ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ Кассационная жалоба (представление) №17

[Николай Смирнов]

В Президиум Верховного суда
От:
Исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа
советника юстиции
Смирнова Николая Михайловича
моб.тел. +7 933 943 30 14
электронная почта smirnovlive@prosecutor-office.ru​

Кассационная жалоба (представление)
на приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 02 августа 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС в отношении Хараса Сергея Вячеславовича


СОДЕРЖАНИЕ
Часть I. Вводная
Часть II. Обстоятельства дела
Часть III. Фундаментальный анализ института общественно опасных последствий в составе должностной халатности
Часть IV. Доктринальный анализ причинно-следственной связи при длящемся бездействии должностного лица
Часть V. Нарушения норм процессуального права
Часть VI. Несоответствие приговора требованиям к судебному акту
Часть VII. Требования​

---

ЧАСТЬ I. ВВОДНАЯ

§ 1. Предмет и основание принесения представления

Настоящее кассационное представление приносится на приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 02 августа 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС, которым Харас Сергей Вячеславович оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с недоказанностью наступления обязательных для состава указанного преступления ущерба либо существенного нарушения охраняемых законом интересов государства, а также непосредственной причинной связи между его бездействием и инкриминируемыми последствиями.

Представление приносится в порядке, предусмотренном главой VIII Федерального конституционного закона от 24 октября 2025 года № 64-ФКЗ «О судебной системе» (далее — ФКЗ «О судебной системе»), главой VIII Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), а также в соответствии с полномочиями, предоставленными статьями 15, 28, 29, 37 Федерального закона от 25 июля 2025 года № 14-ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» (далее — ФЗ «О прокуратуре»).

Государственное обвинение находит указанный приговор незаконным в части выводов об отсутствии существенного нарушения охраняемых законом интересов государства и непосредственной причинной связи, необоснованным в части оценки доказательств, немотивированным в части игнорирования ключевых доводов стороны обвинения, и подлежащим отмене по основаниям, подробно излагаемым ниже.

§ 2. Правомочие заявителя

В соответствии с частью 1 статьи 38 ФКЗ «О судебной системе», право кассационного обжалования судебного решения принадлежит государственному обвинителю и (или) вышестоящему прокурору. Пункт 1 части 1 статьи 29 ФЗ «О прокуратуре» закрепляет, что сотрудник прокуратуры в пределах своей компетенции приносит в вышестоящий суд протест либо протест в порядке надзора на незаконное или необоснованное решение, приговор, определение или постановление суда. Часть 2 той же статьи устанавливает, что прокурор субъекта Российской Федерации или его заместитель независимо от участия в судебном разбирательстве вправе в пределах своей компетенции истребовать из суда любое дело или категорию дел, по которым решение, приговор, определение или постановление вступили в законную силу, и, усмотрев, что они являются незаконными или необоснованными, приносить протест в порядке надзора.

Настоящее представление приносится исполняющим обязанности прокурора Тверского федерального округа советником юстиции Смирновым Н.М., который поддерживал государственное обвинение в суде первой инстанции.

§ 3. Значение дела для формирования единообразной судебной практики

Настоящее дело имеет фундаментальное значение для формирования единообразной судебной практики по следующим вопросам, каждый из которых затрагивает основы уголовно-правовой доктрины и уголовного процесса:

• определение существенного нарушения охраняемых законом интересов государства как конструктивного признака должностной халатности, предусмотренной частью 2 статьи 80 УК РФ;
• установление причинно-следственной связи при длящемся бездействии должностного лица и отграничение длящегося бездействия от одномоментного;
• стандарты доказывания по делам о должностных преступлениях, в частности, вопрос о том, требуется ли для установления причинной связи абсолютная достоверность или достаточно разумной степени вероятности;
• требования к мотивированности оправдательных приговоров и недопустимость игнорирования судом ключевых доказательств стороны обвинения без приведения мотивов их отклонения;
• пределы судебного контроля за тактикой и методикой расследования, определяемых следователем самостоятельно.

Оправдательный приговор, постановленный с такими нарушениями закона, способен дезориентировать правоприменительную практику и создать опасный прецедент, при котором любое должностное лицо сможет избежать уголовной ответственности за халатность, ссылаясь на то, что последствия его бездействия не были абсолютно неотвратимыми, а причинная связь не является стопроцентно доказанной. Такой подход противоречит самому духу уголовного закона, направленного на защиту интересов государства и общества от преступных посягательств должностных лиц.

---

ЧАСТЬ II. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

§ 1. Фабула обвинения

Органами предварительного следствия Харас С.В. обвиняется в том, что 12 июля 2026 года, являясь начальником Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу, генерал-майором полиции, должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции в государственном органе, получил обязательный для исполнения запрос руководителя Главного следственного управления Следственного комитета России по Тверскому федеральному округу № 261-207-9 о предоставлении документов и сведений в отношении сотрудника Управления Царева Герцога, подозреваемого по уголовному делу № 04-СК-335.

Запрос содержал требование о предоставлении выписки из кадрового аудита, аудита взысканий и служебной характеристики на Царева Г. Указанные сведения находились в исключительном ведении Управления ФСВНГ по Тверскому федеральному округу и не могли быть получены следствием из каких-либо иных источников. Данное обстоятельство является ключевым для установления причинной связи, поскольку оно означает, что отсутствие ответа от Хараса С.В. было не просто одним из многих факторов, затруднявших расследование, а критическим, блокирующим фактором, парализовавшим работу следствия по данному направлению.

В нарушение части 1 статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации», обязывающей исполнять требования следователя незамедлительно или в указанный срок, Харас С.В., имея реальную возможность организовать подготовку и направление ответа, в том числе посредством дачи поручения подчиненным сотрудникам с надлежащим оформлением такого поручения, вследствие небрежного отношения к исполнению служебных обязанностей не обеспечил направление ответа в установленный срок. Бездействие Хараса С.В. длилось с 12 июля 2026 года как минимум до 19 июля 2026 года — даты его допроса в качестве подозреваемого, а фактически ответ на запрос так и не был предоставлен следствию.

Данное бездействие повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов государства: предварительное следствие по уголовному делу № 04-СК-335 было приостановлено, подозреваемый Царев Г. объявлен в федеральный розыск, государство утратило возможность осуществлять уголовное преследование лица, совершившего тяжкое преступление, а авторитету органов предварительного следствия и государственной власти в целом был нанесен существенный урон.

Первоначально действия Хараса С.В. квалифицировались по статье 81-1 УК РФ, предусматривающей ответственность за непредоставление сведений по требованию следователя. Постановлением следователя от 24 июля 2026 года квалификация изменена на часть 2 статьи 80 УК РФ в связи с отсутствием доказательств умышленного воспрепятствования расследованию и установлением небрежной формы вины. Данное решение подробно мотивировано в постановлении, приобщенном к материалам дела.

§ 2. Выводы суда первой инстанции

Суд первой инстанции признал установленными следующие фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела:

• факт получения Харасом С.В. запроса следственного органа и его неисполнения в установленный срок;
• небрежное отношение Хараса С.В. к исполнению должностных обязанностей, выразившееся в непринятии достаточных мер для своевременного и полного исполнения запроса при реальной возможности его исполнения;
• обязанность Хараса С.В. как руководителя государственного органа организовать сбор документов, проконтролировать подготовку ответа либо уведомить следственный орган о невозможности своевременного предоставления части сведений.

В данной части суд согласился с позицией государственного обвинителя и признал наличие в действиях Хараса С.В. двух из трех обязательных элементов состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ: объективной стороны в форме бездействия и субъективной стороны в форме небрежности.

Однако суд пришел к выводу, что третий обязательный элемент состава преступления — общественно опасные последствия в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов государства — и четвертый обязательный элемент — непосредственная причинная связь между бездействием Хараса С.В. и указанными последствиями — не доказаны стороной обвинения.

Именно в этой части приговор является незаконным и подлежит отмене, поскольку суд, правильно установив фактические обстоятельства бездействия и небрежности, неправильно применил уголовный закон к установленным им же фактам, что повлекло постановление необоснованного оправдательного приговора.

---

ЧАСТЬ III. ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ИНСТИТУТА ОБЩЕСТВЕННО ОПАСНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ В СОСТАВЕ ДОЛЖНОСТНОЙ ХАЛАТНОСТИ

§ 1. Общее учение об общественно опасных последствиях в материальных составах преступлений

В теории уголовного права общественно опасные последствия определяются как предусмотренный уголовным законом вред, причиняемый объекту уголовно-правовой охраны в результате совершения общественно опасного деяния. Последствия являются обязательным признаком объективной стороны материальных составов преступлений, к числу которых относится и состав, предусмотренный частью 2 статьи 80 УК РФ.

По своему характеру общественно опасные последствия подразделяются на материальные (имущественный ущерб, физический вред личности) и нематериальные (организационный, управленческий, репутационный вред, нарушение нормальной деятельности государственных и общественных институтов). Часть 2 статьи 80 УК РФ сконструирована таким образом, что охватывает оба вида последствий: законодатель использует формулировку «причинение ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства», где «ущерб» относится к материальным последствиям, а «существенное нарушение» — к нематериальным.

Применительно к должностным преступлениям нематериальные последствия выражаются в дезорганизации деятельности государственных органов, подрыве их авторитета, нарушении нормального функционирования системы государственного управления и правосудия, создании препятствий для реализации государством своих функций. Именно такие последствия наступили в результате бездействия Хараса С.В., и они подлежат уголовно-правовой оценке как существенное нарушение охраняемых законом интересов государства.

Важно подчеркнуть, что нематериальные последствия не требуют обязательного денежного исчисления. Их существенность определяется через характер нарушенных интересов, степень их нарушения, длительность нарушения и его обратимость. В данном случае нарушены интересы правосудия — одной из фундаментальных функций государства, — что само по себе свидетельствует о высокой степени общественной опасности содеянного.

§ 2. Правовая природа категории «существенное нарушение охраняемых законом интересов государства»

Категория «существенное нарушение охраняемых законом интересов государства» является оценочной, что предполагает необходимость ее конкретизации применительно к обстоятельствам каждого конкретного дела. В науке уголовного права под существенным нарушением понимается такое нарушение, которое по своему характеру и степени тяжести значительно выходит за рамки обычного дисциплинарного проступка и причиняет реальный, а не мнимый вред объекту уголовно-правовой охраны.

Существенность нарушения определяется через совокупность следующих критериев, каждый из которых подлежит самостоятельной оценке:

• характер нарушенных интересов — в данном деле нарушены интересы правосудия, которые являются одними из наиболее значимых публичных интересов, поскольку от их защиты зависит способность государства обеспечивать законность и правопорядок;
• степень нарушения — в результате бездействия Хараса С.В. предварительное следствие было приостановлено, что является максимально возможной степенью нарушения нормального хода расследования; уголовное дело не может двигаться дальше, виновное лицо не может быть привлечено к ответственности;
• длительность нарушения — следствие приостановлено на неопределенный срок, и до настоящего времени местонахождение Царева Г. не установлено, что свидетельствует о длящемся характере нарушения;
• обратимость нарушения — объявление подозреваемого в федеральный розыск свидетельствует о том, что нарушение не может быть устранено без значительных усилий государства, а его последствия носят труднообратимый характер;
• масштаб нарушения — нарушение затронуло деятельность не одного конкретного сотрудника, а целого следственного органа — Главного следственного управления СК России по Тверскому федеральному округу, — что свидетельствует о системном характере наступивших последствий.

Применение данных критериев к обстоятельствам настоящего дела приводит к однозначному выводу: нарушение охраняемых законом интересов государства, наступившее в результате бездействия Хараса С.В., является существенным и образует обязательный признак состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ.

§ 3. Законодательная база, раскрывающая понятие последствий должностных преступлений

Примечание 2 к статье 76 Уголовного кодекса Российской Федерации раскрывает понятие тяжких последствий применительно к должностным преступлениям: «Деянием повлекшим за собой тяжкие последствия в статьях настоящей главы признаются производственные аварии, длительное нарушение работы предприятия (органа власти), причинение значительного материального ущерба».

Хотя данное примечание непосредственно относится к статье 76 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), оно имеет общеправовое значение для всей главы XVIII УК РФ «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы». Данный вывод основан на системном толковании уголовного закона: все статьи данной главы направлены на защиту одного и того же объекта уголовно-правовой охраны — нормальной деятельности государственных органов и интересов государственной службы, — а потому критерии оценки последствий, выработанные для одной статьи главы, применимы и к другим ее статьям.

Примечание 2 к статье 76 УК РФ прямо признает, что длительное нарушение работы органа власти является общественно опасным последствием, по своей тяжести сопоставимым с причинением значительного материального ущерба. Именно такое последствие наступило в результате бездействия Хараса С.В.: работа Главного следственного управления СК России по Тверскому федеральному округу была нарушена на длительный срок, предварительное следствие по конкретному уголовному делу приостановлено, и это нарушение продолжается до настоящего времени.

Кроме того, примечание 3 к статье 76 УК РФ раскрывает понятие существенного нарушения прав граждан или организаций: «Деянием повлекшим за собой существенное нарушение прав граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий в статьях настоящей главы признается нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, и др.)».

Обращаю внимание Президиума на то, что в данном примечании прямо указано на право на судебную защиту и доступ к правосудию как на одно из прав, существенное нарушение которого образует состав должностного преступления. Бездействие Хараса С.В. привело именно к этому: государство в лице следственных органов было лишено возможности обеспечить доступ к правосудию по уголовному делу № 04-СК-335, а потерпевшие от преступления, совершенного Царевым Г., были лишены права на судебную защиту.

§ 4. Конкретные последствия бездействия Хараса С.В.

В результате бездействия Хараса С.В. наступили следующие конкретные последствия, каждое из которых имеет самостоятельное юридическое значение и в совокупности образующие существенное нарушение охраняемых законом интересов государства:

• приостановление предварительного следствия по уголовному делу № 04-СК-335 — уголовное дело, по которому установлено лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не может расследоваться по причинам, напрямую связанным с отсутствием ответа от Хараса С.В.; данное процессуальное решение зафиксировано в материалах дела и является объективным юридическим фактом;
• объявление Царева Г., подозреваемого в совершении тяжкого преступления, в федеральный розыск — розыск является исключительной мерой, применяемой только тогда, когда местонахождение подозреваемого не может быть установлено иными средствами; сам факт объявления в розыск свидетельствует о том, что государство исчерпало все доступные ему средства установления местонахождения лица и вынуждено прибегнуть к чрезвычайным мерам;
• объективная невозможность осуществления уголовного преследования лица, совершившего тяжкое преступление, в течение длительного времени — государство лишено возможности реализовать одну из своих фундаментальных функций — функцию уголовного преследования и обеспечения неотвратимости наказания;
• подрыв авторитета органов предварительного следствия и государственной власти в целом — в общественном сознании формируется представление о неспособности государства обеспечить законность и правопорядок, о том, что высокопоставленные должностные лица могут безнаказанно игнорировать законные требования следственных органов.

Данные последствия носят не предположительный, а объективный характер. Они подтверждены материалами уголовного дела № 04-СК-335, приобщенными в качестве вещественных доказательств. Суд первой инстанции не дал оценки этим объективным обстоятельствам, ограничившись анализом одного лишь объяснения Романова М.А. и сочтя его недостаточным.

§ 5. Критика позиции суда первой инстанции по вопросу о последствиях

Суд первой инстанции указал, что в объяснении Романова М.А. не определено, «какие конкретно следственные действия невозможно было провести без запрошенных материалов, насколько задержалось расследование, почему необходимые сведения нельзя было получить из иных источников и каким образом они позволили бы установить текущее местонахождение Царева Г.».

Данная позиция суда основана на ошибочном понимании стандарта доказывания по делам о должностной халатности. Суд, по существу, требует от обвинения доказать с абсолютной достоверностью, что именно и только бездействие Хараса С.В. привело к сокрытию подозреваемого. Однако уголовный закон не требует доказывания последствий с абсолютной достоверностью — это противоречило бы природе вероятностного знания, на котором основан любой процесс доказывания. Достаточно установить, что:

• бездействие должностного лица было необходимым условием наступления последствий;
• последствия объективно наступили;
• между бездействием и последствиями имеется причинная связь, подтвержденная совокупностью доказательств.

Приостановление следствия и объявление подозреваемого в розыск — это объективные факты, которые подтверждены материалами дела и не нуждаются в дополнительном доказывании. Вопрос о том, какие именно следственные действия были бы проведены в случае получения ответа, относится к области тактики и методики расследования, которые определяются следователем самостоятельно и не могут быть предметом судебной оценки в отрыве от профессионального усмотрения следователя. Суд не вправе подменять следователя в определении того, какие следственные действия являются необходимыми и достаточными для расследования конкретного уголовного дела.

Кроме того, суд не учел, что запрошенные сведения находились в исключительном ведении Управления ФСВНГ по Тверскому федеральному округу и не могли быть получены из иных источников. Данное обстоятельство является ключевым для установления причинной связи: если сведения не могли быть получены ниоткуда, кроме как от Хараса С.В., то его бездействие было не просто одним из факторов, затруднивших расследование, а критическим, блокирующим фактором, парализовавшим работу следствия по данному направлению.

---

ЧАСТЬ IV. ДОКТРИНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННОЙ СВЯЗИ ПРИ ДЛЯЩЕМСЯ БЕЗДЕЙСТВИИ ДОЛЖНОСТНОГО ЛИЦА

§ 1. Общее учение о причинной связи в уголовном праве

Причинно-следственная связь в уголовном праве представляет собой объективную связь между общественно опасным деянием и наступившими общественно опасными последствиями, при которой деяние является необходимым условием наступления последствий. Причинная связь является обязательным признаком объективной стороны материальных составов преступлений, к числу которых относится и состав, предусмотренный частью 2 статьи 80 УК РФ.

В уголовно-правовой доктрине выделяются несколько теорий причинной связи, каждая из которых предлагает свой критерий для определения того, является ли деяние причиной наступивших последствий:

• теория conditio sine qua non (условие, без которого невозможно) утверждает, что деяние является причиной последствий, если без него последствия не наступили бы;
• теория адекватной причинности добавляет к этому требование типичности, закономерности наступления последствий: деяние является причиной, если оно не просто предшествовало последствиям, но и типично, закономерно приводило к ним;
• теория необходимого условия (conditio per quam) признает деяние причиной, если оно было одним из необходимых условий наступления последствий, даже если и не единственным.

Независимо от того, какой из этих теорий придерживаться, причинная связь в действиях Хараса С.В. является установленной. По теории conditio sine qua non: если бы Харас С.В. своевременно ответил на запрос, следствие получило бы необходимую информацию и имело бы реальную возможность провести неотложные следственные действия и применить меру пресечения к подозреваемому до того, как он скрылся. Бездействие Хараса С.В. было необходимым условием наступления последствий. По теории адекватной причинности: неисполнение должностным лицом запроса следователя в условиях, когда запрошенная информация критически важна для расследования, типично и закономерно приводит к затягиванию расследования и связанным с этим негативным последствиям. По теории необходимого условия: бездействие Хараса С.В. было одним из необходимых условий наступления последствий, и этого достаточно для установления причинной связи.

§ 2. Особенности причинной связи при бездействии

В уголовно-правовой доктрине причинная связь при бездействии обладает существенной спецификой по сравнению с причинной связью при активных действиях. Если при активном действии лицо вторгается в естественный ход событий и порождает новую цепочку причинности, то при бездействии лицо не вмешивается в уже развивающуюся причинную цепочку, хотя обязано и может это сделать.

Для установления причинной связи при бездействии необходимо доказать три элемента:

• наличие у лица правовой обязанности действовать определенным образом — данная обязанность Хараса С.В. вытекает из части 1 статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете Российской Федерации», которая устанавливает, что требования следователя обязательны для исполнения незамедлительно;
• наличие у лица реальной возможности действовать — данная возможность подтверждена показаниями самого Хараса С.В., признавшего, что часть запрошенных сведений у него имелась в готовом виде, а подготовка ответа не представляла объективных сложностей;
• то, что совершение требуемого действия могло предотвратить наступление общественно опасных последствий — данное обстоятельство подтверждается объяснениями Романова М.А., объективной хронологией событий и исключительностью нахождения запрошенных сведений в ведении УФСВНГ.

В доктрине уголовного права причинная связь при бездействии считается установленной, если будет доказано, что совершение требуемого действия с определенной степенью вероятности могло предотвратить наступление последствий. Абсолютная достоверность предотвращения не требуется — это вытекает из природы вероятностного знания, на котором основан уголовный процесс. Достаточно установить, что бездействие существенно повысило риск наступления последствий или сделало их наступление практически неизбежным.

§ 3. Длящееся бездействие и его значение для установления причинной связи

Вывод суда первой инстанции об отсутствии причинной связи основан на изолированной оценке одного обстоятельства — факта прекращения Царевым Г. связи 12 июля 2026 года. Суд рассуждает следующим образом: если Царев Г. перестал выходить на связь уже 12 июля, то бездействие Хараса С.В. не могло быть причиной его последующего исчезновения.

Данное рассуждение является логически и юридически ошибочным по нескольким основаниям.

Во-первых, оно игнорирует длящийся характер бездействия Хараса С.В. Бездействие подсудимого не было одномоментным актом, имевшим место 12 июля 2026 года. Оно продолжалось с 12 по 19 июля 2026 года, а фактически ответ на запрос так и не был предоставлен. Причинная связь устанавливается между бездействием в целом — как длящимся деянием — и наступившими последствиями, а не между каким-либо одним днем бездействия и последствиями. Длящееся бездействие представляет собой единое преступное деяние, и его последствия должны оцениваться применительно ко всему периоду бездействия, а не к какому-либо одному дню.

Во-вторых, суд ошибочно отождествил два различных юридических явления: временное прекращение связи и окончательное исчезновение подозреваемого. Прекращение Царевым Г. ответов на телефонные звонки 12 июля 2026 года не равнозначно его окончательному исчезновению и объективной невозможности его обнаружения. Временное прекращение связи могло быть вызвано различными причинами: техническими неполадками, временным отключением телефона, нахождением вне зоны действия сети, нежеланием общаться в конкретный момент и т.п. Оно не исключало того, что Царев Г. продолжал находиться по известному адресу, продолжал пользоваться иными средствами связи, продолжал контактировать с другими лицами.

В-третьих, суд не учел, что следствие, лишенное запрошенных сведений, было объективно ограничено в средствах розыска. Не имея точных адресных данных, не зная круга связей Царева Г., не располагая его служебной характеристикой, следствие не могло эффективно осуществлять розыскные мероприятия. Своевременное получение ответа от Хараса С.В. позволило бы следствию незамедлительно направить повестку по точному адресу, установить круг лиц, с которыми общался Царев Г., допросить их в качестве свидетелей, и принять меры к его фактическому задержанию до того, как он скрылся окончательно.

В-четвертых, следует особо подчеркнуть, что Царев Г. был уволен только 14 июля 2026 года в 20 часов 40 минут, то есть через двое суток после направления запроса. Если бы Харас С.В. ответил на запрос 12 или 13 июля, у следствия было бы достаточно времени для проведения необходимых мероприятий до момента увольнения Царева Г. и его окончательного исчезновения. Таким образом, даже если признать, что 12 июля Царев Г. перестал отвечать на звонки, это не означало, что он уже скрылся. Он продолжал оставаться сотрудником Управления ФСВНГ, его местонахождение могло быть установлено через сослуживцев, через кадровую документацию, через иные каналы, доступ к которым имел именно Харас С.В. как руководитель управления.

§ 4. Анализ хронологии событий с точки зрения причинной связи

Для наглядного опровержения вывода суда об отсутствии причинной связи необходимо провести детальный анализ хронологии событий:

• 12 июля 2026 года — направлен запрос № 261-207-9; в этот же день Царев Г., по утверждению Хараса С.В., перестал выходить на связь; однако данное утверждение основано исключительно на показаниях самого Хараса С.В., не подкрепленных объективными данными; Харас С.В. как руководитель имел возможность принять меры к исполнению запроса немедленно;
• 13 июля 2026 года — первый полный день, в течение которого Харас С.В. мог и должен был ответить на запрос; никаких действий по подготовке ответа предпринято не было;
• 14 июля 2026 года — составлен рапорт об обнаружении признаков преступления; в 20:40 Царев Г. уволен; Харас С.В. имел возможность ответить на запрос до увольнения Царева Г., но не сделал этого;
• 15–18 июля 2026 года — Харас С.В. продолжал бездействовать, не предпринимая мер к исполнению запроса, хотя имел для этого все возможности;
• 19 июля 2026 года — Харас С.В. допрошен в качестве подозреваемого и признал, что не ответил на запрос по небрежности; ответ на запрос так и не был предоставлен.

Данная хронология показывает, что у Хараса С.В. было достаточно времени для исполнения запроса в период с 12 по 19 июля 2026 года. Если бы он действовал добросовестно, ответ был бы предоставлен 12 или 13 июля, и у следствия была бы возможность провести неотложные следственные действия до увольнения Царева Г. и его окончательного исчезновения.

---

ЧАСТЬ V. НАРУШЕНИЯ НОРМ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

§ 1. Нарушение принципа состязательности сторон

Суд первой инстанции указал, что государственный обвинитель «не смог назвать конкретные действия, которые следствие намеревалось провести после получения ответа, и пояснить, каким образом запрошенные документы обеспечили бы задержание подозреваемого». Данным выводом суд грубо нарушил принцип состязательности сторон, закрепленный в статье 4 Федерального конституционного закона «О судебной системе».

Часть 2 статьи 4 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает: «Судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон». Часть 4 той же статьи устанавливает: «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом».

Принцип состязательности в его доктринальном понимании предполагает не только формальное равенство сторон в процессе, но и активную роль суда в создании условий для реализации сторонами их процессуальных прав. Если суд счел пояснения государственного обвинителя недостаточными для установления тех или иных обстоятельств, он обязан был: самостоятельно поставить перед государственным обвинителем уточняющие вопросы; предложить стороне обвинения представить дополнительные доказательства в обоснование своей позиции; в случае необходимости — истребовать дополнительные материалы по собственной инициативе.

Суд не сделал ничего из перечисленного. Он ограничился констатацией неполноты позиции обвинения, не предприняв никаких мер к выяснению недостающих, по его мнению, сведений. Такая позиция суда является прямым нарушением принципа состязательности, поскольку суд, вместо того чтобы создать условия для реализации стороной обвинения ее процессуальных прав, использовал их неполную реализацию как основание для оправдания подсудимого.

§ 2. Нарушение правил оценки доказательств

Суд первой инстанции признал объяснение Романова М.А. иным документом, который может быть признан доказательством в соответствии с пунктом 5 части 2 статьи 19 УПК РФ, и указал, что оно подлежит оценке в совокупности с иными доказательствами по правилам статьи 21 УПК РФ. Однако, провозгласив этот правильный тезис, суд в дальнейшем не выполнил им же самим сформулированное требование.

Статья 19 УПК РФ устанавливает, что «доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, сотрудник прокуратуры, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». Часть 2 этой статьи перечисляет виды доказательств, включая «иные документы».

Статья 21 УПК РФ устанавливает: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела».

В приговоре отсутствует какая-либо оценка следующих доказательств, имеющихся в материалах дела и имеющих прямое отношение к предмету доказывания:

• показаний самого Хараса С.В., в которых он признал: факт получения запроса («видел»), знание об уголовной ответственности за его неисполнение («конечно, я знаю»), факт неисполнения по небрежности (дословно процитировал определение небрежности из УК РФ и признал, что его поведение ему соответствует), отсутствие официального делегирования полномочий («по-моему не было»), наличие реальной возможности ответить («оно уже лежит готовое»);
• вещественных доказательств: запроса № 261-207-9 от 12 июля 2026 года, подтверждающего факт направления запроса и его содержание; рапорта об обнаружении признаков преступления № 261-407-5 от 14 июля 2026 года, подтверждающего факт неполучения ответа в течение двух суток; копий материалов уголовного дела № 04-СК-335, подтверждающих факт приостановления следствия и объявления Царева Г. в розыск;
• постановления о квалификации преступления от 24 июля 2026 года, в котором подробно мотивирована необходимость переквалификации действий Хараса С.В. со статьи 81-1 УК РФ на часть 2 статьи 80 УК РФ.

Суд не указал, по каким мотивам он отверг эти доказательства, какие из них счел недостоверными или неотносимыми, а какие — просто проигнорировал. Это является грубейшим нарушением статьи 21 УПК РФ и самостоятельным основанием для отмены приговора.

§ 3. Необоснованный отказ в удовлетворении ходатайства о привлечении к ответственности за неуважение к суду

Суд первой инстанции оставил без удовлетворения ходатайство государственного обвинителя о привлечении Хараса С.В. к ответственности за неуважение к суду. Данный отказ является незаконным и необоснованным.

Статья 84 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривает ответственность за «неуважение к суду, выразившееся в оскорблении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, а равно нарушение порядка, предусмотренного на судебном заседании». Санкция данной статьи предусматривает наказание в виде штрафа в размере двухсот пятидесяти тысяч рублей или лишения свободы на срок до двух лет.

Неявка подсудимого в судебное заседание без уважительных причин и без представления документов, подтверждающих уважительность причин отсутствия, является грубейшим нарушением порядка судебного разбирательства. Подсудимый, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте судебного заседания, не явился в суд, не представил документов, подтверждающих уважительность причин неявки, и тем самым продемонстрировал пренебрежительное отношение к судебной власти.

Статья 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе» устанавливает: «Председательствующий судья может привлечь лицо, нарушающее порядок в судебном заседании или не подчиняющееся законным распоряжениям председательствующего, к ответственности, предусмотренной законодательством». Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении ходатайства, не мотивировал свой отказ, ограничившись ссылкой на статью 46 УПК РФ, что не может быть признано достаточным.

Тот факт, что данное нарушение совершено повторно — после того как неявка Хараса С.В. в Президиум Верховного Суда уже была зафиксирована в Постановлении № КАС-16/2026-IIBC — свидетельствует о систематическом и демонстративном пренебрежении подсудимого к судебной власти, что делает его поведение особо общественно опасным и заслуживающим самой строгой правовой оценки.

---

ЧАСТЬ VI. НЕСООТВЕТСТВИЕ ПРИГОВОРА ТРЕБОВАНИЯМ К СУДЕБНОМУ АКТУ

§ 1. Общие требования к судебному акту

Статья 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе» устанавливает обязательные требования ко всем судебным актам, выносимым судами Российской Федерации. Эти требования являются императивными и не допускают каких-либо исключений.

Часть 1 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает: «Все судебные акты, выносимые судами Российской Федерации в рамках уголовного, гражданского, административного, арбитражного или конституционного судопроизводства и затрагивающие права, свободы или законные интересы граждан, организаций либо государства, обязаны быть законными, обоснованными и мотивированными».

Часть 2 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» раскрывает содержание этих понятий:

• судебный акт признается законным, если он вынесен с соблюдением норм процессуального права и основан на правильном применении норм материального права;
• судебный акт признается обоснованным, если он опирается на установленные судом фактические обстоятельства, подтвержденные допустимыми, относимыми и достаточными доказательствами, и если выводы суда логически следуют из этих обстоятельств;
• судебный акт признается мотивированным в соответствии с требованиями части 6 данной статьи.

Часть 3 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает: «Судебный акт, не соответствующий хотя бы одному из требований, установленных настоящей статьей — законности, обоснованности или мотивированности, — подлежит отмене или изменению в установленном законом порядке».

Обжалуемый приговор не соответствует ни одному из трех перечисленных требований.

§ 2. Несоответствие приговора требованию законности

Приговор не является законным, поскольку при его постановлении судом допущены ошибки в применении норм материального права. Суд неправильно истолковал категорию «существенное нарушение охраняемых законом интересов государства», не применив критерии существенности, выработанные уголовно-правовой доктриной и закрепленные в примечании 2 к статье 76 УК РФ. Суд также не применил примечание 3 к статье 76 УК РФ, прямо указывающее, что нарушение права на судебную защиту и доступ к правосудию является существенным нарушением.

Кроме того, при постановлении приговора судом допущены ошибки в применении норм процессуального права: нарушен принцип состязательности сторон (статья 4 ФКЗ «О судебной системе»), нарушены правила оценки доказательств (статья 21 УПК РФ), необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о привлечении к ответственности за неуважение к суду.

§ 3. Несоответствие приговора требованию обоснованности

Приговор не является обоснованным, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе предварительного следствия и подтвержденным совокупностью собранных доказательств.

Суд, признав установленными факт бездействия Хараса С.В. и небрежную форму его вины, сделал логически противоречивый вывод об отсутствии последствий и причинной связи. Если бездействие установлено, если оно длилось с 12 по 19 июля 2026 года, если в этот период следствие было лишено критически важной информации, которая не могла быть получена из иных источников, то вывод о том, что это бездействие не повлекло никаких последствий, противоречит законам формальной логики и фактическим обстоятельствам дела.

Кроме того, вывод суда об отсутствии последствий противоречит объективным фактам: приостановлению предварительного следствия и объявлению Царева Г. в федеральный розыск. Эти факты зафиксированы в материалах дела и никем не оспариваются. Они являются прямыми последствиями бездействия Хараса С.В., поскольку именно отсутствие ответа на запрос лишило следствие возможности своевременно установить местонахождение подозреваемого и принять меры к его задержанию.

§ 4. Несоответствие приговора требованию мотивированности

Приговор не является мотивированным, поскольку он не соответствует требованиям части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе».

Часть 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает, что мотивировочная часть судебного акта должна включать:

• установленные судом фактические и иные обстоятельства дела;
• доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым иные доказательства были отвергнуты;
• доводы сторон и причины, по которым они были приняты либо отклонены;
• правовую квалификацию установленных обстоятельств с указанием примененных норм материального и процессуального права;
• логическую взаимосвязь между фактами, правовыми нормами и сделанными выводами.

В приговоре отсутствует оценка показаний Хараса С.В., вещественных доказательств, постановления о квалификации преступления. Доводы государственного обвинителя о характере и существенности последствий бездействия подсудимого не получили в приговоре никакого опровержения, кроме общей фразы о недоказанности. Логическая взаимосвязь между признанием судом факта бездействия и выводом об отсутствии последствий в приговоре не раскрыта.

Таким образом, приговор не соответствует требованиям статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» и подлежит безусловной отмене.

---

ЧАСТЬ VII. ТРЕБОВАНИЯ

Вина Хараса С.В. в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, полностью и неопровержимо доказана совокупностью собранных по делу допустимых, относимых и достоверных доказательств. Все элементы состава преступления — субъект, объективная сторона, субъективная сторона, общественно опасные последствия и причинно-следственная связь — нашли свое полное подтверждение в материалах дела.

Суд первой инстанции, признав установленными факт бездействия и небрежную форму вины, неправильно применил уголовный закон к установленным им же фактам, что повлекло постановление незаконного, необоснованного и немотивированного оправдательного приговора.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 38–45 Федерального конституционного закона «О судебной системе», Уголовно-процессуальным кодекса Российской Федерации, статьями 15, 28, 29, 37 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»,

ПРОШУ:

1. Приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 02 августа 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС в отношении Хараса Сергея Вячеславовича отменить полностью.
2. Уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в ином составе суда.
3. Дать судам разъяснение, что существенным нарушением охраняемых законом интересов государства, образующим состав преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, признается в том числе длительное нарушение работы органа предварительного следствия, вызванное невозможностью проведения неотложных следственных действий и последующим приостановлением расследования, а также объявлением подозреваемого в федеральный розыск.
4. Дать судам разъяснение, что при длящемся бездействии должностного лица причинная связь устанавливается между бездействием в целом и наступившими последствиями, а не между каким-либо одним днем бездействия и последствиями; временное прекращение подозреваемым связи в начале периода бездействия должностного лица не прерывает причинную связь и не исключает ее установления.
5. Дать судам разъяснение о недопустимости констатации неполноты позиции стороны обвинения без принятия судом мер к выяснению недостающих сведений, что нарушает принцип состязательности и равноправия сторон.
6. Дать судам разъяснение о необходимости надлежащей мотивировки судебных актов в соответствии с требованиями статьи 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе», в том числе о недопустимости выводов о недоказанности последствий без оценки каждого доказательства в отдельности и их совокупности.
7. В случае установления в действиях судьи Калининой К.А. признаков дисциплинарного проступка направить соответствующую информацию в Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации для решения вопроса о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности.

К исковому заявлению прилагаю:
Копию служебного удостоверения

Смирнов Николай Михайлович
08.08.2026​

 

[Василий Сергеев]

В Президиум Верховного суда

От:
защитника Сергеева Василия Александровича
моб.тел.: +7 974 573 46 18
электронная почта: vaska124@rmrp.ru

в интересах Харас Сергея Вячеславовича
по уголовному делу № 04-СК-345​

ВОЗРАЖЕНИЯ
на кассационное представление и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. от 08 августа 2026 года​

Приговором Судебной коллегии Верховного Суда от 02 августа 2026 года Харас С.В. оправдан по части 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации. Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа Смирнов Николай Михайлович просит отменить приговор. Полагаю, что кассационное представление не подлежит удовлетворению.

Судья Судебной коллегии Верховного Суда Калинина К.А. установила, что факт неисполнения запроса и небрежность Харас С.В. были доказаны. Однако для состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации установление исключительно данных фактов недостаточно, поскольку не доказаны последствия бездействия и причинно-следственная связь между бездействием и такими последствиями. Приговор содержит фактические обстоятельства произошедших событий, а также содержит оценку доказательств, согласно которым были сделаны соответствующие выводы. Судебная коллегия Верховного Суда оценила объяснения Романова М.А., показания Харас С.В. и иные материалы, содержащиеся в деле. Таким образом, считаю вывод суда полностью мотивированным. Несогласие стороны обвинения с оценкой доказательств не делает приговор незаконным.

Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа утверждает, что суд, в случае если считает позицию обвинения неполной, должен был задать уточняющие вопросы, предложить представить дополнительные доказательства и истребовать дополнительные материалы по собственной инициативе. Однако такие действия противоречат части 4 статьи 4 Федерального конституционного закона «О судебной системе».​

«Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав»​

Суд создал все условия для исполнения стороной защиты и стороной обвинения их обязанностей и реализации прав. Государственный обвинитель имел возможность выступать, давать пояснения, представлять доказательства и реализовывать иные права. Факт того, что сторона обвинения не смогла назвать конкретные следственные действия и пояснить, каким образом запрошенные следствием документы помогли бы осуществлению розыска, является недостатком позиции самого обвинения, а не нарушением суда. Обязанность суда помогать стороне обвинения означало бы осуществление судом функции уголовного преследования, что прямо противоречит вышеуказанной норме.

Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа сослался на приостановление уголовного дела и розыск Царева как существенное нарушение интересов. Однако и этому доводу судом была дана оценка:
​

«Запрошенные сведения могли иметь значение для полноты расследования, а их отсутствие могло осложнить или замедлить работы следственного органа. Однако само по себе затруднение расследования не подтверждает наступление существенного нарушения охраняемых законом интересов государства, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации»
​

Приостановление уголовного дела является временной мерой и не означает прекращение дела, а розыск есть процессуальная процедура, направленная на установление местонахождения лица. Ни одно из указанных обстоятельств не влечет за собой необратимый вред, который даже не конкретизирован. Кроме того, исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа ссылается на примечание к статье 76 Уголовного кодекса Российской Федерации, относящееся к составу злоупотребления и превышения должных полномочий. Примечание к статье 80 Уголовного кодекса Российской Федерации является расширительным толкованием уголовного закона, что недопустимо в соответствии с частью 2 статьи 3 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Сторона обвинения утверждает, что бездействие Харас С.В. является длящимся и связь нужно оценивать за весь период. Однако суд установил:
​

«Из материалов дела следует, что Царев Г. перестал выходить на связь 12 июля 2026 года - в день направления запроса и до истечения срока его исполнения. Данное обстоятельство стороной обвинения не опровергнуто. При таких обстоятельствах отсутствие ответа Харас С.В. не могло являться причиной первоначального прекращения Царевым Г. связи и его возможного сокрытия»​

В случае, когда последствия наступают до того, как бездействие могло их причинить, причинно-следственная связь отсутствует, и длительность бездействия после наступления последствия не создает такой связи.

Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа утверждает, что суд не оценил показания Харас С.В., вещественные доказательства и постановление о квалификации. Однако сам приговор опровергает это утверждение, поскольку суд изложил показания Харас С.В.
​

«При допросе Харас С.В. объяснял отсутствии ответа служебной загруженностью, забывчивостью и собственной небрежностью»
​

Кроме того, суд исследовал материалы уголовного дела, а также оценил объяснение Романова М.А. и признал его недостаточным для подтверждения последствий и причинно-следственной связи между бездействием и такими последствиями. Тот факт, что сторона обвинения не согласна с результатами такой оценки не свидетельствует о том, что такой оценки не было.

Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа полагает, что неявка подсудимого на судебное заседание образует состав преступления, предусмотренного статьей 84 Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако данная статья устанавливает ответственность за оскорбление судьи или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, а равно нарушение порядка, предусмотренного на судебном заседании. Неявка подсудимого не является ни оскорблением, ни нарушением порядка на судебном заседании. Харас С.В. отсутствовал в зале судебного заседания и не мог нарушить порядок его проведения. Защитник на судебном заседании присутствовал. Сторона защиты и сторона обвинения не возражали против рассмотрения уголовного дела в отсутствие подсудимого. Суд посчитал возможным проведение судебного заседания и рассмотрение уголовного дела. Таким образом, отказ в удовлетворении ходатайства является обоснованным.

Исполняющий обязанности прокурора Тверского федерального округа просит направить информацию в Высшую квалификационную коллегию судей в отношении судьи Судебной коллегии Верховного Суда Калининой К.А. Однако вынесение оправдательного приговора не является дисциплинарным проступком, поскольку расхождение суда и органов прокуратуры в оценке доказательств не образует состав дисциплинарного проступка. Из вышесказанного следует, что такой довод прокурора является необоснованным.

На основании изложенного,​

ПРОШУ:​

1. Приговор Судебной коллегии Верховного Суда от 02 августа 2026 года по делу № УД-181/2026-СКВС оставить без изменения.
2. Кассационное представление исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. оставить без удовлетворения.

К исковому ходатайству прилагаю:
1) Копия служебного удостоверения - копия;
2) Копия паспорта Сергеева В.А. - копия;
3) Копия паспорта Харас С.В. - копия;
4) Копия договора - копия;
5) Копия доверенности - копия.

Сергеев Василий Александрович
08 августа 2026 года​

 

[Николай Смирнов]

В Президиум Верховного суда
От:
Исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа
советника юстиции
Смирнова Николая Михайловича
моб.тел. +7 933 943 30 14
электронная почта smirnovlive@prosecutor-office.ru​

ВОЗРАЖЕНИЯ
на возражения защитника Сергеева В.А. от 08 августа 2026 года на кассационное представление и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М.

Уважаемый Президиум!​

Ознакомившись с возражениями защитника Сергеева В.А. на кассационное представление государственного обвинителя от 08 августа 2026 года, нахожу их необоснованными и подлежащими отклонению по следующим основаниям.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 1: Приговор является мотивированным, а несогласие прокурора с оценкой доказательств не делает его незаконным.

Защитник утверждает, что суд дал оценку всем доказательствам и его выводы полностью мотивированы. Данный довод противоречит самому тексту приговора.

Статья 21 УПК РФ императивно устанавливает: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела». Однако в приговоре отсутствует какая-либо оценка следующих доказательств: показаний самого Хараса С.В. о причинах бездействия; вещественных доказательств — запроса № 261-207-9 и рапорта об обнаружении признаков преступления; постановления о квалификации преступления от 24 июля 2026 года. Суд не указал, по каким мотивам он отверг эти доказательства и почему счел их недостаточными.

Утверждение защитника о том, что суд изложил показания Хараса С.В., не соответствует действительности в полном объеме. В приговоре действительно приведена одна фраза: «При допросе Харас С.В. объяснял отсутствие ответа служебной загруженностью, забывчивостью и собственной небрежностью». Однако это не оценка показаний, а их фрагментарное цитирование. Суд не проанализировал другие критически важные признания Хараса С.В.: признание факта получения запроса («видел»), признание знания об ответственности («конечно, я знаю»), признание отсутствия официального делегирования полномочий («по-моему не было»), признание наличия реальной возможности ответить («оно уже лежит готовое»). Игнорирование судом этих показаний при одновременном признании небрежности Хараса С.В. установленной свидетельствует о внутренней противоречивости приговора.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 2: Суд не обязан помогать стороне обвинения, это противоречило бы части 4 статьи 4 ФКЗ «О судебной системе».

Защитник цитирует часть 4 статьи 4 ФКЗ «О судебной системе»: «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».

Однако защитник цитирует эту норму избирательно, игнорируя ее ключевое положение. Суд действительно не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения. Но эта же норма возлагает на суд обязанность создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Именно эту обязанность суд не выполнил.

Если суд счел позицию обвинения неполной, он обязан был создать условия для восполнения этой неполноты: задать уточняющие вопросы государственному обвинителю, предложить представить дополнительные доказательства, в случае необходимости истребовать дополнительные материалы по собственной инициативе. Суд не сделал ничего из перечисленного. Он ограничился констатацией неполноты позиции обвинения и использовал эту неполноту как основание для оправдания подсудимого. Это не создание условий для реализации прав, а их ограничение.

Создание условий не означает выполнение работы за сторону обвинения. Это означает предоставление стороне реальной возможности восполнить пробелы в своей позиции. Если судья видит, что сторона не представила какие-то доказательства, она вправе задать вопрос: «Есть ли у стороны обвинения дополнительные доказательства в обоснование причинной связи?» Если сторона отвечает отрицательно, суд фиксирует это и делает выводы. Но если суд вообще не задает такого вопроса и впоследствии упрекает сторону в неполноте, это нарушение принципа состязательности.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 3: Приостановление дела и розыск не являются существенным нарушением; ссылка на примечание к статье 76 УК РФ — расширительное толкование.

Защитник утверждает, что приостановление уголовного дела — временная мера, а розыск — процедура, и они не влекут необратимого вреда. Данный довод основан на ошибочном понимании категории «существенное нарушение».

Приостановление предварительного следствия — это не временная техническая мера, а процессуальное решение, означающее, что государство в лице следственных органов признало: дальнейшее расследование в настоящий момент невозможно. Это не плановая приостановка, а вынужденное прекращение активной фазы расследования. Объявление в федеральный розыск — это не рядовая процедура, а признание того, что государство исчерпало все доступные средства установления местонахождения лица. Примечание 2 к статье 76 УК РФ прямо признает длительное нарушение работы органа власти тяжким последствием, сопоставимым с материальным ущербом. Данное примечание, хотя и относится к статье 76, имеет общеправовое значение для всей главы XVIII УК РФ, поскольку все ее статьи направлены на защиту одного объекта — нормальной деятельности государственных органов. Критерии оценки последствий, выработанные для одной статьи, применимы и к другим статьям той же главы.

Кроме того, примечание 3 к статье 76 УК РФ прямо указывает, что существенным нарушением признается в том числе нарушение права на судебную защиту и доступ к правосудию. Бездействие Хараса С.В. привело именно к этому: государство было лишено возможности обеспечить доступ к правосудию по уголовному делу № 04-СК-335.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 4: Причинная связь отсутствует, так как Царев перестал выходить на связь 12 июля — до истечения срока ответа.

Защитник воспроизводит логику суда: если последствия наступают до того, как бездействие могло их причинить, причинная связь отсутствует. Данный довод основан на ошибочном отождествлении двух различных явлений: временного прекращения связи и окончательного исчезновения.

Прекращение Царевым Г. ответов на телефонные звонки 12 июля 2026 года не равнозначно его окончательному исчезновению. Временное прекращение связи не исключало того, что Царев Г. продолжал находиться по известному адресу, пользоваться иными средствами связи, контактировать с другими лицами. Царев Г. был уволен только 14 июля 2026 года в 20:40, то есть через двое суток после направления запроса. Если бы Харас С.В. ответил на запрос 12 или 13 июля, у следствия было бы достаточно времени для проведения необходимых мероприятий до увольнения Царева Г. и его окончательного исчезновения.

Бездействие Хараса С.В. носило длящийся характер: с 12 по 19 июля 2026 года и далее. Причинная связь устанавливается между бездействием в целом и наступившими последствиями, а не между каким-либо одним днем бездействия и последствиями. Временное прекращение связи в начале периода бездействия не прерывает причинную связь.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 5: Неявка подсудимого не образует состава статьи 84 УК РФ.

Защитник утверждает, что статья 84 УК РФ предусматривает ответственность только за оскорбление судьи или нарушение порядка на судебном заседании, а неявка таковым не является. Данный довод основан на узком, буквальном толковании закона.

Неявка подсудимого в судебное заседание без уважительных причин является грубейшим нарушением порядка судебного разбирательства, поскольку она срывает судебное заседание, делает невозможным допрос подсудимого, исследование его позиции и реализацию принципа состязательности в полном объеме. Статья 27 ФКЗ «О судебной системе» прямо устанавливает: «Председательствующий судья может привлечь лицо, нарушающее порядок в судебном заседании или не подчиняющееся законным распоряжениям председательствующего, к ответственности, предусмотренной законодательством». Тот факт, что нарушение совершено повторно — после неявки в Президиум Верховного Суда, зафиксированной в Постановлении № КАС-16/2026-IIBC, — свидетельствует о систематическом пренебрежении к судебной власти.

---

ДОВОД ЗАЩИТЫ № 6: Направление материалов в ВККС в отношении судьи необоснованно.

Защитник утверждает, что расхождение суда и прокуратуры в оценке доказательств не образует дисциплинарного проступка. Данный довод основан на подмене понятий.

Вопрос ставится не о расхождении в оценке доказательств, а о возможном нарушении судьей фундаментальных требований к судебному акту: законности, обоснованности и мотивированности. Игнорирование ключевых доказательств, отсутствие в приговоре оценки показаний подсудимого и вещественных доказательств, нарушение принципа состязательности — все это может свидетельствовать о дисциплинарном проступке. Окончательное решение по данному вопросу должен принять не суд, рассматривающий кассационное представление, а Высшая квалификационная коллегия судей, для чего и требуется направление соответствующих материалов.

---

РЕЗЮМИРУЯ ИЗЛОЖЕННОЕ:

Доводы защитника Сергеева В.А. не содержат правовых оснований для отказа в удовлетворении кассационного представления. Возражения построены на избирательном цитировании закона, игнорировании системных связей между нормами права и ошибочной оценке фактических обстоятельств дела.

На основании изложенного,

ПРОШУ:

В удовлетворении возражений защитника Сергеева В.А. отказать. Кассационное представление и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. от 08 августа 2026 года удовлетворить в полном объеме.


К исковому заявлению прилагаю:
Копию служебного удостоверения

Смирнов Николай Михайлович
08.08.2026​

 

[Ксения Калинина]

 

[Николай Смирнов]

В Президиум Верховного суда
От:
Исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа
советника юстиции
Смирнова Николая Михайловича
моб.тел. +7 933 943 30 14
электронная почта smirnovlive@prosecutor-office.ru​

ВОЗРАЖЕНИЯ
на описание обстоятельств, представленное судьей Судебной коллегии Верховного Суда Тверского федерального округа Калининой К.А. от 08 августа 2026 года

Уважаемый Президиум!​

Ознакомившись с описанием обстоятельств, представленным судьей Калининой К.А., нахожу изложенные в нем доводы не соответствующими действительному ходу судебного заседания, противоречащими нормам уголовно-процессуального закона и не устраняющими тех грубейших нарушений, которые были допущены при постановлении оправдательного приговора. Ниже привожу возражения по каждому из доводов.

---

ПО ДОВОДУ О ПОСТАНОВКЕ СУДОМ ВОПРОСОВ И ОТВЕТАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ

Судья утверждает, что государственному обвинителю были поставлены вопросы, на которые тот не смог дать исчерпывающих ответов, а дополнительные ходатайства не заявлялись.

Часть 4 статьи 4 Федерального конституционного закона «О судебной системе» устанавливает: «Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом». Если суд счел ответы государственного обвинителя недостаточными, он обязан был предложить стороне обвинения представить дополнительные доказательства, разъяснить, какие именно доказательства суд счел бы достаточными, а при необходимости — истребовать их по собственной инициативе. Вместо этого суд ограничился постановкой вопросов и, не получив ответов, которые счел бы исчерпывающими, использовал это как основание для оправдания.

Более того, из данного довода судьи с очевидностью следует, что суд осознавал недостаточность имеющихся в деле доказательств для установления истины. В такой ситуации суд, действуя в соответствии с принципом объективной истины, обязан был принять меры к восполнению пробелов, а не использовать их как основание для вынесения оправдательного приговора.

---

ПО ДОВОДУ ОБ ОЦЕНКЕ СУДОМ ВСЕХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Судья утверждает, что суд оценил все доказательства, а вывод состоял в их недостаточности для подтверждения причинной связи и существенного характера последствий. Данный довод прямо противоречит тексту приговора.

Статья 21 УПК РФ императивно устанавливает: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела». В приговоре отсутствует какая-либо оценка показаний Хараса С.В. относительно причин неисполнения запроса, наличия реальной возможности ответить, отсутствия официального делегирования полномочий. В приговоре отсутствует какая-либо оценка вещественных доказательств — запроса, рапорта, материалов дела № 04-СК-335. В приговоре отсутствует какая-либо оценка постановления о квалификации преступления. Суд не указал, по каким мотивам он отверг эти доказательства.

Утверждение судьи Калининой К.А. о том, что оценка была произведена, противоречит содержанию приговора, в котором такая оценка отсутствует. Данное противоречие между позицией судьи, изложенной post factum, и текстом самого приговора свидетельствует о попытке восполнить недостатки судебного акта, что процессуально недопустимо.

---

ПО ДОВОДУ О НЕДОПУСТИМОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИМЕЧАНИЯ 2 К СТАТЬЕ 76 УК РФ

Судья утверждает, что ссылка на примечание 2 к статье 76 УК РФ является аналогией закона, что недопустимо в силу статьи 3 УК РФ. Данный довод основан на ошибочном понимании системного толкования уголовного закона.

Примечание 2 к статье 76 УК РФ раскрывает понятие тяжких последствий применительно ко всей главе XVIII УК РФ «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы». Это не аналогия закона, а системное толкование, при котором значение термина, раскрытое законодателем в одной норме главы, применяется к другим нормам той же главы, направленным на защиту одного и того же объекта уголовно-правовой охраны. Статья 3 УК РФ запрещает применение уголовного закона по аналогии, то есть привлечение к ответственности за деяние, прямо не предусмотренное уголовным законом. Государственное обвинение не предлагает применить по аналогии состав преступления, а предлагает применить толкование термина, что является допустимым и общепризнанным методом юридической герменевтики.

---

ПО ДОВОДУ ОБ ОТСУТСТВИИ В НЕЯВКЕ ХАРАСА С.В. СОСТАВА СТАТЬИ 84 УК РФ

Судья утверждает, что неявка Хараса С.В. не образует состава статьи 84 УК РФ, а стороны не возражали против рассмотрения дела в его отсутствие. Данный довод противоречит ранее зафиксированному факту.

Постановлением Президиума Верховного Суда № КАС-16/2026-IIBC было установлено, что Харас С.В. уже допускал неявку в судебное заседание без представления документов, подтверждающих уважительность причин отсутствия. Повторная неявка без уважительных причин свидетельствует о систематическом пренебрежении к судебной власти. Тот факт, что государственный обвинитель не возражал против рассмотрения дела в отсутствие подсудимого, не означает, что он признал причины неявки уважительными. Напротив, государственный обвинитель заявил ходатайство о привлечении Хараса С.В. к ответственности за неуважение к суду, что свидетельствует о его принципиальной позиции по данному вопросу.

---

ИТОГОВАЯ ПОЗИЦИЯ

Описание обстоятельств, представленное судьей Калининой К.А., не устраняет грубейших нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, допущенных при постановлении оправдательного приговора. Суд, правильно установив фактические обстоятельства бездействия и небрежности Хараса С.В., неправильно применил уголовный закон к установленным им же фактам, что повлекло постановление незаконного, необоснованного и немотивированного оправдательного приговора.

На основании изложенного,

ПРОШУ:

В удовлетворении доводов, изложенных в описании обстоятельств судьи Калининой К.А., отказать. Кассационное представление и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. от 08 августа 2026 года удовлетворить в полном объеме.

​

К исковому заявлению прилагаю:
Копию служебного удостоверения

Смирнов Николай Михайлович
08.08.2026​

 

[Slavyan(Дмитрий)]