать. Заявление подал без обещаний
знакомых и без попытки выдать армейскую подготовку за готовность к любой
задаче. Пока шёл предусмотренный отбор, продолжал работать в баре и
заранее предупредил руководителя о своих планах. Когда переход
состоялся, он закончил согласованные смены, передал дела и пришёл
попрощаться уже без рабочей спешки. Маленький блокнот забрал с собой:
свободных страниц в нём ещё оставалось достаточно.
Художественная реконструкция. Москва, лето 2026 года. Рабочая смена за
стойкой байкерского бара «Ночные волки», до перехода в УВД.
12. Настоящее время — УВД, Москва, осень 2026 года
Осенью 2026 года Вадим устроился в УВД и начал работать в полиции. Своё
новое место он воспринимает как начало обучения работе, в которой чужая
жизнь и репутация зависят в том числе от того, насколько точно ты
услышал и записал сказанное.
В первые недели ему особенно мешала привычка немедленно искать решение.
После разговора с человеком он уже хотел объяснить, что следует делать
дальше, когда более опытный сотрудник попросил восстановить
последовательность событий. Вадим заметил, что пропустил один вопрос,
потому что мысленно ответил на него сам. Пришлось вернуться к разговору
и уточнить обстоятельства. Вечером он записал в блокноте: «Не
заканчивать за другого его рассказ».
Армейский опыт помогал выдерживать распорядок и внимательно относиться к
замечаниям. Работа в баре — сохранять спокойный голос, когда человек
перед ним раздражён, не стесняться переспросить и не воспринимать каждую
грубость как приглашение к личному спору. Знания и навыки, которых у
него пока не хватает для новой работы, Вадим осваивает постепенно, рядом
с более опытными коллегами.
Следы старой травмы он не скрывал при необходимых обследованиях и не
пытался объяснить одним словом «зажило». Показывал документы, отвечал о
лечении, нынешних ощущениях и нагрузках. К 2026 году он вернулся к
обычной активной жизни, но по-прежнему следит за участками
чувствительной кожи. Татуировки не отменили эту привычку.
Снимает жильё вместе с товарищем. Живёт без больших сбережений, но
платит за квартиру вовремя, держит небольшой запас на непредвиденное и
понемногу возвращает родителям часть расходов, которые они когда-то
взяли на себя. Они этих денег не требуют. Вадиму важно, чтобы помощь в
семье со временем могла двигаться в обе стороны.
В свободные дни ходит пешком, иногда выбирается к воде, фотографирует
городских птиц и поддерживает навыки в лицензированном тире. Сейчас
стреляет уверенно в привычных условиях занятия, но знает, как быстро
утомление и перерыв портят результат. Если давно не тренировался,
начинает с простого и спокойно слушает инструктора. Стрельба для него
остаётся навыком, который нужно поддерживать, а не доводом в разговоре с
людьми.
С животными он стал осторожнее, но интереса к ним не потерял. Чужую
собаку сначала спрашивает разрешения погладить. Дикое животное
предпочитает рассматривать издалека. Когда знакомый однажды предложил
сделать «фотографию покруче» возле ограждения, Вадим ответил без
привычной иронии: «Отсюда тоже видно». Объяснять дальше ему не
понадобилось.
В «Ночные волки» иногда заходит уже после собственной смены. Здоровается
с теми, с кем работал, пьёт чай и без напоминаний относит пустой стакан
к стойке. Бар остаётся частью его московской жизни, но теперь рабочий
день начинается в УВД.
По воскресеньям он звонит домой. Мать спрашивает, ест ли он что-нибудь
кроме того, что удобно быстро разогреть. Отец интересуется работой, не
требуя подробностей, которыми сын не может делиться. Чёрный медведь
по-прежнему висит на сумке и время от времени попадает Вадиму под
локоть. В людном месте он поправляет игрушку почти машинально. Суровое
лицо, сплошь чёрные руки и маленький медведь плохо укладываются в первое
впечатление, но самому Вадиму это сочетание давно кажется совершенно
естественным.
Художественная реконструкция. Москва, осень 2026 года. Вадим в УВД:
изучение рабочих материалов рядом с более опытным коллегой.
13. Планы на будущее
Сейчас Вадим хочет закрепиться в УВД и последовательно освоить свою
работу: увереннее ориентироваться в документах, внимательнее разбирать
обстоятельства обращений, учиться разговаривать с людьми так, чтобы за
раздражением и страхом не пропустить важное. Он не строит планов на
быстрое повышение. Ему сначала нужно стать сотрудником, на чью
аккуратность и спокойствие могут положиться коллеги.
Ближайшая большая цель вне работы у него совсем не экзотическая — снять
отдельное жильё и пригласить родителей в Москву так, чтобы им не
пришлось спать на раскладушке между коробками. Вадим уже присмотрел
несколько спокойных мест для прогулок и спорит с матерью о том, кто
будет платить за билеты. Учёбу он не считает напрасной: интерес к
природе остался, а привычку проверять записи он каждый день приносит с
собой на службу.
В Африку он когда-нибудь вернулся бы. Пока это не купленные билеты и не
обещание самому себе доказать бесстрашие. Ему хочется завершить
оборванное знакомство с местом: посмотреть, как работают люди, которым
он однажды не успел нормально сказать спасибо, и спокойно провести там
несколько дней. Но сначала — работа, накопления, здоровье и ясное
понимание условий поездки. Он научился уважать планы, в которых остаётся
место для слова «позже».
14. Итог
В свои двадцать три Вадим Райкард умеет терпеливо работать с записями,
замечать несоответствия и доводить небольшую задачу до конца, даже если
она давно перестала быть интересной. Учёба дала ему основу в экологии и
привычку проверять наблюдения. Год срочной службы закрепил распорядок и
внимание к людям рядом. Работа в московском байкерском баре «Ночные
волки» научила слышать собеседника сквозь шум и не принимать чужое
раздражение на свой счёт. Теперь этот опыт помогает ему в УВД. Занятия в
тире и армейская подготовка сделали его хорошим стрелком в знакомых
условиях; уверенность он привык подтверждать практикой.
Он бывает упрямым, болезненно воспринимает жалость и иногда слишком
долго пытается справиться один. Если устал, становится сухим в разговоре
и не сразу замечает, что обидел близкого. Зато способен вернуться и
сказать, в чём был неправ, — не всегда сразу и не всегда красиво, но без
попытки превратить извинение в очередной спор.
Рубцы на руках, спине, боках и ногах остались с ним. Поверх них —
обширный блэкворк, на руках сплошной чёрный от запястий до плеч. Память
о лечении научила его беречь силы и принимать помощь. Он не измеряет
свою жизнь тем июльским днём. У него есть работа в полиции,
невыплаченные самому себе обещания, друзья, которых он давно собирается
позвать на ужин, и родители, которым нужно позвонить в воскресенье.
Перед выходом Вадим проверяет ключи, телефон и застёжку сумки. Медведь
снова цепляется за рукав. Он освобождает игрушку, поправляет красный
платок в кармане белого пиджака и идёт вниз по лестнице. Впереди обычный
день. Теперь он хорошо знает, сколько в этом хорошего.
1. Фамилия, имя, отчество и ID
Райкард Вадим Вадимович 840-284
2. Возраст и дата рождения
23 года. Родился 14 февраля 2003 года в Архангельске. Возраст указан на
8 ноября 2026 года.
3. Фотографии
Фотография. Анфас. Фотография Вадима Райкарда.
Фотография. Левый профиль. Фотография Вадима Райкарда.
Фотография. Правый профиль. Фотография Вадима Райкарда.
4. Пол
Мужской.
5. Вероисповедание
К религиозной общине себя не относит. Уважает чужую веру, но собственные
решения привык объяснять ответственностью перед живыми людьми.
6. Национальность и место рождения
Русский. Родился и вырос в Архангельске. Фамилию Райкард унаследовал по
отцовской линии; в его семье несколько поколений говорили по-русски и
жили в России.
7. Родители и семья
Отец — Райкард Вадим Сергеевич, 18 января 1974 года рождения. Полярник,
по специальности техник-электромеханик: в экспедиционных сменах
обслуживает оборудование северных исследовательских станций. Его работа
состоит из проводов, крепежа, журналов обслуживания и длинных проверок
того, что исправно работало ещё вчера. О красивых льдах он рассказывает
реже, чем о напарнике, который среди ночи обнаружил неполадку и не
поленился разбудить остальных.
Мать — Райкард Елена Андреевна, 21 июля 1976 года рождения. Фельдшер
скорой помощи. Дома она умеет заснуть на двадцать минут между двумя
делами, но неизменно замечает, что сын третий раз разогревает один и тот
же ужин. Елена говорит мягче мужа, однако спорить с ней труднее: за её
коротким «давай сначала разберёмся» обычно следует несколько точных
вопросов, после которых спорить уже не о чем.
Фамилия Райкард досталась Вадиму от отца и сохранялась в семье несколько
поколений. По семейным рассказам, один из его прапрадедов был выходцем
из Нидерландов. Ещё до Первой мировой войны он приехал в Петербург
работать в судоремонте, остался в России и создал здесь семью. В
следующих поколениях фамилия передавалась по мужской линии уже в русском
написании — Райкард. Дома говорили по-русски, дети учились в местных
школах, а работа старших была связана с техникой и портовой жизнью.
В Архангельске эта ветвь семьи обосновалась в начале 1970-х, когда дед
Вадима, Сергей Андреевич Райкард, 1948 года рождения, переехал сюда из
Ленинграда после получения технической специальности. Здесь в 1974 году
родился Вадим Сергеевич. Для его сына необычная фамилия с детства была
частью семейной памяти: в школе её иногда переспрашивали, и однажды он
спросил отца, почему она так звучит. Вадим Сергеевич показал на карте
Нидерланды, затем Петербург и Архангельск. «Вот сколько дороги
уместилось в одном слове», — сказал он. После этого Вадим уже охотно
повторял свою фамилию, когда собеседник не расслышал её с первого раза.
Они познакомились в Архангельске осенью 1999 года на дне рождения общей
знакомой. Вадиму Сергеевичу было двадцать пять, Елене — двадцать три.
Пока гости выбирали музыку, он пытался починить настольную лампу,
которая мигала прямо над салатом. Елена подержала ему фонарик и
заметила, что хозяева вообще-то пригласили его отдыхать. «Я и отдыхаю.
Тут хотя бы не минус тридцать», — ответил он. Через неделю они
встретились снова, уже без разобранной лампы.
После свадьбы у них появилась обычная двухкомнатная квартира. Денег
хватало на необходимые вещи, бытовую технику, небольшой отпуск и
сбережения, но крупные покупки обсуждали за кухонным столом. Отец мог
привезти хорошую куртку и неделю ходить в старых домашних тапках, потому
что «эти ещё совершенно нормальные». Мать спорила с ним из-за тапок, а
потом зашивала их, ворча, что следующую экспедицию они точно не
переживут.
В феврале 2003 года у них родился сын. Отцу было двадцать девять, матери
— двадцать шесть. Имя Вадим предложила Елена: ей нравилось, как оно
звучит, когда произносишь спокойно. Дома двух Вадимов быстро научились
различать по интонации. Когда мама звала с кухни «Вадим», взрослый и
маленький часто откликались одновременно, а она поднимала глаза к
потолку: «Прекрасно. Один накрывает на стол, второй моет руки. Сами
договаривайтесь».
В этой семье не принято было устраивать громкие признания. Забота
выглядела как высушенные к утру варежки, подписанный контейнер с супом и
звонок отца из места, где связь пропадала после каждого третьего слова.
Родители могли ссориться из-за денег, усталости и очередного переноса
отпуска. Но сын видел и продолжение таких ссор: вечером кто-то ставил
второй стакан чая, и разговор начинался заново, уже без попытки
непременно победить.
Отец по-прежнему уезжает в экспедиционные смены, мать работает на
скорой. Вадим звонит им по воскресеньям. Иногда разговор занимает десять
минут, иногда отец полчаса объясняет, почему купленный сыном фонарик не
стоит своих денег. Такие разговоры Вадим не торопит.
Художественная реконструкция. Елена Андреевна и Вадим Сергеевич Райкард.
Совместный семейный портрет.
7.1. Семейные связи
После переезда в Москву Вадим продолжает поддерживать связь с
родителями. Важные новости они обсуждают по телефону, а во время
коротких приездов домой стараются собраться за одним столом. Расстояние
изменило привычный распорядок, но не отменило их участия в жизни друг
друга.
8. Внешний вид
У Вадима короткие тёмные волосы с ровно оформленной линией стрижки,
широкое лицо, выраженные скулы и плотные тёмные брови. Он держится
прямо, смотрит на собеседника внимательно и редко сопровождает речь
широкими жестами. На предоставленном снимке лицо открыто; чёрный рисунок
начинается на шее и уходит под одежду на грудь.
В свободный день Вадим может надеть белый двубортный пиджак с тёмными
пуговицами, красным платком в нагрудном кармане и металлическими
деталями на рукаве. Любит сочетать его с большой сумкой через плечо. На
ремне закреплён маленький чёрный медведь — старая игрушка, которую мать
несколько раз чинила и однажды снабдила крепкой петлёй. Рабочую одежду
выбирает по задаче: во время смены ему важнее удобство и аккуратность,
чем эффектный вид.
Наушники он берёт в дорогу почти всегда. Любит негромкую музыку; иногда
надевает их и вовсе без неё, когда хочется собраться с мыслями. Чистый
воротник и аккуратные вещи для него со временем стали способом
чувствовать себя собраннее. После долгих месяцев в перевязках ему
приятно самому выбирать, что надеть.
9. Особые приметы и их происхождение
Главная примета Вадима — обширный блэкворк. Руки закрашены сплошным
чёрным цветом от запястий до плеч: без полос, светлых промежутков,
узоров и отдельных пятен. Чёрное покрытие продолжается на шее, туловище
и ногах и занимает большую часть тела. Под ним сохраняются рубцы на
предплечьях, плечах, спине, боках, бёдрах и голенях. Большинство
глубоких следов осталось после нападения леопарда в Намибии летом 2022
года; более мелкие неровные линии — после падения в сухой кустарник во
время той же встречи. Следы обработки и ушивания отдельных ран тоже
остались на коже.
Чернила изменили цвет тела, но не выровняли рубцы. На боковом свету под
сплошной чёрной заливкой заметны небольшие углубления и приподнятые
участки. По ощущениям кожа тоже неодинакова: где-то прикосновение
воспринимается слабее, где-то грубый шов одежды неприятно натирает.
Вадим знает эти места и подбирает одежду с учётом этого.
Первую часть блэкворка он сделал в августе 2024 года, спустя более двух
лет после травмы, после консультации врача и оценки состояния кожи.
Затем были отдельные сеансы, перерыв на службу и продолжение работы в
2025–2026 годах. Сплошную заливку на руках выполняли частями: соседние
участки соединяли после заживления, пока не получилось непрерывное
чёрное покрытие. Участки с нестабильными рубцами мастер оставлял в покое
до врачебной оценки. Лицо и ладони Вадим оставил без сплошного чёрного
покрытия.
10. Образование
В 2009–2020 годах учился в общеобразовательной школе Архангельска. В
сентябре 2009 года ему было шесть лет и семь месяцев; одиннадцатый класс
он окончил в семнадцать.
С сентября 2020-го по июнь 2024 года обучался в архангельском вузе по
направлению «Экология и природопользование», получил степень бакалавра.
Лучше всего ему давались полевые наблюдения, ведение журналов, работа с
координатами и приведение разрозненных записей в проверяемый порядок.
Выпускную работу посвятил учёту птиц на участках городской окраины, где
природная среда соседствует с дорогами и застройкой.
В июле 2022 года, после второго курса, поехал на дополнительный учебный
полевой курс в Намибию. Это была оплаченная семьёй и собственными
накоплениями поездка для знакомства с наблюдением за животными и работой
фотоловушек. Наблюдения выполнялись под руководством принимающих
специалистов. Самостоятельно лечить животных, отлавливать хищников или
руководить исследованием он там не должен был.
11.1. Раннее детство — 2003–2006 годы, от рождения до трёх лет
Первые годы Вадима прошли между кухней, детской комнатой и набережной,
куда его вывозили в коляске, если северный ветер позволял гулять. Отец
уходил в экспедиционные смены, мать возвращалась с дежурств в разное
время. Поэтому в доме особенно ценили небольшие постоянные вещи: один и
тот же ночник, чашку с потёртой ручкой, вечернюю книжку, которую нельзя
было пропустить даже из-за очень серьёзной взрослой спешки.
Когда отец возвращался, маленький Вадим сначала рассматривал его с
осторожным любопытством. За несколько месяцев менялись и голос в памяти,
и лицо с обветренной кожей. Вадим Сергеевич не пытался немедленно взять
сына на руки. Садился на ковёр, доставал деревянные кубики и строил
башню, которую разрешалось разрушить. Минут через десять мальчик уже
распоряжался стройкой и сердился, если взрослый ставил красный кубик не
туда.
Елена после ночной смены иногда засыпала прямо в кресле с открытой
книгой. Вадим ещё плохо понимал, что такое усталость, но однажды принёс
ей своё маленькое одеяло. Оно закрыло только колени. Проснувшись, мать
обнаружила рядом и одеяло, и целую очередь игрушек, которым тоже
требовалось поспать.
Из этих лет в его собственной памяти сохранилось немногое: жёлтая
полоска света под кухонной дверью, холодная пуговица на отцовской
куртке, мамина ладонь на затылке. Остальное он знает по семейным
рассказам. Но привычка сначала смотреть, не мешает ли он уставшему
человеку, появилась у него очень рано.
11.2. Детство — 2006–2015 годы, от трёх до двенадцати лет
В детский сад Вадим пошёл в 2006 году. Первую неделю он считал это
недоразумением и каждый вечер спрашивал, зачем завтра снова идти туда,
где взрослые заставляют спать днём. Воспитательница Наталья Павловна
нашла с ним общий язык через поручения: полить цветок, раздать
карандаши, проверить, не забыли ли игрушечную машину на площадке.
Задание успокаивало его лучше уговоров.
Первым приятелем стал Миша, который умел завязывать шнурки раньше
остальных и охотно делал это за половину группы. Однажды они поспорили
из-за деревянного корабля. Вадим спрятал его в шкаф, чтобы никто не
играл, а потом увидел, как Миша молча строит другой из кубиков. На
следующий день он достал корабль и принёс приятелю. Извинение получилось
коротким: «Давай ты капитан. Только потом я». Миша согласился, и этого
оказалось достаточно.
На четвёртый день рождения отец подарил ему небольшого чёрного медведя.
Игрушка быстро потеряла праздничный вид: её брали в садик, роняли в
песок и однажды забыли на скамейке у подъезда. Отец нашёл медведя
вечером и сушил на полотенце, пока сын проверял, не перестал ли тот быть
мягким. Елена пришила оторванное ухо. Вадим назвал его Севером и долго
был уверен, что настоящее имя обязано подходить даже маленькой игрушке.
В пять лет он любил смотреть отцовские фотографии. Больше всего его
интересовали не ледяные поля, а птицы, которые попадали в кадр возле
построек. «А почему вы их не трогаете?» — спрашивал он. Отец отвечал:
«Потому что им и без нас есть чем заняться». У Вадима Сергеевича не было
привычки изображать из себя знатока всего живого. Если он не знал
название птицы, они вместе искали его в книге.
В сентябре 2009 года Вадим пошёл в школу. Писал он медленно и
раздражался, когда строчки уползали к краю тетради. Мать однажды накрыла
чистым листом почти всю страницу, оставив только текущую строку. «Вот с
этой и разберёмся. Остальные пока никуда не идут». Этот маленький способ
справляться с большой работой он запомнил надолго.
Учился Вадим неровно. Окружающий мир, а затем биология и география
нравились ему сразу; задания, в которых нужно было долго выводить
одинаковые элементы, казались бессмысленными. Учительница не раз
возвращала тетрадь с замечанием о спешке. Отец не ругал за каждую
помарку, но просил переделать то, что сын сам считал сделанным кое-как.
Вадим сердился на эту несправедливую, как ему казалось, формулировку:
отговориться плохим настроением после неё было трудно.
В девять лет он с Мишей нашёл у остановки молодую птицу и решил
немедленно «спасать». Мальчики уже соорудили коробку, когда мать
остановила их расспросами: где нашли, ходила ли птица, были ли рядом
взрослые птицы, кто сказал, что она ранена. После звонка специалисту
оказалось, что вмешательство могло только навредить. Вадим нёс коробку
обратно почти обиженный. Вечером он спросил: «Получается, мы зря
старались?» Елена ответила: «Стараться можно хорошо. А сначала понять —
ещё лучше».
Праздники в семье редко обходились без маленьких накладок. Однажды отец
вернулся позже обещанного, и день рождения сына отмечали дважды: сначала
с маминым пирогом, потом с неуклюже купленным в дороге тортом. Вадиму
понравилось иметь два праздника, но к двенадцати годам он уже понимал,
почему мать, смеясь над вторым тортом, всё равно выглядела усталой. Он
начал сам убирать посуду после ужина. Делал это не каждый раз и иногда
слишком громко, ожидая, что заметят, однако обязанность постепенно стала
привычкой.
Художественная реконструкция. Архангельск, 2008 год. Пятилетний Вадим
рассматривает отцовский альбом; рядом — мама и медведь Север.
11.3. Подростковый период — 2015–2021 годы, от двенадцати до
восемнадцати лет
В подростковом возрасте Вадим сначала стал тише, а потом неожиданно
упрямее. Он плохо переносил, когда взрослые отвечали «потом поймёшь», и
требовал объяснений даже там, где остальным хватало запрета. С отцом
из-за этого возникали споры. Однажды Вадим заявил, что все инструкции
пишут люди, которые сами ничего не умеют. Вадим Сергеевич принёс со
стола журнал обслуживания и показал незаметную приписку возле обычной
проверки. За ней стояла чужая ошибка, едва не оставившая смену без
работающего оборудования. Разговор закончился без красивого примирения:
сын ещё сердился, но журнал дочитал.
В школьном кружке биологии его заметила учительница Ольга Николаевна.
Она поручала ему не выступления перед залом, а работу, которую легко
испортить невнимательностью: подписать образцы, свести наблюдения,
проверить дату на каждом листе. Однажды он перепутал два участка учёта
птиц и попытался поправить таблицу по памяти. Учительница заметила
несоответствие. «Если не знаешь, так и напиши. Пустая клетка честнее
красивой выдумки». Вадим вернулся на оба участка в следующие выходные.
Миша пошёл с ним и потом ещё месяц напоминал о прогулке под дождём.
Они мастерили скворечники, фотографировали следы у воды, ездили на
короткие экскурсии по области. Большая часть этих занятий была совсем не
похожа на фильмы о природе: мокрые носки, комары, одинаковые записи и
чай из термоса с привкусом крышки. Вадиму нравилось именно то, что после
нескольких скучных часов вдруг удавалось заметить то, чего вчера не
видел. Он начал носить маленький блокнот. В нём рядом с наблюдениями
появлялись расходы на проезд и смешные реплики друзей.
Интерес к стрельбе возник отдельно, в тринадцать лет, на занятиях с
пневматической винтовкой. Первые результаты были посредственными: Вадим
слишком старался показать, что у него всё получается, и торопился.
Тренер Андрей Викторович однажды убрал мишень после короткой серии и
предложил сначала просто постоять спокойно. Вадим решил, что над ним
издеваются. Через несколько занятий понял, что больше всего ему мешает
собственная спешка.
В следующие годы он возвращался в тир, когда позволяли учёба и семейный
бюджет. Не выигрывал громких соревнований и не собирал медалей, зато
научился спокойно повторять одно упражнение, замечать ошибки и слушать
замечания. Отец не связывал это занятие с поездками к животным. Когда
сын показал ему видео с эффектной охотой, тот только спросил: «А ты там
что хотел увидеть — зверя или себя рядом с ним?» Вадим выключил ролик и
ещё некоторое время не мог придумать ответ.
В шестнадцать лет ему впервые удалось заработать деньги на летней
подработке в небольшом магазине хозяйственных товаров. Он раскладывал
коробки, помогал с инвентаризацией и однажды выдал покупателю не тот
заказ, потому что поленился сверить последние цифры. Пришлось
задержаться и самому разобраться с путаницей. На первую зарплату он
купил матери хороший термос, а себе — недорогой бинокль. Мать похвалила
термос и отдельно уточнила, хватит ли у него денег на проезд. Эти два
вопроса, подарок и повседневный расчёт, в их доме всегда стояли рядом.
К выпускному классу Вадим уже понимал, что хочет учиться ближе к
природным наукам. Он не собирался немедленно уезжать за тысячи
километров и начинать необыкновенную жизнь. Подал документы на «Экологию
и природопользование» в родном городе, прошёл на бюджетное место и в
сентябре 2020 года стал студентом. Ему было семнадцать. За праздничным
ужином отец спросил, почему именно экология. Вадим пожал плечами: «Мне
нравится разбираться, что с местом происходит, пока все просто проходят
мимо».
Первый семестр быстро охладил романтические ожидания. В нём оказалось
много математики, химии, отчётов и работы за компьютером. Вадим провалил
один из промежуточных зачётов, потому что пытался выехать на школьной
памяти. Пересдавал уже с конспектом, в котором сам понимал каждую
пометку. В феврале 2021 года ему исполнилось восемнадцать; ощущение
взрослости выразилось в том, что теперь никто не обязан был напоминать
ему о следующем занятии.
Художественная реконструкция. Архангельск, 2018 год. Пятнадцатилетний
Вадим и школьный друг делают скворечник после занятий.
11.4. Юность. Учёба и дорога в Африку — 2021–2022 годы,
восемнадцать–девятнадцать лет
На втором курсе Вадим сблизился с Ильёй, спокойным одногруппником,
который почти никогда не спорил о том, кто понесёт общий рюкзак, зато
всегда проверял, не забыли ли зарядные устройства. Они вместе готовили
отчёты и подрабатывали на разгрузке заказов. Илья умел напомнить о сроке
так, что Вадим не начинал упрямиться: просто оставлял на столе два
стакана чая и открытый ноутбук.
Об учебном полевом курсе в Намибии Вадим узнал из объявления для
студентов, интересующихся наблюдением за животными. Поездка не обещала
ни работы, ни диплома зарубежного специалиста. Несколько недель занятий:
устройство фотоловушек, ведение полевых записей, работа с наблюдениями и
знакомство с тем, как устроен охраняемый участок. Он показал программу
преподавателю и попросил помочь понять, есть ли в ней содержательная
учёба. Затем несколько вечеров разбирал стоимость, дорогу и условия
проживания.
Елена сначала молчала. Потом спросила, кто отвечает за участников, где
находится ближайшая клиника и что покрывает страховка. Отец
интересовался транспортом, связью и тем, можно ли отказаться от задания,
которое кажется небезопасным. Вадима раздражало, что никто не радуется
вместе с ним. Только позже он понял: оба уже обсуждали, как сделать
поездку возможной.
Большую часть расходов закрыли родители из накоплений; оставшуюся сумму
Вадим добавил из подработок. Ради этого семейную покупку новой мебели
отложили. Он приехал к матери с распечатанными документами, а она в
очередной раз проверила контакты и сказала: «Мне не нужны красивые
сообщения через неделю. Напиши вечером, что добрался, и дальше по
возможности». Отец отдал ему прочный небольшой фонарик. Проверил его при
сыне два раза и только после этого положил на стол.
В июле 2022 года девятнадцатилетний Вадим оказался в Намибии. Первым
открытием стала не экзотика, а холодное утро, после которого дневной
воздух быстро высыхал и нагревался. Вторым — то, что зверей гораздо чаще
приходилось искать на сотнях похожих снимков, чем видеть рядом. Вадим
переносил данные с карт памяти, заносил время срабатывания камер,
исправлял свои ошибки в английских названиях и вечером стирал пыль с
обуви. Его разговорного английского хватало для обычных просьб; сложные
объяснения он переспрашивал и записывал.
Он снимал на телефон не хищников вблизи, а утренний свет, ворота, чайник
на общей кухне и ботинки, расставленные возле двери. Матери отправил
фотографию своего завтрака. Отцу — крепление фотоловушки, установленной
под наблюдением инструктора. Тот ответил единственным вопросом: «Провод
не перетирает?» Вадим рассмеялся и пошёл проверять.
11.4.1. Короткая встреча — июль 2022 года, девятнадцать лет
На второй неделе курса группа возвращалась к машине после работы на
одном из участков. Вадим шёл за сопровождающим и нёс сумку с запасными
креплениями. В густом кустарнике возле служебной дороги оказался
леопард. Расстояние между людьми и зверем обнаружилось слишком поздно:
Вадим запомнил движение у земли, окрик впереди и то, как сумка вдруг
ушла из руки.
Он успел инстинктивно закрыть лицо предплечьями. Удар сбил его с ног, и
он оказался на краю дороги, среди сухих колючих ветвей. В следующие
секунды он плохо различал последовательность происходящего. Пытался
отодвинуться, подставлял руки, поворачивался на бок. Когти задели плечи,
руки, спину и бёдра; падение и попытки выбраться добавили порезы на
боках и голенях. Его память сохранила не цельную сцену, а несколько
отдельных вещей: пыль у щеки, чужой ботинок, непонятно почему не
отпускающую пальцы ручку сумки.
Сопровождающие отогнали зверя и помогли оттащить Вадима к машине. Всё
закончилось быстро, но самостоятельно подняться и спокойно обсудить
случившееся он не мог. Он дрожал, путался в словах и несколько раз
спрашивал одно и то же. Пока вызывали помощь и останавливали
кровотечение, Вадим смотрел на застёжку чужой куртки: удержать взгляд на
ней оказалось проще, чем посмотреть на себя.
В клинике раны обрабатывали и оценивали по отдельности; часть
потребовала хирургической обработки, последующих перевязок и наблюдения.
Врачи назначили лечение против раневой инфекции и провели необходимую
профилактику после контакта с диким животным, включая оценку защиты от
столбняка и курс против бешенства. Глубоких повреждений внутренних
органов не оказалось. Движение рук и ног сохранилось, но боль, отёк и
повреждённая кожа ещё долго делали обычные действия медленными.
Первый разговор с матерью он заранее решил начать словами «ничего
страшного». Елена выслушала первые два предложения и остановила его: «Не
успокаивай меня сейчас. Скажи, где ты и как поговорить с врачом». Он
назвал клинику, передал телефон и только после этого позволил себе
заплакать. Больше всего было стыдно, что накануне он сердился на её
просьбу написать вечером.
Отец по телефону не стал спрашивать, почему сын не увернулся. Сказал
только: «Сейчас твоя работа — лечиться. Остальное обсудим дома». Эти
слова оказались полезнее любых обещаний, что всё обязательно будет как
прежде.
После нескольких недель лечения и разрешения на перелёт Вадим вернулся в
Архангельск. Поездка не превратила его ни в охотника, ни в человека,
способного хладнокровно справиться с хищником. Он сохранил очень простое
воспоминание о собственном страхе и чужой помощи. Рассказ о происшествии
со временем стал короче. Подробности он оставлял для врачей, а не для
случайных разговоров.
Художественная реконструкция. Намибия, июль 2022 года, до происшествия.
Девятнадцатилетний Вадим знакомится с работой фотоловушки под
руководством инструктора.
11.4.2. Вернуться к обычному дню — 2022–2024 годы, девятнадцать–двадцать
один год
Дома восстановление измерялось мелочами. Сначала — суметь спокойно
переодеться. Потом — вымыть голову без чужой помощи, пройти привычную
дорогу и не вернуться совсем без сил, высидеть занятие, не думая
постоянно о том, как ткань касается кожи. Вадим считал эти задачи
унизительно простыми и потому сердился, когда они не получались.
Мать помогала с бытовыми вещами, но лечение вели врачи, к которым он
приходил на осмотры. Вадим выполнял назначенные упражнения, постепенно
возвращал нагрузку и учился различать обычную усталость и повод
остановиться. Елена могла напомнить о времени приёма, зато не терпела
попыток спорить с назначениями по принципу «я уже взрослый». Однажды он
бросил, что всем только мешает. Она поставила перед ним тарелку и
ответила: «Сегодня тебе помогают. Это не профессия и не приговор. Это
сегодня».
С учёбой пришлось договариваться заранее. Часть заданий осенью 2022 года
он выполнял дома, пропущенные практические занятия отрабатывал по
согласованному графику. Илья приносил записи, но однажды отказался
переписывать за него отчёт. Вадим сначала обиделся, потом понял,
насколько привычным успело стать ожидание помощи. Они сидели за одним
столом до вечера: каждый писал своё, иногда молча передавали друг другу
линейку.
Первые месяцы Вадим избегал зеркала во весь рост. Рубцы на разных
участках заживали неодинаково; кожа меняла цвет, тянула и казалась
чужой. На вопрос «не болит?» он нередко отвечал резче, чем хотел. Отец
однажды услышал такое и не стал устраивать воспитательный разговор.
Позже попросил помочь разобрать коробку с инструментами. Они провозились
почти час. Вадим несколько раз забывал следить за тем, как выглядит его
рука, и вечером впервые за долгое время понял, что устал от дела, а не
от самого себя.
Он обращался за психологической помощью, когда заметил, что обычный
шорох за спиной заставляет его резко оборачиваться, а поездки в
незнакомые места хочется отменить заранее. Разговоры не дали быстрого
перевоплощения. Он учился рассказывать о страхе без шуток и отделять
реальную осторожность от привычки ждать повторения случившегося.
Постепенно снова начал ездить на короткие учебные выезды. На первом из
них больше всего запомнил, как спокойно допил чай, пока остальные
собирали вещи.
К концу 2023 года он вернулся к обычной учёбе и посильной физической
нагрузке. Рубцы продолжали меняться, а отдельные участки кожи сохраняли
чувствительность. Вадим уже мог работать и ходить на занятия, но больше
не пытался проверить выздоровление одним большим усилием. На долгий
выезд брал сменную мягкую футболку и старался не доводить небольшое
раздражение кожи до настоящей проблемы.
Выпускную работу он делал на знакомой городской окраине. Здесь не было
зверей, ради которых хочется лететь через половину света: птицы у
дороги, пустыри, небольшие зелёные участки между домами. Зато нужно было
приходить вовремя, точно отмечать условия наблюдений и не подгонять
цифры под удобный вывод. В июне 2024 года он защитил работу и окончил
бакалавриат. На семейном ужине отец спросил, доволен ли он. Вадим
подумал и ответил: «Да. Я её действительно сделал».
К лету того же года наиболее старые рубцы уже больше двух лет находились
под наблюдением и стали стабильнее. Вадим давно рассматривал блэкворк,
но к мастеру пришёл с простым вопросом: что вообще можно делать с такой
кожей. Тот попросил сначала разобраться с медицинскими ограничениями и
не обещал спрятать всё. После консультации и пробной небольшой работы
они начали с ограниченного участка предплечья. В августе 2024 года Вадим
впервые увидел на своей руке первый участок ровной сплошной чёрной
заливки. Рельеф под ним сохранился. На этот раз он смотрел на руку
дольше обычного и не отворачивался.
Художественная реконструкция. Архангельск, осень 2022 года. Возвращение
к занятиям дома; рядом — Елена Андреевна.
11.4.3. Год службы — октябрь 2024 — октябрь 2025 года, двадцать
один–двадцать два года
После окончания учёбы Вадим прошёл медицинское освидетельствование.
Решение о возможности службы принимали по состоянию здоровья,
обследованиям и документам о перенесённой травме. К этому времени он
восстановил необходимую подвижность и выносливость; одни только
воспоминания о тяжёлом лечении не описывали его нынешнее состояние. В
октябре 2024 года он отправился на срочную службу.
Армейская жизнь оказалась прежде всего жизнью по расписанию. В ней было
много уборки, занятий, проверок, ожидания и одинаковых утренних
действий. Вадиму поначалу трудно давалась невозможность самому выбирать
время для простых вещей. Он привык, что тщательно объяснённая причина
почти всегда меняет разговор; здесь иногда требовалось сначала выполнить
понятную задачу и уже потом обсуждать, почему тебе неудобно.
Служил он рядовым в стрелковом подразделении. Учился действовать в
составе отделения, нёс положенные дежурства, проходил обычную
подготовку. За этот год у него появилась привычка вечером готовить то,
что потребуется утром, и не считать чужую забывчивость исключительно
чужой проблемой.
На стрельбах пригодился опыт тира, но первое упражнение всё равно вышло
хуже ожиданий. Вадим нервничал, был утомлён и пытался повторить знакомое
ощущение в совершенно другой обстановке. Руководитель занятий заметил
это быстрее него. «Ты сейчас с кем соревнуешься?» — спросил он после
разбора. Ответить оказалось нечего.
Со временем результаты стали устойчивее. Вадим внимательно относился к
замечаниям, спокойно переносил повторения и не пытался закончить
упражнение красивее, чем мог. В пределах обычной подготовки стрелял
хорошо, особенно когда не торопился. Он научился не судить о своём
состоянии по одному удачному попаданию: после недосыпа и тяжёлого дня
ошибки возвращались, и их приходилось разбирать заново.
С сослуживцем Денисом они подружились из-за пустяка. Тот плохо переносил
ранние подъёмы и однажды забыл подготовить часть вещей. Вадим помог, но
потом несколько дней демонстративно проверял свои карманы при нём. Денис
наконец не выдержал: «Ты можешь просто сказать, что я тебя достал?» Они
поссорились, а вечером Вадим признал, что умение быть правым иногда
делает его неприятным человеком. После этого договариваться стало проще.
Татуировки на время службы он отложил. Дома уже привыкли, что письма и
звонки состоят в основном из обыденных подробностей: как кормят, что
сломалось, почему промокла обувь. Мать говорила, что это хорошие
новости. В октябре 2025 года Вадим вернулся домой. На кухне всё стояло
почти на прежних местах. Только чёрный медведь на полке получил новую
петлю: Елена решила, что взрослому человеку, который опять куда-то
собирается, теперь удобнее носить его на сумке.
Художественная реконструкция. 2024–2025 годы. Обычный вечер срочной
службы: Вадим готовит вещи к следующему утру.
11.4.4. Свой рисунок — конец 2025–2026 год, двадцать два–двадцать три
года
После службы Вадим продолжил работу над блэкворком. Он платил за
отдельные сеансы из заработанного, заранее откладывал деньги и иногда
переносил запись, если расходы на жильё оказывались важнее. Работа над
телом шла частями: руки, плечевой пояс, туловище, ноги, затем шея. Между
сеансами оставались недели на заживление, а во время рабочих выездов он
делал большие перерывы. Дешёвую спешку и обещания закончить всё за
несколько раз он научился пропускать мимо ушей.
Ему нравился ровный чёрный цвет. На руках Вадим хотел непрерывное
покрытие от запястий до плеч, без орнаментов и оставленных полос кожи.
Мастеру объяснил это так: «Мне не нужен рассказ, который каждый прохожий
должен прочитать. Мне нужно самому перестать от него отворачиваться».
Они заранее договорились двигаться поэтапно и ждать столько, сколько
потребуется коже, прежде чем соединять соседние участки.
Елена долго привыкала к чёрной шее. Не потому, что забыла о шрамах:
именно о них она помнила слишком хорошо и боялась нового повреждения
кожи. Вадим сначала воспринимал её вопросы как попытку передумать за
него. Однажды мать сказала: «Я не прошу тебя снова стать таким, как до
поездки. Я хочу понимать, что ты себя бережёшь». После этого он перестал
отвечать коротким «всё нормально» и начал говорить по существу.
Отец реагировал медленнее и сдержаннее. Несколько раз рассматривал
рисунок, как рассматривают непривычную деталь устройства, и наконец
спросил, удобно ли сыну самому. Вадим ответил, что да, хотя работа ещё
требует времени и ухода. «Тогда футболку хорошую купи, — сказал отец. —
А то опять шов на плече натирает». В этой практической реплике Вадим
услышал принятие яснее, чем услышал бы в длинной речи.
К осени 2026 года блэкворк занял большую часть тела, а руки от запястий
до плеч стали сплошь чёрными. Под покрытием осталась та же кожа с
неровностями и разной чувствительностью. Вадим перестал ожидать, что
однажды она станет прежней. Зато перестал выбирать одежду только по
тому, насколько хорошо она всё закрывает. Белый пиджак с красным платком
он купил после долгих примерок и впервые вышел в нём гулять, не
поправляя воротник на каждом отражении.
Художественная реконструкция. 2026 год. Обсуждение блэкворка в
мастерской: руки полностью закрашены чёрным от запястий до плеч, без
светлых полос.
11.4.5. Москва и бар «Ночные волки» — весна–осень 2026 года, двадцать
три года
После увольнения в запас Вадим несколько месяцев жил в Архангельске и
брал временную работу. Весной 2026 года переехал в Москву. Он рассылал
резюме, сравнивал вакансии по своему образованию и довольно быстро
понял, что большая столица не обязана немедленно предложить ему
подходящее место. За жильё нужно было платить уже сейчас. В поисках
работы он пришёл в байкерский бар «Ночные волки».
Вадим сначала сомневался, что справится с вечерним шумом и постоянным
разговором с незнакомыми людьми. На собеседовании его спросили, готов ли
он начать с простой работы и спокойно учиться. Он ответил, что готов, а
затем честно признался, что за барной стойкой ещё не стоял. Такая
честность оказалась полезнее попытки произвести впечатление. Его взяли
на работу и поставили рядом с более опытным сотрудником.
Первые смены запомнились тяжёлыми коробками, мокрыми стаканами и
мучительным ощущением, что чужой заказ исчезает из памяти сразу после
того, как человек замолкает. Вадим пытался удержать всё в голове, пока
однажды не перепутал напитки на двух соседних столах. Старший смены
молча протянул ему блокнот. «Ты же у себя на выездах записывал? Здесь
люди тоже не становятся понятнее оттого, что ты очень уверен». Вадим
исправил ошибку, извинился перед гостями и больше не стеснялся коротких
записей.
Постепенно ему начали доверять работу за стойкой. Он научился готовить
обычные заказы по принятому в баре меню, поддерживать чистоту рабочего
места, следить за запасами и не терять вежливость к концу долгого
вечера. Особенно полезной оказалась способность спокойно повторить
вопрос, когда шум мешал расслышать ответ. Заказ нужно было выполнить
правильно, а не угадать быстрее остальных.
В «Ночных волках» Вадим привык видеть людей разными: весёлыми,
раздражёнными, уставшими после дороги. Ему нравились разговоры о
мотоциклах, которые он поначалу понимал лишь наполовину. Когда кто-то
спрашивал, на чём ездит он сам, отвечал прямо: «Пока в основном на
метро». Постепенно он запоминал постоянных гостей, понимал, кто любит
поговорить, а кому после долгого дня нужен только чай и тихое место.
Однажды вечером двое посетителей поссорились возле выхода. Вадим сперва
хотел вмешаться резко: устал, разозлился на шум и уже приготовил
короткую фразу. Старший смены остановил его жестом, позвал
ответственного за безопасность и попросил освободить проход. Вадим
сделал именно это. Позже, убирая посуду, он признался, что хотел
разобраться сам. «А что должно было стать лучше от того, что ты тоже
начал бы кричать?» — спросил коллега. Хорошего ответа у него опять не
нашлось.
Ему всё чаще становилось интересно, как действуют люди, которым
приходится разбираться в чужом конфликте по обязанности: что спрашивают,
почему не торопятся с выводами, как отличают громкую уверенность от
действительных обстоятельств. На одном из вечеров он увидел работу
прибывших сотрудников полиции и потом долго вспоминал не их форму, а
спокойный порядок вопросов. Никто не знал заранее, кто прав. Сначала
нужно было понять, что произошло.
Мысль об УВД появилась не за один вечер. Вадим обсуждал её с родителями,
узнавал о порядке поступления и обязанностях, сопоставлял ожидания с
тем, к чему был готов на самом деле. Отец спросил: «Ты хочешь форму или
работу, которая к ней прилагается?» Вадим не ответил сразу. Через
несколько дней позвонил снова: «Работу. Хотя теперь понимаю, что
половина того, чего я от неё жду, может оказаться совсем другой».
К началу осени он решил попробовать. Заявление подал без обещаний
знакомых и без попытки выдать армейскую подготовку за готовность к любой
задаче. Пока шёл предусмотренный отбор, продолжал работать в баре и
заранее предупредил руководителя о своих планах. Когда переход
состоялся, он закончил согласованные смены, передал дела и пришёл
попрощаться уже без рабочей спешки. Маленький блокнот забрал с собой:
свободных страниц в нём ещё оставалось достаточно.
Художественная реконструкция. Москва, лето 2026 года. Рабочая смена за
стойкой байкерского бара «Ночные волки», до перехода в УВД.
12. Настоящее время — УВД, Москва, осень 2026 года
Осенью 2026 года Вадим устроился в УВД и начал работать в полиции. Своё
новое место он воспринимает как начало обучения работе, в которой чужая
жизнь и репутация зависят в том числе от того, насколько точно ты
услышал и записал сказанное.
В первые недели ему особенно мешала привычка немедленно искать решение.
После разговора с человеком он уже хотел объяснить, что следует делать
дальше, когда более опытный сотрудник попросил восстановить
последовательность событий. Вадим заметил, что пропустил один вопрос,
потому что мысленно ответил на него сам. Пришлось вернуться к разговору
и уточнить обстоятельства. Вечером он записал в блокноте: «Не
заканчивать за другого его рассказ».
Армейский опыт помогал выдерживать распорядок и внимательно относиться к
замечаниям. Работа в баре — сохранять спокойный голос, когда человек
перед ним раздражён, не стесняться переспросить и не воспринимать каждую
грубость как приглашение к личному спору. Знания и навыки, которых у
него пока не хватает для новой работы, Вадим осваивает постепенно, рядом
с более опытными коллегами.
Следы старой травмы он не скрывал при необходимых обследованиях и не
пытался объяснить одним словом «зажило». Показывал документы, отвечал о
лечении, нынешних ощущениях и нагрузках. К 2026 году он вернулся к
обычной активной жизни, но по-прежнему следит за участками
чувствительной кожи. Татуировки не отменили эту привычку.
Снимает жильё вместе с товарищем. Живёт без больших сбережений, но
платит за квартиру вовремя, держит небольшой запас на непредвиденное и
понемногу возвращает родителям часть расходов, которые они когда-то
взяли на себя. Они этих денег не требуют. Вадиму важно, чтобы помощь в
семье со временем могла двигаться в обе стороны.
В свободные дни ходит пешком, иногда выбирается к воде, фотографирует
городских птиц и поддерживает навыки в лицензированном тире. Сейчас
стреляет уверенно в привычных условиях занятия, но знает, как быстро
утомление и перерыв портят результат. Если давно не тренировался,
начинает с простого и спокойно слушает инструктора. Стрельба для него
остаётся навыком, который нужно поддерживать, а не доводом в разговоре с
людьми.
С животными он стал осторожнее, но интереса к ним не потерял. Чужую
собаку сначала спрашивает разрешения погладить. Дикое животное
предпочитает рассматривать издалека. Когда знакомый однажды предложил
сделать «фотографию покруче» возле ограждения, Вадим ответил без
привычной иронии: «Отсюда тоже видно». Объяснять дальше ему не
понадобилось.
В «Ночные волки» иногда заходит уже после собственной смены. Здоровается
с теми, с кем работал, пьёт чай и без напоминаний относит пустой стакан
к стойке. Бар остаётся частью его московской жизни, но теперь рабочий
день начинается в УВД.
По воскресеньям он звонит домой. Мать спрашивает, ест ли он что-нибудь
кроме того, что удобно быстро разогреть. Отец интересуется работой, не
требуя подробностей, которыми сын не может делиться. Чёрный медведь
по-прежнему висит на сумке и время от времени попадает Вадиму под
локоть. В людном месте он поправляет игрушку почти машинально. Суровое
лицо, сплошь чёрные руки и маленький медведь плохо укладываются в первое
впечатление, но самому Вадиму это сочетание давно кажется совершенно
естественным.
Художественная реконструкция. Москва, осень 2026 года. Вадим в УВД:
изучение рабочих материалов рядом с более опытным коллегой.
13. Планы на будущее
Сейчас Вадим хочет закрепиться в УВД и последовательно освоить свою
работу: увереннее ориентироваться в документах, внимательнее разбирать
обстоятельства обращений, учиться разговаривать с людьми так, чтобы за
раздражением и страхом не пропустить важное. Он не строит планов на
быстрое повышение. Ему сначала нужно стать сотрудником, на чью
аккуратность и спокойствие могут положиться коллеги.
Ближайшая большая цель вне работы у него совсем не экзотическая — снять
отдельное жильё и пригласить родителей в Москву так, чтобы им не
пришлось спать на раскладушке между коробками. Вадим уже присмотрел
несколько спокойных мест для прогулок и спорит с матерью о том, кто
будет платить за билеты. Учёбу он не считает напрасной: интерес к
природе остался, а привычку проверять записи он каждый день приносит с
собой на службу.
В Африку он когда-нибудь вернулся бы. Пока это не купленные билеты и не
обещание самому себе доказать бесстрашие. Ему хочется завершить
оборванное знакомство с местом: посмотреть, как работают люди, которым
он однажды не успел нормально сказать спасибо, и спокойно провести там
несколько дней. Но сначала — работа, накопления, здоровье и ясное
понимание условий поездки. Он научился уважать планы, в которых остаётся
место для слова «позже».
14. Итог
В свои двадцать три Вадим Райкард умеет терпеливо работать с записями,
замечать несоответствия и доводить небольшую задачу до конца, даже если
она давно перестала быть интересной. Учёба дала ему основу в экологии и
привычку проверять наблюдения. Год срочной службы закрепил распорядок и
внимание к людям рядом. Работа в московском байкерском баре «Ночные
волки» научила слышать собеседника сквозь шум и не принимать чужое
раздражение на свой счёт. Теперь этот опыт помогает ему в УВД. Занятия в
тире и армейская подготовка сделали его хорошим стрелком в знакомых
условиях; уверенность он привык подтверждать практикой.
Он бывает упрямым, болезненно воспринимает жалость и иногда слишком
долго пытается справиться один. Если устал, становится сухим в разговоре
и не сразу замечает, что обидел близкого. Зато способен вернуться и
сказать, в чём был неправ, — не всегда сразу и не всегда красиво, но без
попытки превратить извинение в очередной спор.
Рубцы на руках, спине, боках и ногах остались с ним. Поверх них —
обширный блэкворк, на руках сплошной чёрный от запястий до плеч. Память
о лечении научила его беречь силы и принимать помощь. Он не измеряет
свою жизнь тем июльским днём. У него есть работа в полиции,
невыплаченные самому себе обещания, друзья, которых он давно собирается
позвать на ужин, и родители, которым нужно позвонить в воскресенье.
Перед выходом Вадим проверяет ключи, телефон и застёжку сумки. Медведь
снова цепляется за рукав. Он освобождает игрушку, поправляет красный
платок в кармане белого пиджака и идёт вниз по лестнице. Впереди обычный
день. Теперь он хорошо знает, сколько в этом хорошего.
Вложения
Последнее редактирование:
