E
Evermore
Дворовый бро
ИГРОК
Регистрация:10.05.2025
Сообщения:6
Реакции:2
Баллы:75
1. Фамилия Имя Отчество (ID)
Милонов Эдвард Валерьевич | 617-798
2. Возраст и дата рождения
52 года (на текущий момент)
Дата рождения: 21 июня 1974 года
3. Фото
Тык
4. Пол
Мужской
5. Вероисповедание
Атеист. К религии относится спокойно, но сам не верит. Говорит: «В больнице насмотрелся на чудеса божьи — чудес не видел, а рукотворного дерьма хватает».
6. Национальность
Русский
7. Родители
Милонов Эдвард Валерьевич | 617-798
2. Возраст и дата рождения
52 года (на текущий момент)
Дата рождения: 21 июня 1974 года
3. Фото
Тык
4. Пол
Мужской
5. Вероисповедание
Атеист. К религии относится спокойно, но сам не верит. Говорит: «В больнице насмотрелся на чудеса божьи — чудес не видел, а рукотворного дерьма хватает».
6. Национальность
Русский
7. Родители
- Отец: Милонов Валерий Ильич (1948–2005). Работал на рыболовном траулере, потом в порту крановщиком. Пил, но в меру. Утонул в пьяной драке — упал с пирса. Сына не бил, но воспитывал жестко: «Мужик должен уметь терпеть».
- Мать: Милонова (в девичестве Соколова) Анна Григорьевна (1951–2010). Медсестра в той же ЦГБ №3, где сейчас работает Эдвард. Именно она привела его в больницу санитаром. Умерла от инсульта на рабочем месте.
7.1. Братья/сестры
- Старший брат: Милонов Виктор Валерьевич (1970 г.р.). Уехал на Север в 90-х, работает вахтовиком на месторождении. Связь потеряна лет пятнадцать назад. Иногда присылает открытки на Новый год, но нерегулярно. Эдвард не держит зла, просто констатирует: «Разные дороги».
8. Внешний вид (стиль одежды, причёска, особенности)
Эдвард одевается просто и функционально, без претензий.
Эдвард одевается просто и функционально, без претензий.
- На работе: Классический костюм (темно-синий или серый), но пиджак всегда расстегнут, рубашка с коротким рукавом (даже зимой — в больнице жарко), галстук носит редко, только на особые совещания.
- В свободное время: Старые джинсы, футболки, куртка-штормовка или клетчатая рубашка. На рыбалке часто ходит с голым торсом — не стесняется черноты.
- Прическа: Короткая, простая стрижка «под машинку». Седина на висках.
- Борода: Аккуратная, недлинная, чуть темнее волос на голове. Отросла после случая с осьминогом — чтобы скрыть линию перехода от чистой кожи к черной на шее, но не из стеснения, а просто чтобы не привлекать лишнего внимания. Со временем привык и оставил.
- Особенности: Всегда носит часы «Командирские» на левой руке — отцовские, память.
9. Особые приметы
- Чернильные узоры: Вся кожа ниже подбородка (плечи, грудь, живот, спина, руки до запястий) покрыта причудливым черным рисунком. Узоры не статичны — они медленно меняются со временем, перетекая, складываясь в новые спирали и линии. В тихую погоду, перед штормом, начинают пульсировать в такт волнам.
- Происхождение: Получены семь лет назад при нападении осьминога на рыбалке. Чернила въелись в кожу намертво и не сходят до сих пор. Лазерная коррекция дает временный эффект.
- Шрам на правом боку: Длинный, тонкий, от драки в институтские годы (19 лет). Соперник ударил заточкой.
- Сломанный мизинец на левой руке: Неправильно сросся после того, как прищемили каталкой с больным в первый год работы санитаром.
10. Образование
- Средняя школа №14 (окончил в 1991).
- Санитарные курсы при ЦГБ №3 (1992).
- Заочное отделение медицинского института, специальность «Лечебное дело» (1995–2001). Диплом с отличием.
- Ординатура по специальности «Организация здравоохранения» (2002–2004).
- Многочисленные курсы повышения квалификации, сертификаты по менеджменту в медицине.
11. Жизненная линия
11.1. Раннее детство (0–3 года)
Эдвард появился на свет 21 июня 1974 года в старом портовом городе, в родильном доме, который находился через три квартала от дома, где он потом провел все детство. Роды были тяжелыми — мать потом рассказывала, что чуть не потеряла его, но Эдвард оказался цепким, выкарабкался.
Первые три года жизни прошли в коммунальной квартире на втором этаже дореволюционного дома с облупленной штукатуркой. Квартира была огромной, но набитой людьми — пять семей, одна кухня, один туалет, бесконечные очереди по утрам. Милоновы занимали одну комнату — двенадцать квадратных метров с высоким потолком и окном во двор, где вечно сушилось белье и орали коты.
Мать, Анна Григорьевна, работала медсестрой в ЦГБ №3. Она уходила затемно, возвращалась затемно, и Эдварда воспитывала вся коммуналка. Соседка тетя Клава из двадцать пятой кормила кашей, дед Кузьмич из тридцать первой качал на колене, старшие дети таскали на руках. Эдвард был общим ребенком — шумным, любопытным, вечно лезущим куда не надо.
Первые осознанные воспоминания — запахи. Запах моря, который в этом городе был везде: он проникал в открытые форточки, въедался в шторы, смешивался с запахом борща из общей кухни. Запах маминых рук — хлорка, лекарства, больничное мыло. Когда она приходила с работы и брала его на руки, он зарывался носом в ее ладони и знал: это мама.
Отца, Петра Ильича, он в этом возрасте видел реже. Тот работал в порту, потом уходил в рейсы на траулере. Когда возвращался — пах рыбой, соляркой, потом и табаком. Приносил засахаренные конфеты в целлофане, смешные ракушки, однажды притащил маленькую медузу в банке — Эдвард смотрел на нее часами, пока она не превратилась в мутную воду.
В год и три месяца Эдвард сделал первые шаги — в коридоре коммуналки, держась за руку тети Клавы. В два года научился открывать щеколду на двери и однажды выполз на лестницу — нашли через полчаса на чердаке, перепачканного угольной пылью, но счастливого. Мать плакала, отец смеялся и говорил: «Наш парень, исследователь».
В три года у Эдварда появился первый друг — соседский кот Барсик, которого он таскал за хвост, пока кот не начал давать сдачи. С тех пор Эдвард научился уважать чужое пространство.
11.2. Детство (3–12 лет)
С трех лет жизнь Эдварда расширилась до масштабов всего двора, а потом и всего района. Коммуналка осталась домом, но настоящая жизнь была там — на улице, в порту, на пустырях.
В четыре года он уже бегал с пацанами постарше, лазил по гаражам, знал все чердаки в округе. Мать ругалась, но отец говорил: «Пусть учится. В мужика растет».
В пять лет случилась первая серьезная драка — с мальчишкой из соседнего двора, который обидел девочку из их коммуналки. Эдвард влепил ему по лицу кулаком, пришел домой с разбитой губой и гордостью. Мать ахала, отец молча пожал руку.
В шесть лет отец впервые взял его на рыбалку. Эдвард помнил этот день всю жизнь — раннее утро, холодный туман над водой, отцовские руки, насаживающие наживку, и тот момент, когда поплавок дернулся, а он, маленький, сжимал удилище изо всех сил. Камбала была смешная — плоская, с глазами на одной стороне, но для шестилетнего Эдварда это было чудо. Он таскал ее в ведерке три дня, пока мать не сказала, что рыба протухла и пора выкидывать.
Семи лет пошел в школу. Учился без интереса — читать научился рано, но книжки не любил, кроме тех, где были картинки про море и животных. В тетрадях вечно рисовал рыбацкие лодки, чаек, волны. Учительница вздыхала, ставила тройки, но за поведение часто влетало — Эдвард не умел сидеть смирно, вертелся, лез к соседям, спорил.
С братом Виктором, который был старше на четыре года, они были не разлей вода. Виктор учил его курить за гаражами (Эдварда вырвало, больше не пробовал до пятнадцати лет), лазить по кранам в порту (один раз чуть не сорвались оба, получили от отца ремня), воровать яблоки в чужих садах. Садоводы гонялись за ними с палками, но пацаны были быстрые.
В восемь лет Эдвард впервые увидел, как тонет человек. На пляже, далеко от берега, какой-то мужик захлебнулся, не доплыл. Тело вытащили, откачивали долго, но не спасли. Эдвард стоял в толпе зевак и смотрел на бледное тело на песке. В тот вечер он спросил мать: «А ты таких в больнице видишь?» Мать обняла его и сказала: «Вижу. Потому и работаю там, чтобы меньше было».
В девять лет начал помогать матери в больнице. Сначала просто сидел в ординаторской, рисовал, пока она была на смене. Потом начал подносить бумаги, бегать в регистратуру, однажды даже помог санитарке протереть каталку. Ему нравилось в больнице — там пахло так же, как мамины руки, и все было серьезно, по-взрослому. Врачи сначала косились на пацана, но потом привыкли — свой, Милоновский.
В десять лет вступился за слабого — во дворе били мальчишку из другой школы. Эдвард влез в драку, получил по ребрам, но мальчишку отбил. С тех пор за ним закрепилась репутация справедливого. Не лидера, но того, к кому можно прийти за защитой.
В одиннадцать лет впервые попробовал алкоголь — старшие ребята угостили портвейном за гаражами. Напился до тошноты, еле дополз до дома, врал матери, что это живот болит. Больше до института к спиртному не тянуло.
В двенадцать лет случилось важное событие — он впервые увидел, как мать спасает человека. В больницу привезли мужика с ножевым, она прямо в коридоре, не дожидаясь врача, зажимала рану руками, орала на санитаров, тащила каталку. Эдвард смотрел на нее и вдруг понял, что мать — не просто мать, а кто-то большой и важный. Что она умеет то, что не умеют другие. В тот вечер он сказал ей: «Я тоже так хочу». Она устало улыбнулась и погладила его по голове: «Вырастешь — станешь. Только учись хорошо».
В том же году они с Виктором в очередной раз полезли на кран в порту, и Виктор сорвался — пролетел метра три, повис на какой-то арматуре. Эдвард спустился к нему, вытащил, дотащил до дома. У брата был сломан палец и разбита голова. Отец в тот раз не бил — долго смотрел на них, потом сказал: «Жить надоело? Если еще раз полезете — сам скину». Больше на краны не лазили.
К концу этого периода Эдвард уже твердо знал, что свяжет жизнь с морем или с больницей. Или с тем и другим сразу. Просто пока не понимал, как это совместить.
11.3. Подростковый период (12–18 лет)
Переходный возраст пришелся на конец 80-х — начало 90-х. В 14 лет попал в плохую компанию, начал курить, прогуливать школу. Мать устроила разнос, отец просто сказал: «Еще раз узнаю — выпорю, как сидорову козу». Сработало. В 15 лет начал помогать матери в больнице — подрабатывал санитаром, мыл полы, разносил анализы. Там, глядя на работу врачей, решил, что медицина — это его. В 17 лет ввязался в драку на танцах, получил первый серьезный шрам (заточкой под ребра). Отлежал неделю в своей же больнице, после чего завязал с уличными разборками. Школу окончил с тройками, но с твердой уверенностью, что пойдет в медицину.
11.4. Юность (18–30 лет)
После школы устроился санитаром в ЦГБ №3, как мать. Поступил заочно в мединститут — учился по ночам, работал днем. Было тяжело, но мать помогала, подбадривала. В 23 года познакомился с девушкой, даже собрался жениться, но разошлись через полгода — она не выдержала его графика: «Ты женат на больнице». В 27 лет закончил институт, получил диплом с отличием. На четвертом курсе умер отец — упал пьяным с пирса. Эдвард долго винил себя, что не уследил, но потом отпустил. В 29 лет стал заведующим отделением — молодой, дерзкий, но толковый. Мать им гордилась. В 30 лет пошел в ординатуру.
11.5. Зрелость (30–60 лет) — текущий возраст 52 года
В 35 лет стал заместителем главного врача по лечебной работе. В 45 лет, когда мать умерла от инсульта прямо на работе, чуть не ушел с должности — не мог находиться в этих стенах. Коллеги поддержали, главврач уговорил остаться. Остался, но стал жестче, замкнутее.
Самое значимое событие случилось семь лет назад, в 45 лет. На рыбалке, в конце августа, вытащил огромного осьминога. Тот обрызгал его чернилами, и они въелись в кожу намертво. Все тело ниже подбородка покрылось черными узорами, которые живут своей жизнью. Эдвард не стал прятаться — принял это как часть себя. На работе и в быту ведет себя обычно, не стесняясь черного тела. Коллеги привыкли, на городских совещаниях тоже перестали обращать внимание.
Сейчас ему 52. Продолжает работать замом главврача, лечит людей, разруливает больничные конфликты, выбивает финансирование. По выходным ездит на рыбалку. Живет один, женщин нет — как-то не сложилось после той первой неудачной попытки. Говорит: «Я женат на больнице и на море».
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас
Эдвард Милонов живет в своей старой однушке в районе порта. Работает заместителем главврача ЦГБ №3. Дни проходят в кабинете, на планерках, в отделениях, на разборах жалоб. Вечерами — отчеты, документы, звонки. Выходные, если удается вырваться, проводит на рыбалке: садится в старенькую «шестерку» и едет на залив. Иногда берет с собой кого-то из коллег или соседей, но чаще один.
Чернильные узоры на теле продолжают жить — пульсируют в такт прибою, меняют форму. Эдвард изучил их, привык, даже находит в этом своеобразную эстетику. В бане мужики привыкли, на пляже не стесняется раздеваться. Отношения с женщинами не складываются — говорит, уже поздно, да и не до того.
Иногда по ночам ему снится море. И большие глаза осьминога, смотрящие на него с тоской и злостью. Он не знает, что это значит, но чувствует, что их встреча была не случайна.
13. Планы на будущее
11.1. Раннее детство (0–3 года)
Эдвард появился на свет 21 июня 1974 года в старом портовом городе, в родильном доме, который находился через три квартала от дома, где он потом провел все детство. Роды были тяжелыми — мать потом рассказывала, что чуть не потеряла его, но Эдвард оказался цепким, выкарабкался.
Первые три года жизни прошли в коммунальной квартире на втором этаже дореволюционного дома с облупленной штукатуркой. Квартира была огромной, но набитой людьми — пять семей, одна кухня, один туалет, бесконечные очереди по утрам. Милоновы занимали одну комнату — двенадцать квадратных метров с высоким потолком и окном во двор, где вечно сушилось белье и орали коты.
Мать, Анна Григорьевна, работала медсестрой в ЦГБ №3. Она уходила затемно, возвращалась затемно, и Эдварда воспитывала вся коммуналка. Соседка тетя Клава из двадцать пятой кормила кашей, дед Кузьмич из тридцать первой качал на колене, старшие дети таскали на руках. Эдвард был общим ребенком — шумным, любопытным, вечно лезущим куда не надо.
Первые осознанные воспоминания — запахи. Запах моря, который в этом городе был везде: он проникал в открытые форточки, въедался в шторы, смешивался с запахом борща из общей кухни. Запах маминых рук — хлорка, лекарства, больничное мыло. Когда она приходила с работы и брала его на руки, он зарывался носом в ее ладони и знал: это мама.
Отца, Петра Ильича, он в этом возрасте видел реже. Тот работал в порту, потом уходил в рейсы на траулере. Когда возвращался — пах рыбой, соляркой, потом и табаком. Приносил засахаренные конфеты в целлофане, смешные ракушки, однажды притащил маленькую медузу в банке — Эдвард смотрел на нее часами, пока она не превратилась в мутную воду.
В год и три месяца Эдвард сделал первые шаги — в коридоре коммуналки, держась за руку тети Клавы. В два года научился открывать щеколду на двери и однажды выполз на лестницу — нашли через полчаса на чердаке, перепачканного угольной пылью, но счастливого. Мать плакала, отец смеялся и говорил: «Наш парень, исследователь».
В три года у Эдварда появился первый друг — соседский кот Барсик, которого он таскал за хвост, пока кот не начал давать сдачи. С тех пор Эдвард научился уважать чужое пространство.
11.2. Детство (3–12 лет)
С трех лет жизнь Эдварда расширилась до масштабов всего двора, а потом и всего района. Коммуналка осталась домом, но настоящая жизнь была там — на улице, в порту, на пустырях.
В четыре года он уже бегал с пацанами постарше, лазил по гаражам, знал все чердаки в округе. Мать ругалась, но отец говорил: «Пусть учится. В мужика растет».
В пять лет случилась первая серьезная драка — с мальчишкой из соседнего двора, который обидел девочку из их коммуналки. Эдвард влепил ему по лицу кулаком, пришел домой с разбитой губой и гордостью. Мать ахала, отец молча пожал руку.
В шесть лет отец впервые взял его на рыбалку. Эдвард помнил этот день всю жизнь — раннее утро, холодный туман над водой, отцовские руки, насаживающие наживку, и тот момент, когда поплавок дернулся, а он, маленький, сжимал удилище изо всех сил. Камбала была смешная — плоская, с глазами на одной стороне, но для шестилетнего Эдварда это было чудо. Он таскал ее в ведерке три дня, пока мать не сказала, что рыба протухла и пора выкидывать.
Семи лет пошел в школу. Учился без интереса — читать научился рано, но книжки не любил, кроме тех, где были картинки про море и животных. В тетрадях вечно рисовал рыбацкие лодки, чаек, волны. Учительница вздыхала, ставила тройки, но за поведение часто влетало — Эдвард не умел сидеть смирно, вертелся, лез к соседям, спорил.
С братом Виктором, который был старше на четыре года, они были не разлей вода. Виктор учил его курить за гаражами (Эдварда вырвало, больше не пробовал до пятнадцати лет), лазить по кранам в порту (один раз чуть не сорвались оба, получили от отца ремня), воровать яблоки в чужих садах. Садоводы гонялись за ними с палками, но пацаны были быстрые.
В восемь лет Эдвард впервые увидел, как тонет человек. На пляже, далеко от берега, какой-то мужик захлебнулся, не доплыл. Тело вытащили, откачивали долго, но не спасли. Эдвард стоял в толпе зевак и смотрел на бледное тело на песке. В тот вечер он спросил мать: «А ты таких в больнице видишь?» Мать обняла его и сказала: «Вижу. Потому и работаю там, чтобы меньше было».
В девять лет начал помогать матери в больнице. Сначала просто сидел в ординаторской, рисовал, пока она была на смене. Потом начал подносить бумаги, бегать в регистратуру, однажды даже помог санитарке протереть каталку. Ему нравилось в больнице — там пахло так же, как мамины руки, и все было серьезно, по-взрослому. Врачи сначала косились на пацана, но потом привыкли — свой, Милоновский.
В десять лет вступился за слабого — во дворе били мальчишку из другой школы. Эдвард влез в драку, получил по ребрам, но мальчишку отбил. С тех пор за ним закрепилась репутация справедливого. Не лидера, но того, к кому можно прийти за защитой.
В одиннадцать лет впервые попробовал алкоголь — старшие ребята угостили портвейном за гаражами. Напился до тошноты, еле дополз до дома, врал матери, что это живот болит. Больше до института к спиртному не тянуло.
В двенадцать лет случилось важное событие — он впервые увидел, как мать спасает человека. В больницу привезли мужика с ножевым, она прямо в коридоре, не дожидаясь врача, зажимала рану руками, орала на санитаров, тащила каталку. Эдвард смотрел на нее и вдруг понял, что мать — не просто мать, а кто-то большой и важный. Что она умеет то, что не умеют другие. В тот вечер он сказал ей: «Я тоже так хочу». Она устало улыбнулась и погладила его по голове: «Вырастешь — станешь. Только учись хорошо».
В том же году они с Виктором в очередной раз полезли на кран в порту, и Виктор сорвался — пролетел метра три, повис на какой-то арматуре. Эдвард спустился к нему, вытащил, дотащил до дома. У брата был сломан палец и разбита голова. Отец в тот раз не бил — долго смотрел на них, потом сказал: «Жить надоело? Если еще раз полезете — сам скину». Больше на краны не лазили.
К концу этого периода Эдвард уже твердо знал, что свяжет жизнь с морем или с больницей. Или с тем и другим сразу. Просто пока не понимал, как это совместить.
11.3. Подростковый период (12–18 лет)
Переходный возраст пришелся на конец 80-х — начало 90-х. В 14 лет попал в плохую компанию, начал курить, прогуливать школу. Мать устроила разнос, отец просто сказал: «Еще раз узнаю — выпорю, как сидорову козу». Сработало. В 15 лет начал помогать матери в больнице — подрабатывал санитаром, мыл полы, разносил анализы. Там, глядя на работу врачей, решил, что медицина — это его. В 17 лет ввязался в драку на танцах, получил первый серьезный шрам (заточкой под ребра). Отлежал неделю в своей же больнице, после чего завязал с уличными разборками. Школу окончил с тройками, но с твердой уверенностью, что пойдет в медицину.
11.4. Юность (18–30 лет)
После школы устроился санитаром в ЦГБ №3, как мать. Поступил заочно в мединститут — учился по ночам, работал днем. Было тяжело, но мать помогала, подбадривала. В 23 года познакомился с девушкой, даже собрался жениться, но разошлись через полгода — она не выдержала его графика: «Ты женат на больнице». В 27 лет закончил институт, получил диплом с отличием. На четвертом курсе умер отец — упал пьяным с пирса. Эдвард долго винил себя, что не уследил, но потом отпустил. В 29 лет стал заведующим отделением — молодой, дерзкий, но толковый. Мать им гордилась. В 30 лет пошел в ординатуру.
11.5. Зрелость (30–60 лет) — текущий возраст 52 года
В 35 лет стал заместителем главного врача по лечебной работе. В 45 лет, когда мать умерла от инсульта прямо на работе, чуть не ушел с должности — не мог находиться в этих стенах. Коллеги поддержали, главврач уговорил остаться. Остался, но стал жестче, замкнутее.
Самое значимое событие случилось семь лет назад, в 45 лет. На рыбалке, в конце августа, вытащил огромного осьминога. Тот обрызгал его чернилами, и они въелись в кожу намертво. Все тело ниже подбородка покрылось черными узорами, которые живут своей жизнью. Эдвард не стал прятаться — принял это как часть себя. На работе и в быту ведет себя обычно, не стесняясь черного тела. Коллеги привыкли, на городских совещаниях тоже перестали обращать внимание.
Сейчас ему 52. Продолжает работать замом главврача, лечит людей, разруливает больничные конфликты, выбивает финансирование. По выходным ездит на рыбалку. Живет один, женщин нет — как-то не сложилось после той первой неудачной попытки. Говорит: «Я женат на больнице и на море».
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас
Эдвард Милонов живет в своей старой однушке в районе порта. Работает заместителем главврача ЦГБ №3. Дни проходят в кабинете, на планерках, в отделениях, на разборах жалоб. Вечерами — отчеты, документы, звонки. Выходные, если удается вырваться, проводит на рыбалке: садится в старенькую «шестерку» и едет на залив. Иногда берет с собой кого-то из коллег или соседей, но чаще один.
Чернильные узоры на теле продолжают жить — пульсируют в такт прибою, меняют форму. Эдвард изучил их, привык, даже находит в этом своеобразную эстетику. В бане мужики привыкли, на пляже не стесняется раздеваться. Отношения с женщинами не складываются — говорит, уже поздно, да и не до того.
Иногда по ночам ему снится море. И большие глаза осьминога, смотрящие на него с тоской и злостью. Он не знает, что это значит, но чувствует, что их встреча была не случайна.
13. Планы на будущее
- Доработать до пенсии (осталось 8 лет), подготовить толкового преемника.
- Купить новую удочку, спиннинг помощнее.
- Съездить на Байкал — половить омуля, посмотреть другую воду.
- Написать небольшую книгу (или хотя бы заметки) о работе в больнице — зарисовки, случаи, наблюдения. Ни для печати, для себя.
- Не прятаться. Жить как жил. Если чернила останутся навсегда — значит так надо.
14. Итог
Эдвард Милонов — человек, которого море отметило навсегда. Заместитель главного врача, заядлый рыбак, черный до пояса, с чистым лицом и спокойной совестью. Он не герой, не святой, не жертва. Он просто живет свою жизнь — лечит людей, таскает рыбу, дышит соленым воздухом. И ждет, сам не зная чего. Может быть, новой встречи с тем осьминогом. А может быть, просто следующего утра, когда можно будет снова закинуть удочку и смотреть на воду.
Эдвард Милонов — человек, которого море отметило навсегда. Заместитель главного врача, заядлый рыбак, черный до пояса, с чистым лицом и спокойной совестью. Он не герой, не святой, не жертва. Он просто живет свою жизнь — лечит людей, таскает рыбу, дышит соленым воздухом. И ждет, сам не зная чего. Может быть, новой встречи с тем осьминогом. А может быть, просто следующего утра, когда можно будет снова закинуть удочку и смотреть на воду.
Последнее редактирование:
