ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ Иск №176

[Вячеслав Смирнов]

В Президиум Верховного суда Российской Федерации

Начальника Главного управления по надзору за следствием, дознанием и оперативно-розыскной деятельностью
Генеральной прокуратуры Российской Федерации, государственного советника юстиции 3-го классаСмирнова Вячеслава Андреевича
моб.тел. отсутствует
электронная почта excorbine@rmrp.ru​

ПРОТЕСТ
на постановление Судебной коллегии Верховного суда Российской Федерации о возвращении уголовного дела прокурору по прокурорскому запросу №173​

Судом было вынесено определение по материалам уголовного дела № 01-ОП-645 по обвинению гражданина Монтекки Адама Джоновича в совершении преступления, предусмотренного ст. 88-2 УК РФ. Данное судебное решение подлежит безусловной отмене ввиду существенного нарушения норм уголовно-процессуального закона и несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Судом сделан вывод о наличии препятствий для рассмотрения уголовного дела по существу и о необходимости его возвращения прокурору в порядке статьи 22-2 УПК РФ. Однако данный вывод основан на неправильном толковании норм уголовно-процессуального закона и фактически возлагает на сторону обвинения обязанности, которые прямо не предусмотрены действующим законодательством. В качестве одного из оснований возврата уголовного дела суд указал отсутствие сведений, подтверждающих регистрацию электронной подписи следователя, которой были подписаны обвинительное заключение и отдельные процессуальные документы. Между тем ни одна норма УПК РФ не предусматривает обязанность следователя, руководителя следственного органа либо прокурора представлять суду сведения о регистрации электронной подписи, сертификате ключа проверки подписи, технических характеристиках удостоверяющего центра либо иных данных, относящихся к порядку функционирования электронной системы документооборота. Предметом судебной проверки по уголовному делу является соблюдение требований уголовно-процессуального закона, а не исследование технических аспектов функционирования информационных систем государственных органов. Само по себе использование электронной подписи не образует нарушения уголовно-процессуального законодательства. Более того, из материалов дела усматривается, что соответствующие документы подписаны уполномоченным должностным лицом, содержат необходимые реквизиты, позволяют установить автора документа, дату его составления и волеизъявление должностного лица. Судом не установлено фактов подделки документов, использования электронной подписи посторонним лицом либо иных обстоятельств, свидетельствующих о недостоверности процессуальных документов. При таких обстоятельствах вывод о невозможности рассмотрения дела по существу является предположительным и не основан на конкретных нормах закона. Фактически суд поставил вопрос о необходимости подтверждения обстоятельств, которые не входят в предмет доказывания по уголовному делу и не относятся к обстоятельствам, перечисленным в статье 18 УПК РФ. В постановлении отсутствует ссылка на конкретную норму уголовно-процессуального закона, предусматривающую обязанность стороны обвинения представлять сведения о регистрации электронной подписи. Следовательно, вывод суда о наличии препятствия для рассмотрения дела основан не на законе, а на субъективной оценке достаточности представленных материалов.

Вывод суда о необходимости разъяснения перед началом допроса прав, предусмотренных статьёй 12.4 УПК РФ, основан на неправильном толковании норм уголовно-процессуального закона. Статья 12.4 УПК РФ закрепляет общий перечень процессуальных прав подозреваемого и обвиняемого как участников уголовного судопроизводства и определяет их правовой статус в уголовном процессе. Вместе с тем указанная норма не устанавливает обязанность следователя оглашать весь перечень данных прав перед каждым проводимым следственным действием. Порядок проведения допроса урегулирован специальной нормой - статьёй 39 УПК РФ. Из содержания данной статьи следует, что при проведении допроса следователь обязан удостовериться в личности допрашиваемого лица и разъяснить ему права, относящиеся непосредственно к процедуре допроса и его процессуальному положению в рамках данного следственного действия. Закон не содержит требования о повторном разъяснении всего объёма прав подозреваемого либо обвиняемого, предусмотренных статьёй 12.4 УПК РФ, перед каждым допросом. Более того, статья 39.7 УПК РФ прямо устанавливает, что допрашиваемый приравнивается к задержанному, за исключением права на один телефонный звонок. Следовательно, при производстве допроса следователь обязан разъяснять права лица как участника соответствующего следственного действия, то есть права задержанного в рамках процедуры допроса, а не производить повторное оглашение полного перечня прав подозреваемого либо обвиняемого, предусмотренных статьёй 12.4 УПК РФ. Таким образом, ссылка суда на отсутствие разъяснения прав подозреваемого и обвиняемого не свидетельствует о нарушении требований статьи 39 УПК РФ и не может рассматриваться в качестве обстоятельства, исключающего возможность рассмотрения уголовного дела по существу. Иное толкование привело бы к необоснованному смешению правового статуса подозреваемого и обвиняемого с процессуальным порядком проведения отдельного следственного действия, что не предусмотрено действующим уголовно-процессуальным законодательством.

Отдельного внимания заслуживает вывод суда о необходимости наличия собственноручно составленного либо подписанного протокола допроса. Такой вывод прямо противоречит положениям статьи 33 УПК РФ. Часть 2 статьи 33 УПК РФ предусматривает, что протокол следственного действия может быть написан от руки либо изготовлен с помощью технических средств. Таким образом, законодатель прямо закрепил равнозначность рукописной и электронной (технической) формы оформления процессуального документа. Из содержания данной нормы следует, что составление протокола с использованием технических средств является самостоятельным и полностью законным способом оформления результатов следственного действия. Ни статья 33 УПК РФ, ни статья 39 УПК РФ не содержат требования об обязательном рукописном оформлении протокола допроса. Закон также не предусматривает, что отсутствие рукописного экземпляра автоматически влечет недействительность следственного действия. Следовательно, вывод суда о наличии препятствий для рассмотрения дела по причине отсутствия рукописного оригинала протокола основан на требованиях, которых уголовно-процессуальное законодательство не содержит. Кроме того, из буквального содержания статьи 33.6 УПК РФ следует, что протокол подписывается следователем и должностными лицами или экспертами, участвовавшими в следственном действии. Закон не устанавливает обязательность собственноручного исполнения текста протокола либо обязательность существования его отдельного бумажного экземпляра при наличии надлежащим образом оформленного процессуального документа. Особого внимания заслуживает и то обстоятельство, что статья 39 УПК РФ содержит специальное регулирование вопросов допустимости допроса. Закон прямо указывает, что обязательными элементами такого следственного действия являются протокол и видеозапись. Именно отсутствие протокола либо видеозаписи влечет признание допроса незаконным. Никаких иных оснований для автоматического признания допроса недопустимым статья 39 не предусматривает. Таким образом, материалы уголовного дела содержат предусмотренные законом доказательства проведения допроса - протокол и видеозапись следственного действия. Следовательно, требования статьи 39 УПК РФ выполнены в полном объеме.
​

Дополнительно следует отметить, что выводы суда не только не основаны на нормах уголовно-процессуального закона, но и противоречат пределам полномочий суда на стадии поступления уголовного дела. Из системного толкования положений УПК РФ следует, что после поступления уголовного дела суд разрешает исключительно вопрос о дальнейшей процессуальной судьбе дела и не вправе подменять собой стадию судебного разбирательства. Законодатель прямо предусмотрел исчерпывающий перечень решений, которые могут быть приняты судом после поступления уголовного дела: о направлении уголовного дела по подсудности либо об отказе в его рассмотрении, о назначении предварительного слушания либо о назначении судебного заседания. Иных полномочий на данной стадии уголовно-процессуальный закон суду не предоставляет. Между тем из содержания обжалуемого постановления усматривается, что суд фактически вышел за пределы своих полномочий и приступил к разрешению вопросов, которые подлежат исследованию исключительно в ходе судебного разбирательства. Судом дана оценка порядку подписания процессуальных документов, обстоятельствам проведения допроса, достаточности разъяснения процессуальных прав, юридической силе протоколов следственных действий и допустимости доказательств. Указанные обстоятельства могут быть предметом исследования лишь после открытия судебного заседания, непосредственного изучения доказательств, заслушивания доводов сторон и проверки всех обстоятельств дела в условиях состязательности процесса. Фактически суд еще до начала рассмотрения уголовного дела по существу пришел к выводу о недопустимости отдельных доказательств и наличии нарушений уголовно-процессуального закона, что не соответствует положениям статей 20 и 21 настоящего Кодекса. Вопрос о допустимости доказательств разрешается после их исследования и оценки в совокупности с иными доказательствами по делу. При этом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела. До исследования материалов дела в судебном заседании суд объективно лишен возможности сделать законный и обоснованный вывод относительно допустимости либо недопустимости конкретного доказательства. Кроме того, суд не привел каких-либо убедительных мотивов, свидетельствующих о невозможности рассмотрения уголовного дела по существу. В постановлении отсутствует указание на то, каким образом предполагаемые недостатки оформления процессуальных документов препятствуют исследованию доказательств, установлению фактических обстоятельств дела, разрешению вопроса о виновности либо невиновности обвиняемого и вынесению итогового судебного решения. Само по себе несогласие суда с порядком оформления отдельных документов не свидетельствует о наличии препятствий для осуществления правосудия. Следует также учитывать, что возврат уголовного дела прокурору является исключительной мерой процессуального реагирования, допустимой только при наличии существенных нарушений закона, исключающих возможность рассмотрения дела судом. Однако в постановлении суда отсутствует надлежащее обоснование того, каким образом отсутствие сведений о регистрации электронной подписи следователя, отсутствие отдельной записи о разъяснении прав либо отсутствие рукописного варианта протокола делают невозможным проведение судебного разбирательства. Напротив, материалы уголовного дела содержат обвинительное заключение, процессуальные документы, протоколы следственных действий и иные доказательства, позволяющие суду приступить к рассмотрению дела по существу. Таким образом, суд фактически подменил стадию подготовки дела к судебному разбирательству рассмотрением вопросов, относящихся к существу обвинения и оценке доказательств, что выходит за пределы его полномочий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. В связи с этим постановление о возвращении уголовного дела прокурору является незаконным, необоснованным и подлежит отмене с направлением уголовного дела для рассмотрения по существу.
Руководствуясь ст. ст. 17, 29 Федерального закона «О прокуратуре» Российской Федерации Nº 14-Ф3 от 25 июля 2025 года,

ТРЕБУЮ:​

1. Рассмотреть настоящий протест не позднее чем в двухдневный срок с момента его поступления.
2. Привести в соответствие с законодательством постановление Судебной коллегии Верховного суда Российской Федерации о возвращении уголовного дела прокурору по прокурорскому запросу №173
3. О результатах рассмотрения протеста незамедлительно сообщить в Генеральную прокуратуру в письменной форме.

К протесту прилагаю:
Копию служебного удостоверения - копия

Начальник Главного управления по надзору за следствием, дознанием и оперативно-розыскной деятельностью
Генеральной прокуратуры Российской Федерации, государственный советник юстиции 3-го класса Смирнов Вячеслав Андреевич

12.06.2026​

 

[Slavyan(Дмитрий)]

 

[Владимир Жириков]