В ПРОИЗВОДСТВЕ Иск № 217 (Аппеляция)

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru​

АПЕЛЛЯЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026 в отношении Соболева Станислава​

29 мая 2026 года Московским городским судом постановлен обвинительный приговор в отношении Соболева Станислава Дмитриевича по пункту «б» части 3 статьи 77 Уголовного кодекса Российской Федерации. Указанный приговор является незаконным, необоснованным и подлежащим безусловной отмене в связи с грубыми нарушениями Конституции Российской Федерации, Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» и Федерального конституционного закона «О судебной системе».

В соответствии со статьёй 11 Конституции Российской Федерации Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории Российской Федерации. В силу статьи 15 Конституции права и свободы человека являются непосредственно действующими и определяют смысл и содержание деятельности органов государственной власти, включая суд. Статья 2 Конституции закрепляет обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Статьями 33 и 34 Конституции каждому гарантируется судебная защита и право пользоваться помощью защитника. Статья 35 закрепляет презумпцию невиновности и правило толкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого. Статья 70 Конституции устанавливает, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В ходе судебного разбирательства суд первой инстанции допустил грубое и существенное нарушение права на защиту. До начала судебных прений суд удовлетворил ходатайство стороны обвинения об отводе представителя стороны защиты — Балановского Александра Александровича, действовавшего на основании надлежащей доверенности. Основанием отвода указано отсутствие у представителя статуса адвоката. При этом обвиняемый в судебном заседании отсутствовал, его позиция по вопросу отвода судом выяснена не была, участие иного защитника обеспечено не было. Рассмотрение уголовного дела продолжилось фактически в отсутствие стороны защиты.

Данные действия суда прямо противоречат пункту 24 статьи 4 Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации, который определяет сторону защиты как обвиняемого, а также его законного представителя, защитника, гражданского ответчика, его законного представителя и представителя. Законодательство разграничивает понятия «защитник» и «представитель», указывая их как самостоятельных участников стороны защиты. УПК Российской Федерации не содержит нормы, запрещающей участие представителя без статуса адвоката. Следовательно, представитель, действующий на основании доверенности, является законным участником стороны защиты и обладает процессуальными правами.

Суд первой инстанции, устранив представителя, фактически проигнорировал прямое содержание пункта 24 статьи 4 УПК РФ и тем самым допустил существенное нарушение уголовно‑процессуального закона. Применение судом положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» в качестве основания для исключения представителя является неправильным толкованием закона. Указанный федеральный закон регулирует статус адвокатов и их профессиональную деятельность, но не устанавливает запрета на участие в уголовном процессе иных представителей, предусмотренных процессуальным законодательством. Более того, пункт 1.4 статьи 1 данного закона прямо указывает, что его действие не распространяется на лиц, осуществляющих представительство в силу закона. Таким образом, закон об адвокатуре не отменяет и не ограничивает участие представителя, прямо предусмотренного УПК Российской Федерации.

Фактическое устранение представителя защиты нарушило принцип состязательности и равноправия сторон, закреплённый статьёй 4 Федерального конституционного закона «О судебной системе», согласно которому функции обвинения, защиты и разрешения дела отделены друг от друга, а суд обязан создавать необходимые условия для реализации сторонами их процессуальных прав. Продолжив рассмотрение дела без стороны защиты, суд нарушил фундаментальные основы судебной деятельности.

Кроме того, приговор не соответствует требованиям статьи 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе», устанавливающей, что судебный акт обязан быть законным, обоснованным и мотивированным. В приговоре отсутствуют мотивы, по которым суд:
1. признал невозможным участие представителя стороны защиты;
2. отсутствует анализ различия понятий «защитник» и «представитель»;
3. не приведены мотивы отклонения доводов обвиняемого о наличии служебной необходимости применения специальных средств;
4. не устранены противоречия в показаниях потерпевшего и обвиняемого;
5. не приведено обоснование отказа от вызова ключевого свидетеля — напарника обвиняемого.

Согласно статье 29 Федерального конституционного закона «О судебной системе» решение суда может основываться только на доказательствах, исследованных в судебном заседании. Между тем видеозапись, признанная вещественным доказательством, не подвергалась экспертной проверке, её полнота и непрерывность не исследовались, а сторона защиты была лишена возможности дать ей полноценную оценку. Суд фактически воспроизвёл выводы следствия без самостоятельной критической проверки.

Материалы дела содержат существенные противоречия между показаниями потерпевшего и обвиняемого относительно количества предупреждений, факта предупредительного выстрела, характера преследования и момента остановки транспортного средства. Суд не устранил данные противоречия и не дал им надлежащей оценки, что свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Для квалификации по пункту «б» части 3 статьи 77 УК РФ необходимо установить превышение полномочий, отсутствие законных оснований для применения специальных средств, причинно‑следственную связь и общественно опасные последствия. Суд не исследовал нормативную регламентацию применения специальных средств сотрудниками полиции и не установил отсутствие служебной необходимости. Выводы суда не подтверждены достаточной совокупностью доказательств.

В соответствии со статьей 36 Федерального конституционного закона «О судебной системе» основаниями отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенное нарушение уголовно‑процессуального закона, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора. В настоящем деле имеют место все перечисленные основания.

На основании изложенного,

прошу:

1. Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации отменить приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года МГС-874/2026 как незаконный и необоснованный;
2. Признать незаконным устранение представителя стороны защиты, действующего на основании доверенности в соответствии с пунктом 24 статьи 4 УПК РФ;
3. Направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в ином составе суда. В случае установления отсутствия состава преступления прошу постановить оправдательный приговор.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 29.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Александр Рагозин]

​

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Гурина Тимофея Владиславовича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Возражение
на апелляционную жалобу​

В производстве Судебной коллегии Верховного суда России по второму судебному участку "Арбат" находится апелляционная жалоба № 217, в котором я являюсь государственным обвинителем

Настоящая апелляционная жалоба подана ненадлежащим заявителем.
Так, в силу положений п. 24 ст. 4, п. 1 ст. 12 УПК РФ, стороной защиты является подозреваемый, обвиняемый и защитник. При этом, представитель (законный представитель) относятся к гражданскому ответчику при заявленном гражданском иске в уголовном деле.
В соответствии с ч. 5 ст. 12 УПК РФ, Защитник - лицо, осуществляющее в установленном настоящим Кодексом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.
Также, в соответствии с ч. 1 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе физическим и юридическим лицам (далее - доверители), получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию.
Перечень исключений из адвокатской деятельности установлен ч. 3 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", при этом, статус представителя заявителя в перечень этих исключений не входит. Таким образом, представитель заявителя осуществляет адвокатскую деятельность без наличия правового статуса Адвоката.
В Российской Федерации реализуется система адвокатского представительства, что подтверждается также ч. 2 ст. 6 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", которая указывает на то, что адвокат представляет доверителя на основании доверенности. Иных гражданско-правовых институтов представительства законодательством не установлено, а следовательно, для осуществления представительства, в том числе с наличием доверенности, требуется наличие правового статуса Адвоката, а также заключенного соглашения об оказании юридической помощи и доверенности.
В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе", судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если исковое заявление не подписано или исковое заявление подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе"



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Гурин Тимофей Владиславович
31.05.2026​

 

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru
​

В О З Р А Ж Е Н И Е
на возражение государственного обвинителя Гурина Тимофея Владиславовича​

Государственным обвинителем Гуриным Т.В. подано возражение на апелляционную жалобу, в котором содержится утверждение о том, что апелляционная жалоба подана ненадлежащим заявителем, поскольку участие в уголовном процессе со стороны защиты возможно исключительно при наличии статуса адвоката.

Данная позиция основана на искажённом и недобросовестном толковании действующего законодательства.

Пункт 24 статьи 4 Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации прямо и недвусмысленно устанавливает, что сторона защиты включает в себя не только защитника, но и представителя. Законодатель умышленно разграничивает данные процессуальные категории, закрепляя их в одной норме как самостоятельные элементы стороны защиты. Исключение из содержания нормы термина «представитель» либо подмена его понятием «защитник» является произвольным изменением смысла закона.

УПК Российской Федерации не содержит требования о наличии статуса адвоката у представителя стороны защиты. Если бы законодатель намеревался установить подобное ограничение, оно было бы прямо сформулировано в законе. Отсутствие такого указания свидетельствует о допустимости участия представителя на основании доверенности.

Государственный обвинитель ссылается на Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», пытаясь придать ему характер универсальной нормы, исключающей любые иные формы представительства. Однако указанное толкование противоречит самому тексту закона. Пункт 1.4 статьи 1 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» прямо устанавливает, что его действие не распространяется на лиц, осуществляющих представительство в силу закона. Представительство стороны защиты предусмотрено именно нормой УПК Российской Федерации, что исключает применение к нему ограничений, выводимых государственным обвинителем.

Попытка государственного обвинителя представить систему уголовного судопроизводства как построенную исключительно на адвокатском представительстве не имеет нормативного основания и фактически направлена на подмену специальной процессуальной нормы общими положениями закона об адвокатуре. Подобное толкование противоречит принципу приоритета специальной нормы и искажает смысл действующего законодательства.

Кроме того, государственный обвинитель, обладая профессиональной юридической квалификацией и занимая должность руководителя отдела подготовки прокуратуры города Москвы и Московской области, не может ссылаться на ошибочное понимание закона как на добросовестное заблуждение. Буквальное содержание пункта 24 статьи 4 УПК Российской Федерации не допускает двусмысленного толкования. Следовательно, позиция обвинителя носит характер сознательного расширительного толкования, направленного на ограничение процессуальных прав стороны защиты.

Такое толкование противоречит статье 11 Конституции Российской Федерации, устанавливающей обязательность соблюдения Конституции и законов всеми должностными лицами, а также статье 33 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод. Искусственное сужение круга участников стороны защиты фактически приводит к ограничению конституционного права на защиту.

Дополнительно следует отметить, что ссылка государственного обвинителя на нормы, регулирующие подписание искового заявления, является правовой подменой предмета спора. Апелляционная жалоба по уголовному делу не является гражданским иском, а полномочия представителя подтверждены доверенностью. Данный довод не имеет отношения к предмету уголовного судопроизводства и не может служить основанием для прекращения производства по делу.

Таким образом, доводы государственного обвинителя не основаны на законе, противоречат буквальному содержанию УПК Российской Федерации и представляют собой недопустимое расширительное толкование норм права в ущерб стороне защиты.

На основании изложенного,

прошу:

Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации признать доводы государственного обвинителя юридически несостоятельными, не принимать их во внимание и рассмотреть апелляционную жалобу по существу.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 31.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Гурина Тимофея Владиславовича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Возражение
на возражение заявителя на возражение государственного обвинителя​

Доводы Балановского А.А. о наличии у него права представлять осуждённого Соболева С.Д. в уголовном процессе на основании доверенности являются юридически несостоятельными.
Так, представителем заявителя заявлен довод о том, что п. 24 ст. 4 УПК РФ включает представителя в состав стороны защиты как самостоятельную фигуру, не связанную с гражданским ответчиком. Такой довод основан на неверном толковании нормы. В указанном пункте термин представитель прямо отнесен к гражданскому ответчику. Для обвиняемого предусмотрен защитник (что подтверждается ст. 12 УПК РФ). Иного толкования закон не допускает.
Утверждение об отсутствии в УПК РФ требования об адвокатском статусе также не соответствует положениям п. 5 ч. 4, ч. 5 ст. 12 УПК РФ.
Ссылка представителя заявителя на пункт 1.4 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" не применима, так как его полномочия основаны на доверенности - договорном представительстве, а не на законе. Указанная норма не выводит доверенность из-под действия закона об адвокатуре (de facto, ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" является единственным федеральным законом, регулирующим термин доверенности в принципе).
Довод о сознательном искажении закона мною и является голословным. Статья 34 Конституции России гарантирует право пользоваться помощью адвоката (защитника), а не представителя по доверенности. Суд первой инстанции, отведя Балановского А.А., правомерно применил процессуальный закон. Нарушения права на защиту, по моему убеждению, не допущено, поскольку осужденный не заявлял ходатайство о назначении защитника и не обеспечил ни собственную явку, ни явку защитника.
Указание на то, что п. 2 ч. 1 ст. 24 ФКЗ "О судебной системе" не применим к апелляционной жалобе, поскольку она не является исковым заявлением, безусловно несостоятельно. Данная норма подлежит применению по аналогии как общее процессуальное основание отказа в принятии документа, поданного в суд неуполномоченным лицом. Отсутствие прямого указания не создает правового пробела.
Кроме того, указываю также на наличие обширной судебной практики Верховных судов судебных округов на недопущение участия лица, не обладающего адвокатским статусом в качестве защитника подсудимого при рассмотрении уголовных дел.

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Судебную коллегию Верховного суда России второго судебного участка "Арбат" признать доводы представителя заявителя юридически несостоятельными, не принимать их во внимание и прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной сисеме"



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Гурин Тимофей Владиславович
31.05.2026​

 

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru​

В О З Р А Ж Е Н И Е
на повторное возражение государственного обвинителя Гурина Тимофея Владиславовича​

Государственным обвинителем Гуриным Т.В. подано повторное возражение, в котором утверждается, что участие представителя на основании доверенности в уголовном процессе является недопустимым, поскольку сторона защиты якобы может быть представлена исключительно адвокатом.

Данная позиция основана на неверном и расширительном толковании законодательства.

Пункт 24 статьи 4 Уголовно‑процессуального кодекса Российской Федерации прямо устанавливает, что сторона защиты — это обвиняемый, его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель. Законодатель сознательно разграничивает понятия «защитник» и «представитель», указывая их как самостоятельные процессуальные фигуры.

Норма сформулирована императивно и не содержит ограничений относительно обязательного наличия у представителя статуса адвоката.

Для устранения любых сомнений поясняю норму максимально ясно.

Закон использует два разных термина — «защитник» и «представитель».
Если бы законодатель хотел установить монополию адвокатов на участие в стороне защиты, он бы ограничился формулировкой «обвиняемый и защитник».
Однако законодатель дополнительно включил самостоятельную категорию — «представитель».

Это означает следующее:

— защитник и представитель — разные процессуальные статусы;
— оба входят в состав стороны защиты;
— исключение представителя из состава стороны защиты противоречит буквальному тексту закона.

Ссылка государственного обвинителя на Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» не меняет правовую оценку. Пункт 1.4 статьи 1 указанного закона прямо устанавливает, что его действие не распространяется на лиц, осуществляющих представительство в силу закона. Представительство стороны защиты предусмотрено именно УПК Российской Федерации.

Попытка подменить специальную норму УПК РФ общими положениями закона об адвокатуре противоречит принципу приоритета специальной нормы.

Ссылка на нормы, регулирующие подписание искового заявления, юридически нерелевантна, поскольку апелляционная жалоба по уголовному делу не является гражданским иском, а полномочия представителя подтверждены доверенностью.

В силу статьи 11 Конституции Российской Федерации законы обязательны для всех должностных лиц. Представление суду позиции, противоречащей прямому содержанию нормы УПК РФ, не может считаться корректным толкованием закона.

Принцип состязательности и равноправия сторон закреплён статьёй 70 Конституции Российской Федерации и Федеральным конституционным законом «О судебной системе». Ограничительное толкование состава стороны защиты нарушает данный принцип.

Логическое резюме позиции следующее:
если закон прямо включает представителя в состав стороны защиты и не устанавливает для него требования о наличии статуса адвоката, то исключение представителя по мотиву отсутствия статуса адвоката является противоречащим буквальному тексту закона.

На основании изложенного, прошу:

Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации признать доводы государственного обвинителя юридически несостоятельными, основанными на неверном толковании пункта 24 статьи 4 УПК Российской Федерации, не принимать их во внимание и рассмотреть апелляционную жалобу по существу.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 31.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Гурина Тимофея Владиславовича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Возражение
на возражение на возражение на возражение на возражение​

Утверждение представителя заявителя о том, что п. 24 ст. 4 УПК РФ включает представителя в состав стороны защиты как самостоятельную фигуру, не связанную с гражданским ответчиком, основано на произвольном толковании. Конструкция нормы: "гражданский ответчик, его законный представитель и представитель;" - однозначно указывает на принадлежность представителя к гражданскому ответчику. Отсутствия слова "его" перед вторым представителем является стилистической особенностью, не меняющей смысла правовой нормы.
Довод о том, что УПК России не требует адвокатского статуса для представителя обвиняемого, опровергается ст. 12 УПК, где защитник определен как адвокат. Иной формы представления интересов обвиняемого кодекс не устанавливает. Термин представителя в перечне стороны защиты не создает самостоятельного процессуального статуса, поскольку данная норма является общей дефиницией а не процедурной нормой допуска.
Ссылка на п. 1.4 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" не применима. УПК РФ не устанавливает "представительства в силу закона" для обвиняемого. Законным представителем обвиняемого может быть только родитель, усыновитель, опекун (для несовершеннолетнего или недееспособного). Представитель по доверенности, как мною ранее заявлялось в предыдущих возражениях, не является представителем в силу закона, а является представителем по договорному представительству, на которое действие федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" распространяется в полном объеме поскольку иного регулирования законодателем нет.
Представитель заявителя необоснованно расширительно толкует положения ст. 34 Конституции Российской Федерации. Такое толкование является недопустимым.
п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе", как мной заявлялось ранее, подлежит применению по аналогии. Отсутствие прямого указания на апелляционную жалобу не создает пробела, поскольку общий принцип недопустимости принятия обращения от неуполномоченного лица действует во всех видах судопроизводства. Аналогия закона в данном случае не ограничивает права стороны, а предотвращает злоупотребление правом.
Неявка осужденного в суд первой инстанции и отсутствии ходатайства о назначении защитника, по моему убеждению, свидетельствуют о его воле самостоятельно определять свою позицию. Представитель по доверенности, не являющийся адвокатом, не может действовать от имени осужденного.
Уничижительные высказывания представителя заявителя на протяжении нескольких процессуальных документов в мой адрес по предмету моей компетенции являются проявлением неуважения к процессуальному оппоненту. Мои академические знания подтверждены ученой степенью доктора юридических наук, а также различными государственными и ведомственными наградами (в т.ч почетное звание "Заслуженный юрист России", почетная грамота Генерального прокурора России). Балановский А.А., пусть и пытаясь реализовать на практике порочный институт договорного представительства, действует крайне непрофессионально.

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Судебную коллегию Верховного суда России второго судебного участка "Арбат" признать доводы представителя заявителя юридически несостоятельными, не принимать их во внимание и прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе".



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Гурин Тимофей Владиславович
31.05.2026​

 

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru​

В О З Р А Ж Е Н И Е
на повторное возражение государственного обвинителя Гурина Тимофея Владиславовича​

Государственный обвинитель в очередном возражении ссылается на часть 1 статьи 12 УПК РФ, указывая, что участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты являются подозреваемый, обвиняемый и защитник, и делает вывод о недопустимости участия представителя по доверенности.

Данная позиция является результатом неполного и избирательного толкования норм УПК Российской Федерации и не выдерживает системного анализа законодательства.

Уголовно‑процессуальный кодекс подлежит толкованию в совокупности его норм, а не изолированно. Применение одной статьи без учёта других норм, прямо регулирующих соответствующие правоотношения, является нарушением принципа системности правового регулирования.
Пункт 24 статьи 4 УПК РФ устанавливает легальное определение стороны защиты. В соответствии с указанной нормой сторона защиты — это обвиняемый, его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель.
Статья 4 УПК РФ содержит дефиниции, обязательные для применения во всём тексте кодекса. Дефиниционная норма имеет приоритет при толковании иных положений закона, поскольку именно она определяет содержание используемых терминов.
Следовательно, понятие «сторона защиты» уже определено законодателем и включает представителя как самостоятельную процессуальную фигуру.
Игнорирование легальной дефиниции при ссылке на статью 12 УПК РФ является методологически неверным толкованием закона.

Статья 12 УПК РФ описывает круг участников уголовного судопроизводства со стороны защиты в общем виде. Однако она не содержит запрета на участие иных лиц, прямо включённых законодателем в состав стороны защиты через статью 4.
Если статья 4 включает представителя в состав стороны защиты, то любое толкование статьи 12, исключающее представителя, приводит к внутреннему противоречию в кодексе.
Закон не может толковаться таким образом, чтобы одна его норма обесценивала другую.
Применяется общеправовой принцип: специальная норма имеет приоритет над общей.
Статья 4 является специальной дефиниционной нормой.
Статья 12 — общей нормой описательного характера.
Следовательно, при толковании статьи 12 необходимо исходить из содержания статьи 4, а не игнорировать её.

Законодатель сознательно использует два самостоятельных термина — «защитник» и «представитель».
Если бы участие представителя по уголовному делу допускалось исключительно при наличии статуса адвоката, законодатель не включал бы термин «представитель» в состав стороны защиты.
Наличие в норме двух разных терминов исключает их отождествление.
Иное толкование приводит к признанию слова «представитель» лишённым самостоятельного юридического смысла, что противоречит базовым принципам законодательной техники.

Государственный обвинитель фактически предлагает расширительное толкование статьи 12 УПК РФ в целях ограничения процессуальных прав стороны защиты.
Однако в уголовном процессе любые сомнения и коллизии толкуются в пользу обеспечения прав обвиняемого, а не их ограничения.
Норма, ограничивающая право на защиту, должна быть прямо и недвусмысленно сформулирована законом.
Такой нормы в УПК РФ не содержится.

Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» регулирует статус адвокатов, но не устанавливает монополии на любое представительство в уголовном процессе.
Пункт 1.4 статьи 1 указанного закона прямо исключает его применение к лицам, осуществляющим представительство в силу закона.
Представительство стороны защиты предусмотрено УПК РФ, следовательно, не подпадает под ограничения, выводимые государственным обвинителем.

С учётом изложенного:
— статья 4 УПК РФ прямо включает представителя в состав стороны защиты;
— статья 12 не содержит запрета на участие представителя;
— толкование государственного обвинителя основано на игнорировании легальной дефиниции;
— расширительное толкование в ущерб правам стороны защиты недопустимо;
— позиция обвинения приводит к внутреннему противоречию норм УПК.

Таким образом, доводы государственного обвинителя основаны на некорректном системном толковании закона и не могут быть признаны состоятельными.
Правовая конструкция УПК РФ не допускает исключения представителя из состава стороны защиты при наличии доверенности.

Ввиду изложенного, прошу:

Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации признать доводы государственного обвинителя юридически несостоятельными, прекратить дискуссию по данному вопросу как исчерпанную и перейти к рассмотрению апелляционной жалобы по существу.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 31.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Гурина Тимофея Владиславовича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Возражение
на возражение на возражение на возражение на возражение на возражение​

Утверждение представителя заявителя о приоритете п. 24 ст. 4 УПК над ст. 12 УПК несостоятельно. п. 24 ст. 4 содержит легальную дефиницию стороны защиты для целей всего кодекса, но не устанавливает процессуальный порядок допуска участников. Статья 12 УПК является специальной нормой, определяющей исчерпывающий перечень участников стороны защиты в уголовном судопроизводстве: подозреваемый, обвиняемый, защитник. Представитель в этом перечне отсутствует.
Конструкция п. 24 ст. 4 с учетом правил русского языка и законодательной техники означает, что представитель относится к гражданскому ответчику. Иное толкование делает избыточным указание на его законного представителя и создает бессмысленное дублирование.
Системное толкование исключает внутреннее противоречие: ст. 12 называет участников, ст. 4 лишь раскрывает понятия применительно к каждому из них. (ст. 12 - специальная, ст. 4 - общая, вопреки мнению представителя заявителя). Представителя для обвиняемого не предусмотрено.
Довод о том, что законодатель сознательно использует термины защитник и представитель как разные процессуальные статусы, верен. Но представитель, в отличие от защитника, не наделен правом осуществлять защиту обвиняемого. Его полномочия ограничены представлением интересов гражданского ответчика в части гражданского иска.
Ссылка на п. 1.4 ст. 1 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" не применима, поскольку УПК РФ не содержит нормы, устанавливающей на представительство в силу закона для обвиняемого. Доверенность порождает договорное представительство а не законное. Следовательно, на представителя по доверенности распространяются положения ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", а отсутствие статуса адвоката влечет недопустимость участия. (ранее уже неоднократно заявлялось)
Конституционная гарантия права пользоваться помощью адвоката (защитника) (ст. 34 Конституции) не предполагает права на допуск любого лица по доверенности. Расширительное толкование конституционной нормы недопустимо.
Неявка осужденного в суд первой инстанции, отсутствие ходатайства о допуске защитника свидетельствуют о том, что осужденный не реализовал право на защиту в какой-либо форме (государство не обязано предоставлять подсудимому адвоката. Он осуществляет поиск и подает соответствующие заявления самостоятельно).
Требование о прекращении дискуссии и переходе к рассмотрению жалобы по существу является процессуально некорректным. Вопрос о надлежащем заявителе является предрешающим и подлежит разрешению до рассмотрения существа жалобы.

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Судебную коллегию Верховного суда России второго судебного участка "Арбат" признать доводы представителя заявителя юридически несостоятельными, не принимать их во внимание и прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе".



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Гурин Тимофей Владиславович
31.05.2026​

 

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru
​

В О З Р А Ж Е Н И Е
на повторные возражение государственного обвинителя Гурина Тимофея Владиславовича​

Довод государственного обвинителя о том, что термин «представитель» в пункте 24 статьи 4 УПК РФ относится исключительно к гражданскому ответчику, а отсутствие слова «его» перед вторым «представителем» является «стилистической особенностью», не соответствует ни правилам русского языка, ни принципам законодательной техники, ни методологии толкования норм права.

Норма сформулирована следующим образом:
«…обвиняемый, а также его законный представитель, защитник, гражданский ответчик, его законный представитель и представитель».
Конструкция построена как перечисление однородных членов через запятую.
Внутри нормы используются две притяжательные конструкции:

• «его законный представитель» (в отношении обвиняемого),
• «его законный представитель» (в отношении гражданского ответчика).

Однако термин «представитель» стоит отдельно, без притяжательного местоимения.
С точки зрения синтаксиса русского языка отсутствие местоимения «его» означает, что данный элемент не связан исключительно с предыдущим субъектом. Если бы законодатель намеревался ограничить «представителя» только гражданским ответчиком, он бы сформулировал норму так:
«гражданский ответчик и его представитель»
или
«гражданский ответчик, его законный представитель и его представитель».
Такая формулировка в тексте отсутствует.
Следовательно, с точки зрения грамматики термин «представитель» является самостоятельным элементом перечисления.

В теории права действует презумпция разумности законодателя: каждое слово в нормативном акте имеет самостоятельное юридическое значение.
Если принять позицию государственного обвинителя, термин «представитель» фактически дублирует «его законный представитель» гражданского ответчика. Это делает слово «представитель» лишённым самостоятельного смысла.
Толкование нормы, при котором отдельный термин становится избыточным, противоречит основам юридической техники.

Статья 4 УПК РФ является дефиниционной нормой. Она определяет юридическое содержание понятий, используемых в кодексе.
Статья 12 УПК РФ, на которую ссылается государственный обвинитель, носит общий характер и не отменяет дефиницию стороны защиты, закреплённую в статье 4.
В праве применяется принцип системного толкования: нормы должны интерпретироваться во взаимосвязи, а не изолированно.
Если статья 4 включает представителя в состав стороны защиты, то толкование статьи 12 не может исключать его.
Иное приводит к внутреннему противоречию внутри кодекса.

Если «представитель» не является самостоятельной процессуальной фигурой, возникает вопрос: зачем законодатель включил его в перечень отдельно от «законного представителя»?
Логическая структура нормы указывает, что:

• защитник — самостоятельная фигура,
• законный представитель — самостоятельная фигура,
• представитель — самостоятельная фигура.

Исключение одного из элементов без текстуального основания нарушает логику законодательной конструкции.

Цель нормы — определить сторону защиты максимально полно, обеспечив реализацию права на защиту.
Ограничительное толкование, исключающее представителя, сужает гарантии защиты и противоречит назначению нормы.

В уголовном процессе недопустимо расширительное толкование норм, ограничивающих права обвиняемого.
Если норма допускает альтернативные интерпретации, предпочтение отдаётся толкованию, обеспечивающему реализацию права на защиту.
Позиция государственного обвинителя направлена на ограничение состава стороны защиты при отсутствии прямого запрета в законе.

Если термин «представитель» не имеет самостоятельного процессуального значения, то его включение законодателем в состав стороны защиты является бессмысленным; если же он имеет самостоятельное значение, то исключение его из состава стороны защиты противоречит буквальному тексту закона.

Иного логически непротиворечивого варианта толкования не существует.

Принятие толкования, предложенного государственным обвинителем, не согласуется с легальной дефиницией стороны защиты, закреплённой в статье 4 УПК РФ, и создаёт внутреннее противоречие в применении норм кодекса.
Такая интерпретация вступает в коллизию с принципом законности, статья 11 Конституции Российской Федерации, не в полной мере обеспечивает реализацию права на судебную защиту, статья 33 Конституции Российской Федерации, и затрагивает баланс состязательности сторон, закреплённый статьей 70 Конституции Российской Федерации.

---

На основании изложенного, прошу:

Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации признать доводы государственного обвинителя юридически несостоятельными, основанными на методологически неверном толковании нормы, и рассмотреть апелляционную жалобу по существу без дальнейшего возвращения к вопросу о составе стороны защиты.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 31.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Батонова Тазана Султановича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Возражение
на возражение на возражение на возражение на возражение на возражение на возражение на возражение на возражение​

Довод о самостоятельном значении термина представителя в п. 24 ст. 4 УПК РФ опровергается ст. 12 УПК РФ, где перечислены участники стороны защиты: подозреваемый, обвиняемый, защитник. Представитель отсутствует. Дефинитивная норма не может расширять круг участников, установленный процессуальной нормой.
Синтаксическое толкование п. 24 ст. 4: конструкция "гражданский ответчик, его законный представитель и представитель" при отсутствии второго "его" означает, что слово "представитель" относится к ближайшему предшествующему существительному "гражданский ответчик". Иное толкование требует произвольного разрыва логической связи.
Презумпция разумности законодателя, на которую ссылается представитель заявителя, не подтверждает самостоятельность представителя для обвиняемого. Если бы законодатель намеревался допустить представителя обвиняемого по доверенности, он прямо указал бы это, как сделал для законного представителя и защитника. Отсутствия указания означает запрет.
Статья 34 Конституции России гарантирует помощь адвоката (защитника). Иной формы представительства для обвиняемого Конституция не устанавливает.
Позиция представителя заявителя приводит к тому, что любой гражданин по доверенности вправе представлять обвиняемого, что противоречит институту адвокатской монополии, закрепленного ст. 1 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре".

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Судебную коллегию Верховного суда России второго судебного участка "Арбат" признать доводы представителя заявителя юридически несостоятельными, не принимать их во внимание и прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе".



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Батонов Тазан Султанович
31.05.2026​

 

[Александр Балановский]

В Судебную коллегию Верховного Суда

от представителя осужденного
Соболева Станислава Дмитриевича
Балановского Александра Александровича,
действующего на основании доверенности
Номер телефона: +7 938 407 71 54
электронная почта: ubiycha@rmrp.ru​

В О З Р А Ж Е Н И Е
на возражение государственного обвинителя Батонова Т.С.​

Государственный обвинитель утверждает, что дефиниционная норма пункта 24 статьи 4 УПК РФ не может расширять круг участников уголовного судопроизводства, установленный статьёй 12 УПК РФ, и что термин «представитель» относится исключительно к гражданскому ответчику.

Данная позиция основана на неверном понимании структуры и иерархии норм УПК РФ.

Статья 4 УПК РФ является легальной дефиниционной нормой, определяющей содержание понятий, используемых в кодексе. В силу общеправовых принципов дефиниционная норма применяется при толковании всех иных положений закона. Игнорирование дефиниции при ссылке на иную статью кодекса создаёт внутреннее противоречие в толковании одного и того же нормативного акта.

Пункт 24 статьи 4 УПК РФ прямо включает представителя в состав стороны защиты. Статья 12 УПК РФ не содержит запрета на участие представителя и не отменяет дефиницию стороны защиты. Толкование статьи 12 вне связи со статьей 4 является методологически неверным.

Грамматический довод о том, что термин «представитель» относится исключительно к гражданскому ответчику, не подтверждается текстом нормы. Конструкция «гражданский ответчик, его законный представитель и представитель» не тождественна конструкции «гражданский ответчик и его представитель». Отсутствие притяжательного местоимения «его» перед словом «представитель» указывает на самостоятельность данного элемента перечисления. Иное толкование приводит к признанию слова «представитель» избыточным, что противоречит принципам законодательной техники.

Утверждение о том, что законодатель прямо указал бы на представителя обвиняемого при наличии соответствующего намерения, игнорирует уже имеющуюся формулировку закона, в которой представитель включён в состав стороны защиты без ограничений.

Ссылка на статью 34 Конституции Российской Федерации не изменяет правовой оценки. Конституция гарантирует право на помощь адвоката, но не содержит запрета на участие иных представителей, если такое участие предусмотрено законом.

Позиция государственного обвинителя фактически сводится к ограничительному толкованию нормы, направленному на исключение представителя из состава стороны защиты при отсутствии прямого запрета в законе. Такое толкование не согласуется с буквальным текстом УПК РФ и создаёт внутреннюю коллизию в применении его норм.


Ввиду изложенного, прошу:

Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации признать доводы государственного обвинителя юридически несостоятельными и перейти к рассмотрению апелляционной жалобы по существу.


К исковому заявлению прилагаю:
Паспорт гражданина РФ: Паспорт Балановского Александра
Иные документы: Доверенность
Копия приговора суда: Приговор Московского городского суда от 29 мая 2026 года по делу МГС-874/2026

Дата 31.05.2026
Подпись: Балановский А.​

 

[Артём Берингов]

 

[Тимофей Гурин]

В Судебную коллегию Верховного суда


От:
Государственного обвинителя: Батонова Тазана Султановича
моб.тел. (при наличии) +79829809931
электронная почта tgurin6@rmrp.ru
​

Ходатайство
о прекращении дела​

В производстве Судебной коллегии Верховного суда России по второму судебному участку "Арбат" находится апелляционная жалоба № 217, в котором я являюсь государственным обвинителем

Настоящая апелляционная жалоба подана ненадлежащим заявителем.
Так, в силу положений п. 24 ст. 4, п. 1 ст. 12 УПК РФ, стороной защиты является подозреваемый, обвиняемый и защитник. При этом, представитель (законный представитель) относятся к гражданскому ответчику при заявленном гражданском иске в уголовном деле.
В соответствии с ч. 5 ст. 12 УПК РФ, Защитник - лицо, осуществляющее в установленном настоящим Кодексом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.
Также, в соответствии с ч. 1 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе физическим и юридическим лицам (далее - доверители), получившими статус адвоката в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию.
Перечень исключений из адвокатской деятельности установлен ч. 3 ст. 1 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", при этом, статус представителя заявителя в перечень этих исключений не входит. Таким образом, представитель заявителя осуществляет адвокатскую деятельность без наличия правового статуса Адвоката.
В Российской Федерации реализуется система адвокатского представительства, что подтверждается также ч. 2 ст. 6 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре", которая указывает на то, что адвокат представляет доверителя на основании доверенности. Иных гражданско-правовых институтов представительства законодательством не установлено, а следовательно, для осуществления представительства, в том числе с наличием доверенности, требуется наличие правового статуса Адвоката, а также заключенного соглашения об оказании юридической помощи и доверенности.
В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе", судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если исковое заявление не подписано или исковое заявление подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.

На основании выше изложенного,

ПРОШУ:

Прекратить производство по делу №ВС-А-217/2026 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Федерального конституционного закона "О судебной системе"



К исковому ходатайству прилагаю:
Копию служебного удостоверения - Гиперссылка

Батонов Тазан Султанович
01.062026​