Roman_Gyerra
Дворовый бро
ИГРОК
Регистрация:31.07.2023
Сообщения:14
Реакции:2
Баллы:80
1. Фамилия Имя Отчество (ID):
Гуерра Роман Игоревич — [46-989]
2. Возраст и дата рождения:
07.07.1999 — 27 лет
3. Фотографии персонажа:



4. Пол:
Мужской
5. Вероисповедание:
христианство
6. Национальность:
Русский
7.Мать — Гуерра Марина Дмитриевна (флорист, владелица небольшой цветочной лавки, проживает в Казани)
Отец — Гуерра Игорь Павлович (бывший капитан речного флота, ныне работает диспетчером в порту)
7.1. Братья/сёстры:**
Старший брат — Гуерра Дмитрий Игоревич (28 лет, работает судовым механиком на грузовом судне, часто в рейсах)
8. Внешний вид:**
Мужчина чуть выше среднего роста (около 183 см), худощавого, жилистого телосложения.
Лицо всегда с лёгкой щетиной, тёмные волосы коротко стрижены.
Одежду носит преимущественно в Чёрно-серых, морских оттенках — от парки до ботинок.
9. Особые приметы:
Шрам на левой голени (остался после несчастного случая на причале в подростковом возрасте).
Татуировка в виде блек ворка на всё тело, и несколько красных партаков на руках.
10. Образование:
Среднее специальное — речное училище (судовождение), г. Казань.
Дополнительно прошёл курсы по навигационной гидрологии и охране труда на флоте.
11. Жизненная линия:
11.1. Раннее детство (0–3 года): рос в портовом районе Казани, у воды. С младенчества засыпал под гудки буксиров и шум дождя.
В тесной квартире на втором этаже старого дома окна выходили прямо на акваторию: сквозь щели в рамах тянуло сыростью и запахом мокрого дерева. Мама вешала на батарею промокшие варежки и шептала: «Это запах реки, он добрый». Отец, бывавший дома урывками, приносил с собой не только запах машинного масла, но и маленькие трофеи: латунную пуговицу с кителя, обломок сигнального фонаря, который тут же становился игрушкой. Однажды, когда ребёнку не было и двух лет, во время сильного ливня прорвало трубу в коридоре: вода хлынула по полу, мама схватила его на руки и выбежала под дождь, а отец вернулся из рейса раньше срока, будто почувствовал беду. Этот случай отпечатался не в памяти, а в теле — в привычке вслушиваться в каждый звук за стеной и ждать, когда всё снова станет спокойно. Запах сырости и гудков стал для него родным, почти убаюкивающим.
11.2. Детство (3–12 лет): каждый день проводил на набережной, ждал отца из рейсов. Коллекционировал речные карты, мечтал ходить по тем же маршрутам. Однажды упал с бетонного парапета причала — отсюда шрам на ноге.
Он знал расписание буксиров лучше, чем расписание уроков, и мог по одному гудку угадать, какой теплоход заходит в бухту. На набережной его знали все: сторож дядя Миша давал ему старые лоцманские журналы, в которых мальчик обводил маршруты цветными карандашами, а лоточница тётя Галя приберегала для него горячий пирожок. Карты он хранил в жестяной коробке из-под печенья, подклеивая уголки скотчем и подписывая даты, когда отец бывал в тех местах. В тот день, когда он упал с парапета, всё случилось из‑за чайки: птица села на край плиты, и он потянулся, чтобы рассмотреть её поближе. Падение было коротким, но шрам остался как напоминание о том, что набережная — не детская площадка, а место, где нужно держать равновесие и смотреть под ноги. После этого случая отец впервые взял его в короткий рейс до Свияжска: показал, как читают створные знаки, как слушают воду и почему тишина на реке бывает опаснее шторма. С тех пор ожидание отца стало не просто привычкой, а частью его собственной навигации: он учился чувствовать время по волнам и по ветру.
11.3. Подростковый период (12–18 лет): стал замкнутым и серьёзным. После рейса, в котором отец получил травму спины, взял на себя часть домашних дел. Поступил в речное училище, параллельно подрабатывал грузчиком в порту.
Травма отца ударила не только по семье, но и по его мечтам: вместо того чтобы грезить дальними рейсами, он начал учиться видеть тяжесть в каждом движении. Дома он научился варить простые, но сытные блюда, стирать и гладить так, чтобы отцу не приходилось лишний раз наклоняться, и даже освоил основы домашней аптечки. В училище он держался особняком: не участвовал в шумных спорах, но на практике был первым, кто замечал, как ведёт себя судно на волне, и знал, почему трос нельзя вязать наспех. Подработка в порту стала для него школой ответственности: тяжёлые мешки и ящики учили не только силе, но и такту — как не сорвать спину, как работать в связке и как вовремя сказать «стоп», если напарник берёт больше, чем может унести. Однажды во время разгрузки баржи начался ливень, и бригада укрылась под навесом, а он остался довязывать последний узел, чтобы груз не унесло течением. Этот поступок запомнили все, и с тех пор к нему стали относиться не как к мальчишке, а как к человеку, на которого можно положиться. Замкнутость его была не от равнодушия, а от привычки держать всё внутри и не перекладывать тяжесть на других.
11.4. Юность (18–27 лет): отработал несколько навигаций на пассажирских и грузовых судах по Волге. После смерти матери вернулся в Казань, чтобы не оставлять отца одного. Стал связующим звеном семьи: брат в рейсах, отец на суше — он держит их обоих на одном канате. Отличается молчаливостью, надёжностью и обострённым чувством ответственности.
На судах он быстро прошёл путь от практиканта до помощника капитана: его ценили за умение не суетиться в шторм и за то, что он всегда знал, где лежит запасной трос и когда пора менять вахту. Пассажирские рейсы научили его видеть людей: он замечал, кто впервые вышел на палубу, кто боится воды, а кто ищет в реке ответы на свои вопросы. Грузовые рейсы закалили его терпение: там не было романтики, зато была работа, которая требовала точности и дисциплины. Смерть матери стала для него точкой невозврата: он понял, что дом — это не стены, а те, кто в них остаётся. Вернувшись в Казань, он не стал искать другую работу, а устроился на местное судно, чтобы быть рядом с отцом и при этом не терять связь с рекой. Брат, который ушёл в дальние рейсы, часто звонил ему не по делу, а просто чтобы услышать голос и знать, что дома всё в порядке. Он стал тем самым канатом, который держит семью: не кричит, не даёт советов, но всегда отвечает на звонок, помнит дни рождения, привозит отцу свежие газеты и следит, чтобы в доме было тепло. Его молчаливость — не холодность, а способ беречь силы для того, что действительно важно. Ответственность стала его тихим обещанием: он не говорит «я всё сделаю», но делает ровно столько, сколько нужно, и никогда не подводит.
12. Настоящее время:**
Проживает в Казани, в старом доме у набережной. Работает диспетчером-дублёром в порту, параллельно помогает отцу с документами и лечением. С братом поддерживает связь через бортовой журнал и спутниковые сообщения — следит, чтобы тот не оставался без поддержки в долгих рейсах.
Свободное время проводит у воды: ходит на свайный пирс в старой части порта, пьёт чай из термоса, слушает ветер. Иногда на выходных уходит на лодке по протокам Волги — туда, где нет связи и людей.
Любит всё, что связано с рекой и маршрутом, — карты, маяки, туманные сигналы. Считает, что река учит терпению, а маршрут — дисциплине.
13. Планы на будущее:
Мечтает открыть небольшую базу отдыха на одном из волжских островов — место, где уставшие люди смогут остановиться, выдохнуть и услышать тишину. Хочет, чтобы там было всё просто: вода, костёр, небо и никакой суеты. Накапливает деньги и присматривает участок.
14. Итог:
Гуерра Роман Игоревич — сдержанный, цепкий и верный человек, которого река научила ждать, а семья — держаться. Не любит лишних слов, но на него всегда можно опереться.
-Автор биографии: Роман Гуерра [46-989]
Гуерра Роман Игоревич — [46-989]
2. Возраст и дата рождения:
07.07.1999 — 27 лет
3. Фотографии персонажа:



4. Пол:
Мужской
5. Вероисповедание:
христианство
6. Национальность:
Русский
7.Мать — Гуерра Марина Дмитриевна (флорист, владелица небольшой цветочной лавки, проживает в Казани)
Отец — Гуерра Игорь Павлович (бывший капитан речного флота, ныне работает диспетчером в порту)
7.1. Братья/сёстры:**
Старший брат — Гуерра Дмитрий Игоревич (28 лет, работает судовым механиком на грузовом судне, часто в рейсах)
8. Внешний вид:**
Мужчина чуть выше среднего роста (около 183 см), худощавого, жилистого телосложения.
Лицо всегда с лёгкой щетиной, тёмные волосы коротко стрижены.
Одежду носит преимущественно в Чёрно-серых, морских оттенках — от парки до ботинок.
9. Особые приметы:
Шрам на левой голени (остался после несчастного случая на причале в подростковом возрасте).
Татуировка в виде блек ворка на всё тело, и несколько красных партаков на руках.
10. Образование:
Среднее специальное — речное училище (судовождение), г. Казань.
Дополнительно прошёл курсы по навигационной гидрологии и охране труда на флоте.
11. Жизненная линия:
11.1. Раннее детство (0–3 года): рос в портовом районе Казани, у воды. С младенчества засыпал под гудки буксиров и шум дождя.
В тесной квартире на втором этаже старого дома окна выходили прямо на акваторию: сквозь щели в рамах тянуло сыростью и запахом мокрого дерева. Мама вешала на батарею промокшие варежки и шептала: «Это запах реки, он добрый». Отец, бывавший дома урывками, приносил с собой не только запах машинного масла, но и маленькие трофеи: латунную пуговицу с кителя, обломок сигнального фонаря, который тут же становился игрушкой. Однажды, когда ребёнку не было и двух лет, во время сильного ливня прорвало трубу в коридоре: вода хлынула по полу, мама схватила его на руки и выбежала под дождь, а отец вернулся из рейса раньше срока, будто почувствовал беду. Этот случай отпечатался не в памяти, а в теле — в привычке вслушиваться в каждый звук за стеной и ждать, когда всё снова станет спокойно. Запах сырости и гудков стал для него родным, почти убаюкивающим.
11.2. Детство (3–12 лет): каждый день проводил на набережной, ждал отца из рейсов. Коллекционировал речные карты, мечтал ходить по тем же маршрутам. Однажды упал с бетонного парапета причала — отсюда шрам на ноге.
Он знал расписание буксиров лучше, чем расписание уроков, и мог по одному гудку угадать, какой теплоход заходит в бухту. На набережной его знали все: сторож дядя Миша давал ему старые лоцманские журналы, в которых мальчик обводил маршруты цветными карандашами, а лоточница тётя Галя приберегала для него горячий пирожок. Карты он хранил в жестяной коробке из-под печенья, подклеивая уголки скотчем и подписывая даты, когда отец бывал в тех местах. В тот день, когда он упал с парапета, всё случилось из‑за чайки: птица села на край плиты, и он потянулся, чтобы рассмотреть её поближе. Падение было коротким, но шрам остался как напоминание о том, что набережная — не детская площадка, а место, где нужно держать равновесие и смотреть под ноги. После этого случая отец впервые взял его в короткий рейс до Свияжска: показал, как читают створные знаки, как слушают воду и почему тишина на реке бывает опаснее шторма. С тех пор ожидание отца стало не просто привычкой, а частью его собственной навигации: он учился чувствовать время по волнам и по ветру.
11.3. Подростковый период (12–18 лет): стал замкнутым и серьёзным. После рейса, в котором отец получил травму спины, взял на себя часть домашних дел. Поступил в речное училище, параллельно подрабатывал грузчиком в порту.
Травма отца ударила не только по семье, но и по его мечтам: вместо того чтобы грезить дальними рейсами, он начал учиться видеть тяжесть в каждом движении. Дома он научился варить простые, но сытные блюда, стирать и гладить так, чтобы отцу не приходилось лишний раз наклоняться, и даже освоил основы домашней аптечки. В училище он держался особняком: не участвовал в шумных спорах, но на практике был первым, кто замечал, как ведёт себя судно на волне, и знал, почему трос нельзя вязать наспех. Подработка в порту стала для него школой ответственности: тяжёлые мешки и ящики учили не только силе, но и такту — как не сорвать спину, как работать в связке и как вовремя сказать «стоп», если напарник берёт больше, чем может унести. Однажды во время разгрузки баржи начался ливень, и бригада укрылась под навесом, а он остался довязывать последний узел, чтобы груз не унесло течением. Этот поступок запомнили все, и с тех пор к нему стали относиться не как к мальчишке, а как к человеку, на которого можно положиться. Замкнутость его была не от равнодушия, а от привычки держать всё внутри и не перекладывать тяжесть на других.
11.4. Юность (18–27 лет): отработал несколько навигаций на пассажирских и грузовых судах по Волге. После смерти матери вернулся в Казань, чтобы не оставлять отца одного. Стал связующим звеном семьи: брат в рейсах, отец на суше — он держит их обоих на одном канате. Отличается молчаливостью, надёжностью и обострённым чувством ответственности.
На судах он быстро прошёл путь от практиканта до помощника капитана: его ценили за умение не суетиться в шторм и за то, что он всегда знал, где лежит запасной трос и когда пора менять вахту. Пассажирские рейсы научили его видеть людей: он замечал, кто впервые вышел на палубу, кто боится воды, а кто ищет в реке ответы на свои вопросы. Грузовые рейсы закалили его терпение: там не было романтики, зато была работа, которая требовала точности и дисциплины. Смерть матери стала для него точкой невозврата: он понял, что дом — это не стены, а те, кто в них остаётся. Вернувшись в Казань, он не стал искать другую работу, а устроился на местное судно, чтобы быть рядом с отцом и при этом не терять связь с рекой. Брат, который ушёл в дальние рейсы, часто звонил ему не по делу, а просто чтобы услышать голос и знать, что дома всё в порядке. Он стал тем самым канатом, который держит семью: не кричит, не даёт советов, но всегда отвечает на звонок, помнит дни рождения, привозит отцу свежие газеты и следит, чтобы в доме было тепло. Его молчаливость — не холодность, а способ беречь силы для того, что действительно важно. Ответственность стала его тихим обещанием: он не говорит «я всё сделаю», но делает ровно столько, сколько нужно, и никогда не подводит.
12. Настоящее время:**
Проживает в Казани, в старом доме у набережной. Работает диспетчером-дублёром в порту, параллельно помогает отцу с документами и лечением. С братом поддерживает связь через бортовой журнал и спутниковые сообщения — следит, чтобы тот не оставался без поддержки в долгих рейсах.
Свободное время проводит у воды: ходит на свайный пирс в старой части порта, пьёт чай из термоса, слушает ветер. Иногда на выходных уходит на лодке по протокам Волги — туда, где нет связи и людей.
Любит всё, что связано с рекой и маршрутом, — карты, маяки, туманные сигналы. Считает, что река учит терпению, а маршрут — дисциплине.
13. Планы на будущее:
Мечтает открыть небольшую базу отдыха на одном из волжских островов — место, где уставшие люди смогут остановиться, выдохнуть и услышать тишину. Хочет, чтобы там было всё просто: вода, костёр, небо и никакой суеты. Накапливает деньги и присматривает участок.
14. Итог:
Гуерра Роман Игоревич — сдержанный, цепкий и верный человек, которого река научила ждать, а семья — держаться. Не любит лишних слов, но на него всегда можно опереться.
-Автор биографии: Роман Гуерра [46-989]
Последнее редактирование: