J
Jarik_sd
Свой на районе
ИГРОК
Регистрация:04.07.2025
Сообщения:43
Реакции:8
Баллы:40
1. ФИО: Авангард Тимофей Сергеевич (ID: 942-234 )
2. Возраст: 28 лет, 12.09.1997
3. 3 фотографии персонажа (анфас, левый профиль, правый профиль):
4. Пол: Мужской
5. Вероисповедание: Православный
6. Национальность: Русский
7. Родители (ФИО): Отец: Авангард Прокопий Жамсараевич Мать: Авангард Екатерина Вахаевна
8. Внешний вид (стиль одежды, причёска, особенности): Тимофей - высокий (190 см), спортивный мужчина с темным цветом волос. Часто ходит в светлой куртке ГЧ, в темных штанах и носит строгие очки.
9. Особые приметы (родинки, шрамы и т.д. — и их происхождение): Особых примет - нет
10. Образование Высшее специальное
11. Жизненная линия:
В те годы (2004–2008) Москва уже понемногу становилась другой. Исчезали палатки с «палёной» водкой, появились первые супермаркеты «Пятёрочка» с логотипом «ням-ням», по телевизору вовсю крутили «Фабрику звёзд», а в школе нам ставили кассеты с «Ералашем». Но в нашем дворе время будто застыло. Мы гоняли мяч до темноты, строили штабы в кустах и сидели на лавочках, слушая старших пацанов. Вот они-то, старшие, и повлияли на меня не меньше книг.
Учился я, как говорится, ровно. Звезд с неба не хватал, но и в отстающих не числился. Тройки по математике и физике соседствовали с твердыми пятерками по гуманитарным предметам. Любимчиком учителей не был, но и проблем не доставлял: дисциплинированность, которую привили дома, въелась в кровь. Я всегда делал домашнее задание, не прогуливал уроки и исправно вел дневник, который родители проверяли по субботам за ужином.
Настоящий интерес у меня проснулся к истории и обществознанию. Учительница истории, пожилая женщина с седым пучком и указкой в руке, умела рассказывать о войнах и революциях так, что в классе стояла гробовая тишина. Меня завораживали рассказы о том, как строились империи, как принимались судьбоносные решения и как отдельные личности влияли на ход событий. Я зачитывался книгами про Петра I и Екатерину Великую, брал в библиотеке затертые тома по истории государства Российского. В старших классах к этому добавилось обществознание, где мы разбирали структуру власти, законы и принципы управления. Мне было интересно не просто заучивать статьи конституции, а понимать, как это работает в реальности.
В 18 лет я надел форму войск национальной гвардии Российской Федерации. Служба началась в Подмосковье, в одной из частей, дислоцированных в ближнем поясе столицы. Первые полгода — «учебка», где из вчерашнего школьника выковывали солдата правопорядка. Строевая, огневая, физическая подготовка, изучение уставов до состояния «проснулся ночью — расскажи». Было тяжело. Организм, еще не окрепший, ныл после кроссов в бронежилете. Но именно там я понял цену локтю товарища и цену приказа.
После распределения попал на патрульно-постовую службу в московском регионе. Москва — город контрастов. Наш маршрут проходил и через людные места, и через окраины. За два года я насмотрелся всякого: от потерявшихся детей до ночных драк и попыток хищений. Служба в Росгвардии приучила к одному простому правилу: «доверяй, но проверяй». Начальство отмечало, что я не просто исполняю, а стараюсь думать наперед — просчитывать риски, грамотно выбирать позицию при задержании. За это меня прозвали «тактиком».
Параллельно со службой я понимал, что без «корочки» в силовых структурах делать нечего. Поступил на заочное отделение в один из московских юридических вузов. График был убийственный: смена, потом учеба в библиотеке или на выездных сессиях, сон урывками. Но я выдержал. К 20 годам у меня уже был диплом о высшем юридическом образовании и репутация толкового бойца.
Это был совсем другой мир. Если Росгвардия — это «улица», работа с толпой и внешними угрозами, то ФСО — это абсолютная стерильность и невидимость. Первые месяцы ушли на проверки, допуски и спецподготовку. Нас учили не стрелять первыми, а предвидеть. Служба на объектах высших органов власти — это колоссальная ответственность. Каждый день ты находишься рядом с теми, кто управляет страной, но ты должен быть незаметен, как мебель. Ты смотришь, слушаешь, запоминаешь, но никогда не комментируешь.
Работа в ФСО закалила характер. Я научился сохранять каменное лицо в любых ситуациях, анализировать поведение людей, замечать мелочи, которые другим кажутся незначительными: чужой взгляд, брошенная вещь, нервный жест. Это была школа высшего пилотажа безопасности. Друзья из прошлой жизни постепенно исчезли — круг общения сузился до коллег, которым можно доверять, как себе. Я понял, что такое настоящая, не показная лояльность системе. Именно там мне привили чувство, что интересы государства выше личных.
Конечно, для многих это звучало фантастикой: в 24 года — замминистра? Но, во-первых, это было обусловлено исключительными обстоятельствами и поддержкой людей, которые видели мой потенциал. Во-вторых, я понимал, что это не просто «теплое место», а титанический труд. Моим профилем стало взаимодействие с подведомственными службами (ФССП, ФСИН и другими) и ведомственное нормотворчество. Я курировал подготовку законопроектов, следил, чтобы они не противоречили действующему законодательству и учитывали реалии правоприменения.
Это был колоссальный скачок. Из мира, где правят мускулы и реакция, я попал в мир бумаг, формулировок и юридических тонкостей. Я учился писать законы так, чтобы они работали, а не пылились на полках. Мой опыт в ФСО и Росгвардии помогал смотреть на закон не как на абстракцию, а как на инструмент управления, который должен учитывать и вопросы безопасности. Работа в Минюсте дала мне понимание того, как принимаются решения на самом верху, как рождаются инициативы и как лоббируются интересы. Но чем дольше я сидел в кабинете, тем сильнее чувствовал, что мне не хватает «земли», реального дела, пороха.
Меня направили в Отдел собственной безопасности (ОСБ). Это «внутренняя разведка» и «совесть» системы. Задачи ОСБ — выявлять и пресекать противоправные действия среди сотрудников, бороться с коррупцией, не допускать проникновения запрещенных предметов в зоны и, что самое важное, защищать тех, кто действительно честно служит, от провокаций и ложных обвинений.
Мой опыт пригодился как нельзя кстати. Я знаю, как мыслят преступники (изучение уголовных дел в Минюсте), как обеспечить скрытое наблюдение (навыки ФСО) и как действовать при задержании (опыт Росгвардии). Сейчас я прохожу службу в звании капитана. Работа нервная, неблагодарная и часто невидимая для общества. Мы редко мелькаем в новостях. Но когда мне удается «отсеять» нечистого на руку сотрудника или предотвратить готовящееся преступление, я понимаю: моя карьера — это не просто строчки в послужном списке. Это путь, который я выбрал сам. Путь служения, на котором нет выходных и права на ошибку.
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас: Сейчас Тимофей Авангард живет только службой во ФСИН и строит огромные планы на будущее.
13. Планы на будущее
14. Итог (см. следующий блок): «Редкое качество Тимофея Авангарда — это синтез внутреннего стержня и межкультурной оптики. Он смотрит на юридические конструкции словно извне, находя точки сцепления там, где другие видят лишь стены непонимания. Власть не является его мотивацией; его валюта — безупречная точность формулировок и невозмутимость в эпицентре шторма. Тимофей действует на грани тишины: его эффективность не нуждается в шуме, а его выбор всегда в пользу основательности, а не быстроты».
2. Возраст: 28 лет, 12.09.1997
3. 3 фотографии персонажа (анфас, левый профиль, правый профиль):
5. Вероисповедание: Православный
6. Национальность: Русский
7. Родители (ФИО): Отец: Авангард Прокопий Жамсараевич Мать: Авангард Екатерина Вахаевна
8. Внешний вид (стиль одежды, причёска, особенности): Тимофей - высокий (190 см), спортивный мужчина с темным цветом волос. Часто ходит в светлой куртке ГЧ, в темных штанах и носит строгие очки.
9. Особые приметы (родинки, шрамы и т.д. — и их происхождение): Особых примет - нет
10. Образование Высшее специальное
11. Жизненная линия:
11.1. Раннее детство (0–3 года)
Родился в 1997 году в Москве. Время было непростое: страна только приходила в себя после лихих девяностых, но для меня, маленького, этот мир казался огромным и уютным. Семья у нас была самая обычная, «рабоче-крестьянская», как говорили раньше. Жили мы в спальном районе на юго-западе столицы — в типовом девятиэтажном доме из серого панельного кирпича, каких тысячи в каждом округе. Квартира была небольшая, двухкомнатная, «хрущевка» с совмещенным санузлом и крохотной кухней, где по вечерам собиралась вся семья. Папа работал то ли слесарем, то ли водителем — точно уже не вспомню, потому что работы тогда часто меняли, пытаясь найти что-то постабильнее. Мама трудилась бухгалтером в мелкой конторе или кассиром в универсаме «Продукты» через дорогу. Жили скромно: новые джинсы были праздником, а «киндер-сюрприз» — наградой за примерное поведение. Но я никогда не чувствовал себя обделенным. По выходным, если папа получал зарплату, мы ходили в местную пиццерию или ели мороженое в парке. Воспитывали меня по старинке: «слушайся старших», «не ври», «доел — спасибо скажи».11.2. Детство (3–12 лет)
В семь лет, в 2004 году, я переступил порог средней общеобразовательной школы города Москвы. Школа находилась в соседнем квартале, идти до нее было минут десять через дворы — мимо гаражей-ракушек и тополиной аллеи, где по весне кружил пух. Помню первое сентября: огромный букет гладиолусов, который был тяжелее меня, белый фартук и огромные банты у девчонок, запах свежей краски в вестибюле и строгую линейку, где директор говорил о будущем и о том, что мы — надежда страны.В те годы (2004–2008) Москва уже понемногу становилась другой. Исчезали палатки с «палёной» водкой, появились первые супермаркеты «Пятёрочка» с логотипом «ням-ням», по телевизору вовсю крутили «Фабрику звёзд», а в школе нам ставили кассеты с «Ералашем». Но в нашем дворе время будто застыло. Мы гоняли мяч до темноты, строили штабы в кустах и сидели на лавочках, слушая старших пацанов. Вот они-то, старшие, и повлияли на меня не меньше книг.
11.3. Подростковый период (12–18 лет)
Учился я, как говорится, ровно. Звезд с неба не хватал, но и в отстающих не числился. Тройки по математике и физике соседствовали с твердыми пятерками по гуманитарным предметам. Любимчиком учителей не был, но и проблем не доставлял: дисциплинированность, которую привили дома, въелась в кровь. Я всегда делал домашнее задание, не прогуливал уроки и исправно вел дневник, который родители проверяли по субботам за ужином.
Настоящий интерес у меня проснулся к истории и обществознанию. Учительница истории, пожилая женщина с седым пучком и указкой в руке, умела рассказывать о войнах и революциях так, что в классе стояла гробовая тишина. Меня завораживали рассказы о том, как строились империи, как принимались судьбоносные решения и как отдельные личности влияли на ход событий. Я зачитывался книгами про Петра I и Екатерину Великую, брал в библиотеке затертые тома по истории государства Российского. В старших классах к этому добавилось обществознание, где мы разбирали структуру власти, законы и принципы управления. Мне было интересно не просто заучивать статьи конституции, а понимать, как это работает в реальности.
11.4. Юность (18–30 лет)
18–20 лет (Росгвардия): Первая закалка
Когда прозвенел последний школьный звонок, передо мной, как и перед многими выпускниками, встал вопрос «куда податься?». Родители, привыкшие к стабильности, но не имевшие связей в элите, надеялись на бюджетное место в пединституте. Но я чувствовал, что кабинетная учеба — не для меня. Мне хотелось действия, дисциплины и, если честно, проверить себя. Пока одноклассники штурмовали приемные комиссии университетов, я пошел в военкомат. Но не за «повесткой», а с вопросом о контракте.В 18 лет я надел форму войск национальной гвардии Российской Федерации. Служба началась в Подмосковье, в одной из частей, дислоцированных в ближнем поясе столицы. Первые полгода — «учебка», где из вчерашнего школьника выковывали солдата правопорядка. Строевая, огневая, физическая подготовка, изучение уставов до состояния «проснулся ночью — расскажи». Было тяжело. Организм, еще не окрепший, ныл после кроссов в бронежилете. Но именно там я понял цену локтю товарища и цену приказа.
После распределения попал на патрульно-постовую службу в московском регионе. Москва — город контрастов. Наш маршрут проходил и через людные места, и через окраины. За два года я насмотрелся всякого: от потерявшихся детей до ночных драк и попыток хищений. Служба в Росгвардии приучила к одному простому правилу: «доверяй, но проверяй». Начальство отмечало, что я не просто исполняю, а стараюсь думать наперед — просчитывать риски, грамотно выбирать позицию при задержании. За это меня прозвали «тактиком».
Параллельно со службой я понимал, что без «корочки» в силовых структурах делать нечего. Поступил на заочное отделение в один из московских юридических вузов. График был убийственный: смена, потом учеба в библиотеке или на выездных сессиях, сон урывками. Но я выдержал. К 20 годам у меня уже был диплом о высшем юридическом образовании и репутация толкового бойца.
20–23 года (ФСО): За кремлевской стеной
О моих успехах в Росгвардии узнал мой непосредственный командир. Однажды он вызвал меня для разговора без лишних ушей: «Слушай, парень, ты грамотный, спокойный, с законом на «ты». Есть возможность попробовать себя в очень серьезном ведомстве. Но если скажешь «да», обратной дороги не будет. Слово давать придется на всю жизнь». Я согласился, не раздумывая. Так в 2017 году я попал в Федеральную службу охраны.Это был совсем другой мир. Если Росгвардия — это «улица», работа с толпой и внешними угрозами, то ФСО — это абсолютная стерильность и невидимость. Первые месяцы ушли на проверки, допуски и спецподготовку. Нас учили не стрелять первыми, а предвидеть. Служба на объектах высших органов власти — это колоссальная ответственность. Каждый день ты находишься рядом с теми, кто управляет страной, но ты должен быть незаметен, как мебель. Ты смотришь, слушаешь, запоминаешь, но никогда не комментируешь.
Работа в ФСО закалила характер. Я научился сохранять каменное лицо в любых ситуациях, анализировать поведение людей, замечать мелочи, которые другим кажутся незначительными: чужой взгляд, брошенная вещь, нервный жест. Это была школа высшего пилотажа безопасности. Друзья из прошлой жизни постепенно исчезли — круг общения сузился до коллег, которым можно доверять, как себе. Я понял, что такое настоящая, не показная лояльность системе. Именно там мне привили чувство, что интересы государства выше личных.
23–26 лет (Министерство юстиции): Молодой замминистра
Три года в ФСО пролетели незаметно. Ко мне присматривались, видели не только исполнительность, но и аналитический склад ума. Один из моих наставников, человек с большим опытом работы в структурах власти, однажды сказал: «Слушай, а не хочешь попробовать гражданскую госслужбу? У тебя юридическое образование, опыт работы в режимных ведомствах, ты знаешь, как устроена «кухня» безопасности. В Минюсте сейчас нужны свежие головы». Так в 2021 году, в возрасте 24 лет, я получил предложение, от которого не отказываются — пост заместителя Министра юстиции.Конечно, для многих это звучало фантастикой: в 24 года — замминистра? Но, во-первых, это было обусловлено исключительными обстоятельствами и поддержкой людей, которые видели мой потенциал. Во-вторых, я понимал, что это не просто «теплое место», а титанический труд. Моим профилем стало взаимодействие с подведомственными службами (ФССП, ФСИН и другими) и ведомственное нормотворчество. Я курировал подготовку законопроектов, следил, чтобы они не противоречили действующему законодательству и учитывали реалии правоприменения.
Это был колоссальный скачок. Из мира, где правят мускулы и реакция, я попал в мир бумаг, формулировок и юридических тонкостей. Я учился писать законы так, чтобы они работали, а не пылились на полках. Мой опыт в ФСО и Росгвардии помогал смотреть на закон не как на абстракцию, а как на инструмент управления, который должен учитывать и вопросы безопасности. Работа в Минюсте дала мне понимание того, как принимаются решения на самом верху, как рождаются инициативы и как лоббируются интересы. Но чем дольше я сидел в кабинете, тем сильнее чувствовал, что мне не хватает «земли», реального дела, пороха.
26 лет – настоящее время (ФСИН): Свой среди своих
В 2024 году я принял непростое решение. Завершив все текущие проекты в Министерстве, я подал рапорт о возвращении в силовое ведомство. Но не просто в охрану или патруль, а туда, где мой уникальный сплав опыта — боевого, охранного и юридического — будет наиболее востребован. Таким местом стала Федеральная служба исполнения наказаний.Меня направили в Отдел собственной безопасности (ОСБ). Это «внутренняя разведка» и «совесть» системы. Задачи ОСБ — выявлять и пресекать противоправные действия среди сотрудников, бороться с коррупцией, не допускать проникновения запрещенных предметов в зоны и, что самое важное, защищать тех, кто действительно честно служит, от провокаций и ложных обвинений.
Мой опыт пригодился как нельзя кстати. Я знаю, как мыслят преступники (изучение уголовных дел в Минюсте), как обеспечить скрытое наблюдение (навыки ФСО) и как действовать при задержании (опыт Росгвардии). Сейчас я прохожу службу в звании капитана. Работа нервная, неблагодарная и часто невидимая для общества. Мы редко мелькаем в новостях. Но когда мне удается «отсеять» нечистого на руку сотрудника или предотвратить готовящееся преступление, я понимаю: моя карьера — это не просто строчки в послужном списке. Это путь, который я выбрал сам. Путь служения, на котором нет выходных и права на ошибку.
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас: Сейчас Тимофей Авангард живет только службой во ФСИН и строит огромные планы на будущее.
13. Планы на будущее
14. Итог (см. следующий блок): «Редкое качество Тимофея Авангарда — это синтез внутреннего стержня и межкультурной оптики. Он смотрит на юридические конструкции словно извне, находя точки сцепления там, где другие видят лишь стены непонимания. Власть не является его мотивацией; его валюта — безупречная точность формулировок и невозмутимость в эпицентре шторма. Тимофей действует на грани тишины: его эффективность не нуждается в шуме, а его выбор всегда в пользу основательности, а не быстроты».
Последнее редактирование:
