Д
Даниэль Барнес
Дворовый бро
ЛИДЕР ФРАКЦИИ
Регистрация:26.06.2024
Сообщения:10
Реакции:0
Баллы:70
1. Даниэль Барнес | 955 400
2. 30 Лет, 01.04.1994
3. Фото
4. Мужской пол
5. Христианство
6. Итальянец
7. Даниэль Барнес
8. Имеется много татуировок
9. Высшее юридическое
10. Жизненная линия:
Часть I: Улицы Бруклина (Детство и юность)
Даниэль родился в 1994 году в Бруклине, в районе Бенсонхерст — районе, который в 90-е и 2000-е ещё хранил отголоски старой итало-американской криминальной романтики, но уже стремительно менялся. Его отец, Майкл Барнес, был не «большим боссом», а мелким, но уважаемым предпринимателем — владельцем тату-салона с сомнительной репутацией. Салон был местом, где крестили младенцев, заключали пари и «решали вопросы». Мать, Элеонора, была учительницей итальянского языка и страстной любительницей вин. Именно она привила сыну вкус к сложным ароматам и историям, скрытым в бутылках, контрастируя с брутальным миром отца.
Детство Даниэля прошло между двумя полюсами: запахом краски и крови в салоне отца и тонким запахом тосканского «Брунелло», который мама открывала по воскресеньям. Он был наблюдательным, тихим, но не мягким. В 13 лет он уже развозил на велике «заказы» от отца — конверты, маленькие пакеты. Он выучил первый урок: язык улицы — это язык намеков, уважения и силы. Но главным его уроком стала смерть отца в 2010 году — Майкла застрелили в собственном салоне во время разборок из-за долгов с одной из новых, более жестоких и беспринципных группировок. Правосудие ограничилось формальным расследованием. Мир для Даниэля перевернулся. Романтика улиц испарилась, оставив горький осадок беспомощности.
Часть II: Москва-река вместо Гудзона (Переезд и адаптация)
Элеонора, сломленная горем, решила начать все с чистого листа. Её сестра (тётя Даниэля) много лет жила в Москве, выйдя замуж за русского бизнесмена, связанного с поставками элитного алкоголя. В 2011 году, в 17 лет, Даниэль оказался в холодном, огромном, неуютном, но бешено энергичном мегаполисе. Москва встретила его серым небом, кириллицей, которую он учил по вывескам, и всеобщим безразличием.
Адаптация была жестокой. Языковой барьер, чуждые правила, насмешки над акцентом и манерой одеваться закалили его характер. Он пошел в русскую школу, но его настоящим университетом стали московские дворы и подъезды. Он быстро понял, что иерархия и законы улицы здесь те же, что и в Бруклине, только обёрнуты в другую оболочку. Агрессию он научился сдерживать, переводя её в холодную, расчётливую наблюдательность. Его американское происхождение из недостатка превратилось в козырь — оно выделяло его, давало ауру «своего парня с Запада».
Часть III: Вино и кровь (Вступление в LA Cosa Nostra в Москве)
После школы Даниэль поступил в университет на менеджмент, но его настоящий интерес лежал в другом. Он начал помогать дяде в бизнесе, быстро освоив специфику российского рынка элитного алкоголя: контракты, тендеры, «договорённости», откаты. Он видел, кто реально контролирует потоки дорогого вискаря и вина в ночные клубы и рестораны премиум-класса. Это была не русская мафия в классическом понимании, а одна из её современных, гибридных форм — структура, которую внутри, с иронией и ностальгией, называли «La Cosa Nostra». Название было данью голливудским образам, но суть была суровой московской реальностью. Это была организация, сочетающая старые воровские понятия с методами современного рейдерства и крышевания бизнеса.
Ключом для Даниэля стало виноделие, а точнее — его глубокие, почти инстинктивные знания, полученные от матери. Он начал с малого: консультировал «братьев» по выбору вина для ресторанов, которые они контролировали. Он мог отличить подлинный «Petrus» от искусной подделки, знал, какое бордо подать на переговорах, чтобы произвести впечатление, а какое «колифорнийское зинфанделе» идеально подойдет для неформальной вечеринки.
Его «крещение» произошло не в перестрелке, а в подвале частной винотеки, принадлежавшей одному из «старших» организации. Туда привезли конкурирующего поставщика, который решил работать в обход структуры. Даниэлю, как эксперту и человеку, который должен был доказать свою полезность не только знаниями, поручили «провести дегустацию». Спокойно, без лишних слов, он налил бутычку редкого «Бароло» — и бутылку дешёвого портвейна. Он объяснил, как первое вино — это честь, традиция и прибыль, а второе — жадность и неуважение. После его слов «неуважение нужно исправлять» последовала тишина, а затем — кивок босса. Физическую работу делали другие, но моральную ответственность и статус «своего» получил Даниэль.
Он не стал «солдатом» в классическом понимании. Он стал специалистом — связующим звеном между грубой силой и миром роскоши. Его американское прошлое, знание языков, понимание западного менталитета и, главное, безупречный вкус в вине сделали его незаменимым для бизнеса «LA Cosa Nostra», который всё больше уходил в тень легального и полулегального бизнеса класса «люкс». Он не носил кольт, как его отец, но его оружием стали контракт на поставку, виноградник в Тоскане, купленный через подставных лиц, и умение разливать вино так, чтобы за столом забывали, что оно оплачено кровью.
Современность:
Сегодня Даниэлю под 30. Он успешный, молодой винодел и импортер, частый гость на светских раутах. У него безупречные манеры и тосканский загар. Лишь немногие видят в его спокойных глазах отражение бруклинских переулков и московских подвалов, и лишь избранные знают, что его лучшие вина выдерживаются не только в дубовых бочках, но и в молчании. Его главный принцип, усвоенный из двух жизней: «Настоящее терпкое вино, как и настоящая власть, не требует суеты».
2. 30 Лет, 01.04.1994
3. Фото
4. Мужской пол
5. Христианство
6. Итальянец
7. Даниэль Барнес
8. Имеется много татуировок
9. Высшее юридическое
10. Жизненная линия:
Часть I: Улицы Бруклина (Детство и юность)
Даниэль родился в 1994 году в Бруклине, в районе Бенсонхерст — районе, который в 90-е и 2000-е ещё хранил отголоски старой итало-американской криминальной романтики, но уже стремительно менялся. Его отец, Майкл Барнес, был не «большим боссом», а мелким, но уважаемым предпринимателем — владельцем тату-салона с сомнительной репутацией. Салон был местом, где крестили младенцев, заключали пари и «решали вопросы». Мать, Элеонора, была учительницей итальянского языка и страстной любительницей вин. Именно она привила сыну вкус к сложным ароматам и историям, скрытым в бутылках, контрастируя с брутальным миром отца.
Детство Даниэля прошло между двумя полюсами: запахом краски и крови в салоне отца и тонким запахом тосканского «Брунелло», который мама открывала по воскресеньям. Он был наблюдательным, тихим, но не мягким. В 13 лет он уже развозил на велике «заказы» от отца — конверты, маленькие пакеты. Он выучил первый урок: язык улицы — это язык намеков, уважения и силы. Но главным его уроком стала смерть отца в 2010 году — Майкла застрелили в собственном салоне во время разборок из-за долгов с одной из новых, более жестоких и беспринципных группировок. Правосудие ограничилось формальным расследованием. Мир для Даниэля перевернулся. Романтика улиц испарилась, оставив горький осадок беспомощности.
Часть II: Москва-река вместо Гудзона (Переезд и адаптация)
Элеонора, сломленная горем, решила начать все с чистого листа. Её сестра (тётя Даниэля) много лет жила в Москве, выйдя замуж за русского бизнесмена, связанного с поставками элитного алкоголя. В 2011 году, в 17 лет, Даниэль оказался в холодном, огромном, неуютном, но бешено энергичном мегаполисе. Москва встретила его серым небом, кириллицей, которую он учил по вывескам, и всеобщим безразличием.
Адаптация была жестокой. Языковой барьер, чуждые правила, насмешки над акцентом и манерой одеваться закалили его характер. Он пошел в русскую школу, но его настоящим университетом стали московские дворы и подъезды. Он быстро понял, что иерархия и законы улицы здесь те же, что и в Бруклине, только обёрнуты в другую оболочку. Агрессию он научился сдерживать, переводя её в холодную, расчётливую наблюдательность. Его американское происхождение из недостатка превратилось в козырь — оно выделяло его, давало ауру «своего парня с Запада».
Часть III: Вино и кровь (Вступление в LA Cosa Nostra в Москве)
После школы Даниэль поступил в университет на менеджмент, но его настоящий интерес лежал в другом. Он начал помогать дяде в бизнесе, быстро освоив специфику российского рынка элитного алкоголя: контракты, тендеры, «договорённости», откаты. Он видел, кто реально контролирует потоки дорогого вискаря и вина в ночные клубы и рестораны премиум-класса. Это была не русская мафия в классическом понимании, а одна из её современных, гибридных форм — структура, которую внутри, с иронией и ностальгией, называли «La Cosa Nostra». Название было данью голливудским образам, но суть была суровой московской реальностью. Это была организация, сочетающая старые воровские понятия с методами современного рейдерства и крышевания бизнеса.
Ключом для Даниэля стало виноделие, а точнее — его глубокие, почти инстинктивные знания, полученные от матери. Он начал с малого: консультировал «братьев» по выбору вина для ресторанов, которые они контролировали. Он мог отличить подлинный «Petrus» от искусной подделки, знал, какое бордо подать на переговорах, чтобы произвести впечатление, а какое «колифорнийское зинфанделе» идеально подойдет для неформальной вечеринки.
Его «крещение» произошло не в перестрелке, а в подвале частной винотеки, принадлежавшей одному из «старших» организации. Туда привезли конкурирующего поставщика, который решил работать в обход структуры. Даниэлю, как эксперту и человеку, который должен был доказать свою полезность не только знаниями, поручили «провести дегустацию». Спокойно, без лишних слов, он налил бутычку редкого «Бароло» — и бутылку дешёвого портвейна. Он объяснил, как первое вино — это честь, традиция и прибыль, а второе — жадность и неуважение. После его слов «неуважение нужно исправлять» последовала тишина, а затем — кивок босса. Физическую работу делали другие, но моральную ответственность и статус «своего» получил Даниэль.
Он не стал «солдатом» в классическом понимании. Он стал специалистом — связующим звеном между грубой силой и миром роскоши. Его американское прошлое, знание языков, понимание западного менталитета и, главное, безупречный вкус в вине сделали его незаменимым для бизнеса «LA Cosa Nostra», который всё больше уходил в тень легального и полулегального бизнеса класса «люкс». Он не носил кольт, как его отец, но его оружием стали контракт на поставку, виноградник в Тоскане, купленный через подставных лиц, и умение разливать вино так, чтобы за столом забывали, что оно оплачено кровью.
Современность:
Сегодня Даниэлю под 30. Он успешный, молодой винодел и импортер, частый гость на светских раутах. У него безупречные манеры и тосканский загар. Лишь немногие видят в его спокойных глазах отражение бруклинских переулков и московских подвалов, и лишь избранные знают, что его лучшие вина выдерживаются не только в дубовых бочках, но и в молчании. Его главный принцип, усвоенный из двух жизней: «Настоящее терпкое вино, как и настоящая власть, не требует суеты».
Последнее редактирование:
