Дмитрий Славян
Магистр Метро
ИГРОК
Регистрация:08.10.2022
Сообщения:541
Реакции:155
Баллы:145
Возраст:108
Местоположение:
Старый Оскол, Белгородская область, Россия.
1. Славян Дмитрий Михайлович (ID: )
2. 36 лет. Дата рождения: 17 ноября 1989 года.
3. Копия фотографических снимков из личного дела
4. Мужской.
5. Агностик. Уважает культурное наследие православия, но отвергает религию как институт социального контроля.
6. Украинец.
7.Отец: Славян Михаил Петрович (1958–2014). Инженер-механик на заводе. Погиб при обрушении цеха, которое, по мнению Дмитрия, было спровоцировано халатностью местных чиновников и игнорированием техники безопасности. Мать: Славян Елена Викторовна (1962 г.р.). Бухгалтер. После переезда семьи в Россию работала в частной фирме. Сейчас на пенсии, проживает в Ростовской области.
8. Рост: 187 см. Телосложение: Среднее, подтянутое. Причёска: Коротко стриженные тёмно-русые волосы с едва заметной сединой у висков. Стиль одежды: Минимализм. В повседневной жизни предпочитает качественные, но неброские вещи: однотонные рубашки, джинсы или чиносы, кожаные ботинки. На официальных встречах — классический тёмно-серый костюм без галстука. Избегает любой символики, включая партийную.
9. Гетерохромия: Правый глаз — тёмно-зелёного цвета, левый — серо-голубой. Эта особенность является врождённой и стала одной из ключевых черт его внешности. Шрам: Тонкая полоска длиной 3 см над левой бровью. Получил в 2017 году во время задержания на несанкционированной публичной акции.
10. 2006–2011: Юридический факультет Московского государственного университета (МГУ). Специализация: конституционное право. 2012–2014: Магистратура по политической философии в частном исследовательском институте (не аккредитованном Минобрнауки РФ, что позволило изучать запрещённые в госвузах идеи либертарианства и минанархизма).
2. 36 лет. Дата рождения: 17 ноября 1989 года.
3. Копия фотографических снимков из личного дела
4. Мужской.
5. Агностик. Уважает культурное наследие православия, но отвергает религию как институт социального контроля.
6. Украинец.
7.Отец: Славян Михаил Петрович (1958–2014). Инженер-механик на заводе. Погиб при обрушении цеха, которое, по мнению Дмитрия, было спровоцировано халатностью местных чиновников и игнорированием техники безопасности. Мать: Славян Елена Викторовна (1962 г.р.). Бухгалтер. После переезда семьи в Россию работала в частной фирме. Сейчас на пенсии, проживает в Ростовской области.
8. Рост: 187 см. Телосложение: Среднее, подтянутое. Причёска: Коротко стриженные тёмно-русые волосы с едва заметной сединой у висков. Стиль одежды: Минимализм. В повседневной жизни предпочитает качественные, но неброские вещи: однотонные рубашки, джинсы или чиносы, кожаные ботинки. На официальных встречах — классический тёмно-серый костюм без галстука. Избегает любой символики, включая партийную.
9. Гетерохромия: Правый глаз — тёмно-зелёного цвета, левый — серо-голубой. Эта особенность является врождённой и стала одной из ключевых черт его внешности. Шрам: Тонкая полоска длиной 3 см над левой бровью. Получил в 2017 году во время задержания на несанкционированной публичной акции.
10. 2006–2011: Юридический факультет Московского государственного университета (МГУ). Специализация: конституционное право. 2012–2014: Магистратура по политической философии в частном исследовательском институте (не аккредитованном Минобрнауки РФ, что позволило изучать запрещённые в госвузах идеи либертарианства и минанархизма).
11.1. Раннее детство (0–3 года)
Дмитрий Михайлович Славян родился 17 ноября 1989 года в городе Харьков, Украинская ССР. Его отец — Славян Михаил Петрович (1958 г.р.), инженер-механик на Харьковском тракторном заводе. Мать — Славян Елена Викторовна (1962 г.р.), бухгалтер в кооперативной торговой фирме. Семья проживала в типовой трёхкомнатной квартире в жилом массиве Салтовка.
С рождения у Дмитрия была диагностирована гетерохромия: правый глаз карий, левый серо-голубой. Врачи подтвердили, что это врождённая особенность без патологических последствий. В быту это не вызывало медицинских проблем, но привлекало внимание окружающих.
Семья относилась к категории обеспеченных по меркам конца 1980-х: оба родителя работали, имелась машина («Жигули» 2107), регулярно совершались покупки в магазинах и на рынках. Русский язык был единственным языком общения в семье и в ближайшем социальном окружении.
В 1990 году, в возрасте одного года, Дмитрий был записан в городской детский сад № 142, однако посещение было нерегулярным из-за частых простудных заболеваний. Воспитание в раннем возрасте осуществлялось преимущественно матерью, которая находилась в декретном отпуске до 1991 года.
После провозглашения независимости Украины в августе 1991 года экономическая ситуация в стране начала резко ухудшаться. Зарплаты на ХТЗ задерживались на 2–3 месяца. Семья столкнулась с дефицитом базовых продуктов питания и предметов первой необходимости. Для обеспечения семьи родители начали использовать сбережения и продавать часть домашнего имущества (бытовая техника, книги).
В 1992 году, в возрасте трёх лет, Дмитрий вместе с родителями переехал в Россию. Причиной переезда стало решение отца найти работу на территории Российской Федерации, где, по его оценке, сохранялась большая стабильность в промышленном секторе. Семья покинула Харьков в июне 1992 года и временно поселилась у родственников в Ростовской области.
На момент завершения раннего детства (3 года) у Дмитрия не было хронических заболеваний, физическое развитие соответствовало возрастной норме. Он владел базовыми навыками самообслуживания, говорил на русском языке, знал имена членов семьи, мог выполнять простые поручения взрослых.
С рождения у Дмитрия была диагностирована гетерохромия: правый глаз карий, левый серо-голубой. Врачи подтвердили, что это врождённая особенность без патологических последствий. В быту это не вызывало медицинских проблем, но привлекало внимание окружающих.
Семья относилась к категории обеспеченных по меркам конца 1980-х: оба родителя работали, имелась машина («Жигули» 2107), регулярно совершались покупки в магазинах и на рынках. Русский язык был единственным языком общения в семье и в ближайшем социальном окружении.
В 1990 году, в возрасте одного года, Дмитрий был записан в городской детский сад № 142, однако посещение было нерегулярным из-за частых простудных заболеваний. Воспитание в раннем возрасте осуществлялось преимущественно матерью, которая находилась в декретном отпуске до 1991 года.
После провозглашения независимости Украины в августе 1991 года экономическая ситуация в стране начала резко ухудшаться. Зарплаты на ХТЗ задерживались на 2–3 месяца. Семья столкнулась с дефицитом базовых продуктов питания и предметов первой необходимости. Для обеспечения семьи родители начали использовать сбережения и продавать часть домашнего имущества (бытовая техника, книги).
В 1992 году, в возрасте трёх лет, Дмитрий вместе с родителями переехал в Россию. Причиной переезда стало решение отца найти работу на территории Российской Федерации, где, по его оценке, сохранялась большая стабильность в промышленном секторе. Семья покинула Харьков в июне 1992 года и временно поселилась у родственников в Ростовской области.
На момент завершения раннего детства (3 года) у Дмитрия не было хронических заболеваний, физическое развитие соответствовало возрастной норме. Он владел базовыми навыками самообслуживания, говорил на русском языке, знал имена членов семьи, мог выполнять простые поручения взрослых.
11.2. Детство (3–12 лет)
После переезда из Харькова в июне 1—992 года семья Славян временно проживала у дальних родственников в городе Таганроге Ростовской области. В сентябре 1992 года Михаил Петрович устроился на работу инженером-конструктором на Таганрогский завод «Красный котельщик». Семья сняла однокомнатную квартиру на улице Гоголя.
В 1993 году, в возрасте 4 лет, Дмитрий Славян был зачислен в детский сад № 27. Отмечался как спокойный, наблюдательный ребёнок, без признаков агрессии или социальной изоляции. Воспитатели отмечали его раннее развитие речи и интерес к книгам. В 1994 году семья переехала в двухкомнатную муниципальную квартиру по программе переселения специалистов.
В 1996 году, в возрасте 7 лет, Дмитрий Славян поступил в среднюю общеобразовательную школу № 15 г. Таганрога. Обучение проходило на русском языке. Успеваемость — стабильно высокая. Особенно хорошо давались предметы: русский язык, литература, история. По математике и естественным наукам показатели были на уровне среднего класса.
В 1998 году в школе произошёл инцидент, повлиявший на дальнейшее восприятие государственных институтов. Владелец небольшого частного магазина «У дома», расположенного рядом со школой, был вынужден закрыть торговую точку после серии проверок со стороны налоговой инспекции и санэпидемстанции. Основанием для закрытия послужили формальные нарушения (отсутствие нового образца лицензии, несоответствие площади нормам). Семья Славян была знакома с владельцем магазина — он регулярно помогал школьному фонду продуктами. Дмитрий наблюдал, как имущество предпринимателя конфисковали, а сам он уехал из города. Этот случай стал первым документально подтверждённым (через местные газеты) примером столкновения частной инициативы с административным давлением.
В 1999 году отец Дмитрия начал участвовать в профессиональном сообществе инженеров, которое обсуждало вопросы промышленной безопасности и ответственности работодателей. На домашнем уровне это выражалось в критике халатности местных чиновников и требований к соблюдению технических регламентов. Дмитрий слышал эти разговоры, но не участвовал в них напрямую.
В 2000 году семья Славян получила российское гражданство. Процедура прошла в упрощённом порядке как для бывших граждан СССР, проживающих на территории РФ до 1991 года. Паспорта были оформлены в Ростове-на-Дону.
В начальной школе Дмитрий не состоял в пионерской или иной молодёжной организации. В 2001 году, в 5 классе, учитель истории провёл урок на тему «Права и обязанности гражданина». На занятии Дмитрий задал вопрос: «Может ли гражданин отказаться от уплаты налога, если государство не выполняет свои обязанности?» Вопрос был записан в журнал как проявление «недостаточной политической грамотности», но дисциплинарных мер не последовало.
В 2002–2003 годах Дмитрий самостоятельно изучал школьную библиотечную подборку по истории права. Прочитал адаптированные издания трудов Джона Локка и Монтескьё. Эти книги были доступны в фонде школьной библиотеки как часть программы «История политических учений» для старших классов, но находились в открытом доступе.
Физическое развитие соответствовало возрасту. Рост в 12 лет — 165 см. Участвовал в школьных соревнованиях по лёгкой атлетике (бег на короткие дистанции), но без достижения призовых мест. Здоровье — удовлетворительное, хронических заболеваний нет.
К 2005 году, к окончанию 6 класса, сформировался устойчивый интерес к юриспруденции и общественному устройству. В анкете «Профориентация» указал желание стать юристом. Учителя отмечали склонность к анализу, умение аргументировать свою позицию и нежелание принимать авторитеты без доказательств.
В 1993 году, в возрасте 4 лет, Дмитрий Славян был зачислен в детский сад № 27. Отмечался как спокойный, наблюдательный ребёнок, без признаков агрессии или социальной изоляции. Воспитатели отмечали его раннее развитие речи и интерес к книгам. В 1994 году семья переехала в двухкомнатную муниципальную квартиру по программе переселения специалистов.
В 1996 году, в возрасте 7 лет, Дмитрий Славян поступил в среднюю общеобразовательную школу № 15 г. Таганрога. Обучение проходило на русском языке. Успеваемость — стабильно высокая. Особенно хорошо давались предметы: русский язык, литература, история. По математике и естественным наукам показатели были на уровне среднего класса.
В 1998 году в школе произошёл инцидент, повлиявший на дальнейшее восприятие государственных институтов. Владелец небольшого частного магазина «У дома», расположенного рядом со школой, был вынужден закрыть торговую точку после серии проверок со стороны налоговой инспекции и санэпидемстанции. Основанием для закрытия послужили формальные нарушения (отсутствие нового образца лицензии, несоответствие площади нормам). Семья Славян была знакома с владельцем магазина — он регулярно помогал школьному фонду продуктами. Дмитрий наблюдал, как имущество предпринимателя конфисковали, а сам он уехал из города. Этот случай стал первым документально подтверждённым (через местные газеты) примером столкновения частной инициативы с административным давлением.
В 1999 году отец Дмитрия начал участвовать в профессиональном сообществе инженеров, которое обсуждало вопросы промышленной безопасности и ответственности работодателей. На домашнем уровне это выражалось в критике халатности местных чиновников и требований к соблюдению технических регламентов. Дмитрий слышал эти разговоры, но не участвовал в них напрямую.
В 2000 году семья Славян получила российское гражданство. Процедура прошла в упрощённом порядке как для бывших граждан СССР, проживающих на территории РФ до 1991 года. Паспорта были оформлены в Ростове-на-Дону.
В начальной школе Дмитрий не состоял в пионерской или иной молодёжной организации. В 2001 году, в 5 классе, учитель истории провёл урок на тему «Права и обязанности гражданина». На занятии Дмитрий задал вопрос: «Может ли гражданин отказаться от уплаты налога, если государство не выполняет свои обязанности?» Вопрос был записан в журнал как проявление «недостаточной политической грамотности», но дисциплинарных мер не последовало.
В 2002–2003 годах Дмитрий самостоятельно изучал школьную библиотечную подборку по истории права. Прочитал адаптированные издания трудов Джона Локка и Монтескьё. Эти книги были доступны в фонде школьной библиотеки как часть программы «История политических учений» для старших классов, но находились в открытом доступе.
Физическое развитие соответствовало возрасту. Рост в 12 лет — 165 см. Участвовал в школьных соревнованиях по лёгкой атлетике (бег на короткие дистанции), но без достижения призовых мест. Здоровье — удовлетворительное, хронических заболеваний нет.
К 2005 году, к окончанию 6 класса, сформировался устойчивый интерес к юриспруденции и общественному устройству. В анкете «Профориентация» указал желание стать юристом. Учителя отмечали склонность к анализу, умение аргументировать свою позицию и нежелание принимать авторитеты без доказательств.
11.3. Подростковый период (12–18 лет)
В 2001 году, по достижении 12 лет, Дмитрий Славян продолжил обучение в средней школе № 15 г. Таганрога. С этого возраста он начал проявлять устойчивый интерес к правовым и политическим дисциплинам. В 7 классе (2002–2003 уч. г.) получил оценку «отлично» по обществознанию и истории. Участвовал в школьной олимпиаде по праву, занял третье место на уровне города.
В 2003 году, в возрасте 14 лет, самостоятельно приобрёл за собственные средства (денежные подарки от родственников) книги: «Два трактата о правлении» Джона Локка и «Богатство народов» Адама Смита в издательстве «Эксмо» (серия «Классики мировой мысли»). Эти издания хранились дома и использовались для самообразования. Школьная программа по обществознанию не включала изучение данных авторов.
В 2004 году, в 9 классе, стал инициатором создания школьного клуба дебатов. Целью клуба было обсуждение актуальных социальных тем, включая роль государства, права собственности и свободу слова. Клуб функционировал на внеклассной основе, без официального статуса. Занятия проводились раз в две недели после уроков. Число участников — 6–8 человек. Темы обсуждений выбирались голосованием. Среди рассмотренных вопросов: «Должно ли государство финансировать искусство?», «Является ли налог добровольным взносом?», «Может ли частная охрана заменить полицию?». Записи заседаний велись в тетради, которая впоследствии была утеряна.
В июне 2005 года, в возрасте 15 лет, произошло ключевое событие, повлиявшее на дальнейшую жизненную траекторию. Его отец, Михаил Петрович Славян, погиб на производстве в результате обрушения несущей конструкции цеха на заводе «Красный котельщик». Причиной аварии стала несвоевременная реконструкция здания, несмотря на неоднократные письменные обращения инженерного состава (включая Михаила Славян) в городскую администрацию с требованием выделить средства на ремонт. Расследование, проведённое прокуратурой Ростовской области, установило вину должностных лиц предприятия и местных органов власти в халатности. Однако уголовное дело было прекращено в 2006 году за истечением сроков давности. Семья получила стандартную компенсацию по линии ФСС, размер которой не покрывал долгосрочные потери.
После гибели отца Дмитрий Славян усилил самостоятельное изучение юридической литературы. В 2005–2006 годах прочитал учебники по гражданскому и административному праву, а также монографии российских правоведов начала XX века (И.А. Ильин, Б.Н. Чичерин). Эти материалы были доступны через областную библиотеку и интернет-форумы, посвящённые правовой теории.
В 10 классе (2005–2006 уч. г.) подал заявление в школьную администрацию с предложением включить в программу курс «Основы прав человека». Предложение не было принято, но стало поводом для беседы с директором школы, в ходе которой Дмитрий изложил свою позицию о необходимости правового просвещения. Директор отметил его «незаурядную гражданскую зрелость» в личной характеристике.
В 2006 году, в 11 классе, сдал ЕГЭ досрочно. Результаты: обществознание — 89 баллов, русский язык — 82 балла, история — 76 баллов. На основании этих результатов подал документы в Московский государственный университет на юридический факультет.
В подростковом возрасте не состоял в молодёжных организациях, включая «Молодую гвардию», «Наши» и комсомол. Не участвовал в массовых акциях или митингах. Социальные контакты ограничивались школьным окружением и семьёй. Поведение — спокойное, без конфликтов с администрацией или сверстниками. Нарушений дисциплины в школьном журнале не зафиксировано.
К 18 годам сформировалось чёткое представление о желаемой профессиональной деятельности: защита прав личности и частной собственности через правовые механизмы. Идея минимального государства («ночного сторожа») стала центральной в его политических взглядах. Это подтверждается его личными записями в дневнике (сохранились фрагменты за 2005–2007 гг.), где он анализирует функции государства и критикует избыточное регулирование.
В 2003 году, в возрасте 14 лет, самостоятельно приобрёл за собственные средства (денежные подарки от родственников) книги: «Два трактата о правлении» Джона Локка и «Богатство народов» Адама Смита в издательстве «Эксмо» (серия «Классики мировой мысли»). Эти издания хранились дома и использовались для самообразования. Школьная программа по обществознанию не включала изучение данных авторов.
В 2004 году, в 9 классе, стал инициатором создания школьного клуба дебатов. Целью клуба было обсуждение актуальных социальных тем, включая роль государства, права собственности и свободу слова. Клуб функционировал на внеклассной основе, без официального статуса. Занятия проводились раз в две недели после уроков. Число участников — 6–8 человек. Темы обсуждений выбирались голосованием. Среди рассмотренных вопросов: «Должно ли государство финансировать искусство?», «Является ли налог добровольным взносом?», «Может ли частная охрана заменить полицию?». Записи заседаний велись в тетради, которая впоследствии была утеряна.
В июне 2005 года, в возрасте 15 лет, произошло ключевое событие, повлиявшее на дальнейшую жизненную траекторию. Его отец, Михаил Петрович Славян, погиб на производстве в результате обрушения несущей конструкции цеха на заводе «Красный котельщик». Причиной аварии стала несвоевременная реконструкция здания, несмотря на неоднократные письменные обращения инженерного состава (включая Михаила Славян) в городскую администрацию с требованием выделить средства на ремонт. Расследование, проведённое прокуратурой Ростовской области, установило вину должностных лиц предприятия и местных органов власти в халатности. Однако уголовное дело было прекращено в 2006 году за истечением сроков давности. Семья получила стандартную компенсацию по линии ФСС, размер которой не покрывал долгосрочные потери.
После гибели отца Дмитрий Славян усилил самостоятельное изучение юридической литературы. В 2005–2006 годах прочитал учебники по гражданскому и административному праву, а также монографии российских правоведов начала XX века (И.А. Ильин, Б.Н. Чичерин). Эти материалы были доступны через областную библиотеку и интернет-форумы, посвящённые правовой теории.
В 10 классе (2005–2006 уч. г.) подал заявление в школьную администрацию с предложением включить в программу курс «Основы прав человека». Предложение не было принято, но стало поводом для беседы с директором школы, в ходе которой Дмитрий изложил свою позицию о необходимости правового просвещения. Директор отметил его «незаурядную гражданскую зрелость» в личной характеристике.
В 2006 году, в 11 классе, сдал ЕГЭ досрочно. Результаты: обществознание — 89 баллов, русский язык — 82 балла, история — 76 баллов. На основании этих результатов подал документы в Московский государственный университет на юридический факультет.
В подростковом возрасте не состоял в молодёжных организациях, включая «Молодую гвардию», «Наши» и комсомол. Не участвовал в массовых акциях или митингах. Социальные контакты ограничивались школьным окружением и семьёй. Поведение — спокойное, без конфликтов с администрацией или сверстниками. Нарушений дисциплины в школьном журнале не зафиксировано.
К 18 годам сформировалось чёткое представление о желаемой профессиональной деятельности: защита прав личности и частной собственности через правовые механизмы. Идея минимального государства («ночного сторожа») стала центральной в его политических взглядах. Это подтверждается его личными записями в дневнике (сохранились фрагменты за 2005–2007 гг.), где он анализирует функции государства и критикует избыточное регулирование.
11.4. Юность (18–30 лет)
В 2007 году, по достижении 18 лет, Дмитрий Славян поступил на юридический факультет Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Форма обучения — очная. Специализация: конституционное право. Проживал в общежитии № 14 на Ленинских горах. Успеваемость — стабильно высокая, средний балл за первые два курса — 4.7 из 5.0.
В 2008 году, на втором курсе, начал посещать неофициальные семинары по политической философии, организованные выпускниками философского факультета МГУ. Место проведения — частные квартиры и арендованные помещения в районе метро «Университет». Тематика семинаров включала либертарианство, минанархизм, теорию естественных прав и критику социального контракта. Среди обсуждаемых авторов: Роберт Нозик, Айн Рэнд, Мюррей Ротбард, а также русские мыслители П.Б. Струве и С.Н. Булгаков. Участие в этих встречах было добровольным, без регистрации или финансовых взносов.
В 2009 году, в возрасте 20 лет, впервые выступил на публичной дискуссии в рамках студенческого форума «Право и свобода». Тема выступления: «Границы легитимного насилия государства». В докладе он аргументировал, что государство имеет право применять принуждение только в трёх случаях: защита от агрессии, обеспечение исполнения добровольных договоров, возмещение ущерба жертвам преступлений. Выступление вызвало споры, но не привело к дисциплинарным мерам со стороны университета.
В 2010 году, на четвёртом курсе, прошёл стажировку в юридической фирме «Правовой стандарт», специализирующейся на защите прав предпринимателей. Занимался подготовкой жалоб в суды общей юрисдикции и арбитражные иски против действий налоговых органов. За время стажировки участвовал в подготовке 12 дел, из которых 8 завершились в пользу клиентов. Опыт работы укрепил его убеждение в том, что большинство конфликтов между бизнесом и государством возникают из-за избыточного регулирования.
В 2011 году окончил МГУ с дипломом специалиста. Дипломная работа на тему: «Конституционные гарантии права частной собственности в Российской Федерации: анализ и перспективы». Работа получила оценку «отлично». В том же году подал документы в магистратуру, но был отклонён по конкурсу.
После окончания университета работал юристом в частной компании «Альфа-Консалтинг» (Москва). Обязанности включали правовой аудит договоров, представительство интересов клиентов в судах, консультации по вопросам административного права. Заработная плата — 45 000 руб./мес. (2011 г.). Проживал в съёмной квартире в районе метро «Беляево».
В 2012 году, в возрасте 23 лет, принял решение углубить знания в области политической теории. Поскольку официальные вузы не предлагали программ по минанархизму, он поступил в частный исследовательский институт «Либертарианская инициатива» (не имеющий государственной аккредитации). Институт функционировал как некоммерческое партнёрство, финансируемое частными пожертвованиями. Программа магистратуры длилась два года и включала изучение истории либертарианской мысли, экономики свободного рынка, теории права и стратегий гражданского неповиновения. Обучение проходило в вечернее время, параллельно с основной работой.
В 2013 году, в возрасте 24 лет, Дмитрий Славян начал участвовать в организации гражданских инициатив, направленных на защиту прав собственности и ограничение административного произвола. Вместе с коллегами по институту он создал правовую группу «Ночной сторож», которая оказывала бесплатную юридическую помощь малым предпринимателям, столкнувшимся с рейдерскими захватами или незаконными проверками. Группа действовала без регистрации как юридическое лицо, используя личные контакты и ресурсы участников. За 2013–2014 гг. группа обработала более 50 обращений, из них 32 случая завершились положительно для заявителей.
В 2014 году, в возрасте 25 лет, его отец, Михаил Петрович Славян, скончался (см. п. 7). После похорон Дмитрий вернулся в Москву с твёрдым намерением систематизировать свою деятельность. Он пришёл к выводу, что разрозненная правозащитная работа недостаточна — необходима политическая платформа для продвижения идеи минимального государства. В том же году он инициировал создание ячейки будущей партии под рабочим названием «Свободные». Первоначальный состав — 7 человек, преимущественно выпускники МГУ и НИУ ВШЭ, работающие в юриспруденции, IT и экономике.
В 2015 году группа «Ночной сторож» была официально преобразована в общественное движение «Свободная демократическая инициатива» (СДИ). Дмитрий Славян занял пост координатора. Движение проводило закрытые лекции, публиковало аналитические материалы на тему чрезмерного регулирования и бюрократии. Финансирование осуществлялось за счёт добровольных взносов участников. Офиса не было — встречи проходили в кафе, библиотеках или онлайн.
В 2016 году СДИ начало публичную активность. Был запущен сайт с открытыми данными о проверках малого бизнеса, составлен рейтинг «наиболее агрессивных надзорных органов». Эти материалы цитировались в региональных СМИ, но не привлекали внимания федеральных каналов. В октябре 2016 года Дмитрий Славян был вызван на беседу в Управление по противодействию экстремизму ГУ МВД по Москве в связи с публикацией статьи «Государство как монополист насилия». Беседа носила профилактический характер, протокол не составлялся.
В 2017 году, в возрасте 28 лет, Дмитрий Славян участвовал в организации пикета у здания Минэкономразвития в поддержку законопроекта о декриминализации предпринимательской деятельности. Акция была несогласованной. В ходе задержания получил удар дубинкой по голове, в результате чего образовался шрам над левой бровью (см. п. 9). Задержание длилось 12 часов, после чего он был отпущен без составления протокола. Инцидент не повлёк уголовного преследования.
В 2018 году движение «СДИ» было реорганизовано в политическую партию «Свободная демократическая партия России» (СДПР). Дмитрий Славян избран председателем исполкома. Партия подала документы на регистрацию в Минюст, но получила отказ в 2019 году по формальным основаниям (недостаточное количество подписей в регионах). Повторная попытка в 2021 году также не увенчалась успехом. СДПР продолжает существовать как незарегистрированное общественное объединение.
К 30 годам (2019 г.) Дмитрий Славян имел за плечами опыт юриста, организатора гражданских инициатив и политического координатора. Он не состоял в зарегистрированных партиях, не имел судимостей, не находился под следствием. Его деятельность оставалась в рамках допустимого правового поля, несмотря на давление со стороны контролирующих органов. Личная жизнь в этот период была второстепенной: брак не заключался, детей нет. Основное внимание уделялось развитию СДПР и формированию идеологической базы минанархизма в российском контексте.
В 2008 году, на втором курсе, начал посещать неофициальные семинары по политической философии, организованные выпускниками философского факультета МГУ. Место проведения — частные квартиры и арендованные помещения в районе метро «Университет». Тематика семинаров включала либертарианство, минанархизм, теорию естественных прав и критику социального контракта. Среди обсуждаемых авторов: Роберт Нозик, Айн Рэнд, Мюррей Ротбард, а также русские мыслители П.Б. Струве и С.Н. Булгаков. Участие в этих встречах было добровольным, без регистрации или финансовых взносов.
В 2009 году, в возрасте 20 лет, впервые выступил на публичной дискуссии в рамках студенческого форума «Право и свобода». Тема выступления: «Границы легитимного насилия государства». В докладе он аргументировал, что государство имеет право применять принуждение только в трёх случаях: защита от агрессии, обеспечение исполнения добровольных договоров, возмещение ущерба жертвам преступлений. Выступление вызвало споры, но не привело к дисциплинарным мерам со стороны университета.
В 2010 году, на четвёртом курсе, прошёл стажировку в юридической фирме «Правовой стандарт», специализирующейся на защите прав предпринимателей. Занимался подготовкой жалоб в суды общей юрисдикции и арбитражные иски против действий налоговых органов. За время стажировки участвовал в подготовке 12 дел, из которых 8 завершились в пользу клиентов. Опыт работы укрепил его убеждение в том, что большинство конфликтов между бизнесом и государством возникают из-за избыточного регулирования.
В 2011 году окончил МГУ с дипломом специалиста. Дипломная работа на тему: «Конституционные гарантии права частной собственности в Российской Федерации: анализ и перспективы». Работа получила оценку «отлично». В том же году подал документы в магистратуру, но был отклонён по конкурсу.
После окончания университета работал юристом в частной компании «Альфа-Консалтинг» (Москва). Обязанности включали правовой аудит договоров, представительство интересов клиентов в судах, консультации по вопросам административного права. Заработная плата — 45 000 руб./мес. (2011 г.). Проживал в съёмной квартире в районе метро «Беляево».
В 2012 году, в возрасте 23 лет, принял решение углубить знания в области политической теории. Поскольку официальные вузы не предлагали программ по минанархизму, он поступил в частный исследовательский институт «Либертарианская инициатива» (не имеющий государственной аккредитации). Институт функционировал как некоммерческое партнёрство, финансируемое частными пожертвованиями. Программа магистратуры длилась два года и включала изучение истории либертарианской мысли, экономики свободного рынка, теории права и стратегий гражданского неповиновения. Обучение проходило в вечернее время, параллельно с основной работой.
В 2013 году, в возрасте 24 лет, Дмитрий Славян начал участвовать в организации гражданских инициатив, направленных на защиту прав собственности и ограничение административного произвола. Вместе с коллегами по институту он создал правовую группу «Ночной сторож», которая оказывала бесплатную юридическую помощь малым предпринимателям, столкнувшимся с рейдерскими захватами или незаконными проверками. Группа действовала без регистрации как юридическое лицо, используя личные контакты и ресурсы участников. За 2013–2014 гг. группа обработала более 50 обращений, из них 32 случая завершились положительно для заявителей.
В 2014 году, в возрасте 25 лет, его отец, Михаил Петрович Славян, скончался (см. п. 7). После похорон Дмитрий вернулся в Москву с твёрдым намерением систематизировать свою деятельность. Он пришёл к выводу, что разрозненная правозащитная работа недостаточна — необходима политическая платформа для продвижения идеи минимального государства. В том же году он инициировал создание ячейки будущей партии под рабочим названием «Свободные». Первоначальный состав — 7 человек, преимущественно выпускники МГУ и НИУ ВШЭ, работающие в юриспруденции, IT и экономике.
В 2015 году группа «Ночной сторож» была официально преобразована в общественное движение «Свободная демократическая инициатива» (СДИ). Дмитрий Славян занял пост координатора. Движение проводило закрытые лекции, публиковало аналитические материалы на тему чрезмерного регулирования и бюрократии. Финансирование осуществлялось за счёт добровольных взносов участников. Офиса не было — встречи проходили в кафе, библиотеках или онлайн.
В 2016 году СДИ начало публичную активность. Был запущен сайт с открытыми данными о проверках малого бизнеса, составлен рейтинг «наиболее агрессивных надзорных органов». Эти материалы цитировались в региональных СМИ, но не привлекали внимания федеральных каналов. В октябре 2016 года Дмитрий Славян был вызван на беседу в Управление по противодействию экстремизму ГУ МВД по Москве в связи с публикацией статьи «Государство как монополист насилия». Беседа носила профилактический характер, протокол не составлялся.
В 2017 году, в возрасте 28 лет, Дмитрий Славян участвовал в организации пикета у здания Минэкономразвития в поддержку законопроекта о декриминализации предпринимательской деятельности. Акция была несогласованной. В ходе задержания получил удар дубинкой по голове, в результате чего образовался шрам над левой бровью (см. п. 9). Задержание длилось 12 часов, после чего он был отпущен без составления протокола. Инцидент не повлёк уголовного преследования.
В 2018 году движение «СДИ» было реорганизовано в политическую партию «Свободная демократическая партия России» (СДПР). Дмитрий Славян избран председателем исполкома. Партия подала документы на регистрацию в Минюст, но получила отказ в 2019 году по формальным основаниям (недостаточное количество подписей в регионах). Повторная попытка в 2021 году также не увенчалась успехом. СДПР продолжает существовать как незарегистрированное общественное объединение.
К 30 годам (2019 г.) Дмитрий Славян имел за плечами опыт юриста, организатора гражданских инициатив и политического координатора. Он не состоял в зарегистрированных партиях, не имел судимостей, не находился под следствием. Его деятельность оставалась в рамках допустимого правового поля, несмотря на давление со стороны контролирующих органов. Личная жизнь в этот период была второстепенной: брак не заключался, детей нет. Основное внимание уделялось развитию СДПР и формированию идеологической базы минанархизма в российском контексте.
11.5. Зрелость (30–60 лет)
В 2019 году, по достижении 30 лет, Дмитрий Славян официально занял пост Председателя Центрального совета «Свободной демократической партии России» (СДПР). Это решение было принято на первом учредительном съезде партии, прошедшем в закрытом формате в подмосковном пансионате. На момент съезда СДПР насчитывала 117 верифицированных участников из 14 регионов Российской Федерации: Москва (42 чел.), Санкт-Петербург (18), Екатеринбург (12), Новосибирск (9), Ростов-на-Дону (8), Казань (6), Самара (5), а также по одному–три человека в Воронеже, Краснодаре, Иркутске, Тюмени, Перми и Уфе. Все участники прошли внутреннюю проверку: отсутствие судимостей, связей с правоохранительными органами, участие в экстремистских или террористических организациях. Верификация проводилась через запросы в открытые базы данных, а также личные рекомендации от двух действующих членов.
Основной задачей партии на этапе 2019–2020 годов была не регистрация в Минюсте (предыдущие попытки в 2019 и 2021 гг. показали бесперспективность этого пути), а создание альтернативной инфраструктуры добровольного взаимодействия, основанной на принципах частного права и самоорганизации. СДПР сознательно отказалась от участия в выборах и публичных митингах, сосредоточившись на практической реализации минанархистских идей в повседневной жизни граждан.
Ключевым проектом этого периода стала разработка стандартизированных шаблонов добровольных арбитражных соглашений. Эти документы позволяли физическим и юридическим лицам заранее договориться о передаче возможных споров на рассмотрение негосударственного третейского суда, уполномоченного СДПР. Арбитры назначались из числа юристов-членов партии, имеющих опыт работы в коммерческом праве и высшее юридическое образование. Процедура арбитража была бесплатной для сторон, за исключением технического сбора в размере 500 руб. на покрытие расходов на документооборот.
Шаблоны были протестированы в рамках пилотного проекта с московскими IT-специалистами, фрилансерами и владельцами малого бизнеса. За 2019 год было заключено 312 таких соглашений. Тематика споров включала: невыплату вознаграждения по договорам подряда, нарушение условий аренды жилья, неисполнение обязательств по займу. Из всех случаев, где стороны обращались к арбитру, 87% завершились вынесением решения, которое добровольно исполнялось обеими сторонами. Ни одно из решений не было оспорено в государственном суде, что подтверждало их юридическую корректность и соответствие нормам Гражданского кодекса РФ.
Параллельно СДПР начала выпускать информационные бюллетени под названием «Свободный порядок». Бюллетени распространялись в электронном виде среди участников и партнёров. В них публиковались аналитические материалы: сравнение эффективности государственных и частных механизмов разрешения споров, обзоры судебной практики по делам о защите предпринимательской деятельности, переводы статей западных либертарианских авторов. Тираж не превышал 500 экземпляров, что позволяло избежать требований к СМИ.
В этот период Дмитрий Славян перешёл на режим внештатной консультационной деятельности. Он прекратил штатную работу в юридических фирмах и начал сотрудничать с тремя компаниями на условиях гражданско-правовых договоров. Основные направления — защита интересов клиентов в административных спорах с надзорными органами и сопровождение сделок с недвижимостью. Его месячный доход в 2019–2020 гг. составлял в среднем 110–130 тыс. рублей. На эти средства он приобрёл двухкомнатную квартиру в районе метро «Новые Черёмушки» (Москва), полностью оплатив её без привлечения ипотеки. Адрес проживания не афишируется, почта и документы получает через доверенное лицо.
В марте 2020 года, в связи с введением ограничений, связанных с пандемией COVID-19, СДПР оперативно адаптировала свою деятельность. Была запущена онлайн-платформа «Свободный договор» — веб-сервис, позволяющий гражданам оформлять цифровые договоры (оказание услуг, аренда, займы, совместная деятельность) с использованием квалифицированной электронной подписи. Для подтверждения времени и содержания договора использовался частный блокчейн-реестр, управляемый технической группой партии. Платформа не заменяла государственную регистрацию (например, для сделок с недвижимостью), но обеспечивала доказуемость факта заключения договора в случае спора. К декабрю 2020 года платформой воспользовались 2 147 человек. Государственные органы не предпринимали попыток её блокировки, поскольку сервис не нарушал законодательства: все договоры соответствовали требованиям ГК РФ, а блокчейн использовался исключительно как технологический инструмент фиксации, не имеющий юридической силы per se, но допустимый как доказательство в суде.
К 2021 году, в возрасте 32 лет, Дмитрий Славян окончательно сформировался как человек, чья личная жизнь и профессиональная деятельность стали неразделимы. Однако, несмотря на публичную роль лидера, он оставался крайне закрытым в быту. Его квартира на «Новых Черёмушках» была обустроена функционально: минимум мебели, максимум порядка. В гостиной — только диван, стол, книжный шкаф и ноутбук. Спальня — кровать, прикроватная тумба, шкаф для одежды. Кухня использовалась редко: большую часть еды он заказывал через доставку или ел в ближайшем кафе «Столовая №1». Он не курил, не употреблял алкоголь, избегал кофеина после 14:00. Ежедневный режим был строго регламентирован: подъём в 6:30, утренняя зарядка (15 минут), душ, завтрак (овсянка, яйца, чай), работа с 8:00 до 13:00, перерыв на прогулку (обязательно 45 минут в парке «Черёмушки»), работа с 14:30 до 20:00, ужин, чтение, сон не позже 23:00.
Этот распорядок он соблюдал с 2019 года и называл его «дисциплиной свободы» — убеждённый, что только полный контроль над собой даёт право требовать минимального вмешательства государства в жизнь других. Он не имел домашних животных, считая, что ответственность за другое живое существо требует стабильности, которой у него нет. Личные отношения были ограничены. В 2020 году у него был кратковременный роман с юристкой из Санкт-Петербурга, участницей СДПР, но отношения прекратились, когда она предложила переехать вместе. Славян отказал, объяснив, что «личная близость не должна становиться источником зависимости». После этого он не вступал в новые романтические связи.
Одежда оставалась строго функциональной. В 2021 году он приобрёл три одинаковых комплекта одежды: белые рубашки из хлопка, серые чиносы, чёрные кожаные ботинки. Все вещи — одного фасона, без логотипов. Это позволяло ему не тратить время на выбор и подчёркивало его отношение к внешности как к инструменту, а не средству самовыражения. Единственным украшением были часы без циферблата — только чёрный фон и две стрелки. Он получил их в подарок от отца в 2005 году, за несколько месяцев до его гибели, и с тех пор не снимал.
Здоровье Славян было удовлетворительным, но не идеальным. В 2021 году у него диагностировали лёгкую форму гастрита, связанную с нерегулярным питанием и постоянным стрессом. Он отказался от медикаментозного лечения, предпочтя диету и режим. Раз в год проходил полное медицинское обследование в частной клинике («Евро-Мед»), оплачивая услуги из личных средств. Страховки не имел, полагая, что обязательное медицинское страхование — форма принудительного перераспределения, а добровольное — слишком дорого для его потребностей.
В 2022 году, после блокировки сайта СДПР, он усилил меры личной безопасности. Прекратил использовать смартфон с SIM-картой, перейдя на два устройства: один — для связи с близкими (только мессенджеры с end-to-end шифрованием), второй — для работы (без камеры, микрофона, GPS). Все звонки совершались через VoIP-сервисы. Он перестал посещать общественные места без причины, избегал камер видеонаблюдения, где это возможно, и никогда не оставлял биометрические данные. При этом он не скрывался — просто минимизировал цифровой след. На вопрос знакомых, не боится ли он, он отвечал: «Страх — реакция на неопределённость. Я всё просчитал».
Его основным источником дохода оставалась юридическая консультация. Он работал с 5–7 постоянными клиентами — владельцами малого бизнеса, IT-специалистами, авторами контента. Условия сотрудничества были простыми: фиксированная ставка за час, предоплата, никаких долгосрочных контрактов. Он отказывался от дел, связанных с государственными контрактами, оборонкой или социальными пособиями, считая, что участие в этих системах легитимизирует их. Заработок в 2022 году составил около 1,4 млн рублей. Из них 60% шло на личные расходы, 30% — на поддержку деятельности СДПР, 10% — на благотворительность (анонимные переводы в фонды помощи политзаключённым).
Несмотря на внешнюю сдержанность, у Славян были ритуалы, которые он никому не раскрывал. Каждое утро, перед началом работы, он открывал потрёпанную тетрадь в клетку — ту самую, в которой в подростковом возрасте записывал мысли о свободе. Теперь он вписывал туда одну фразу: «Что я сделал сегодня для уменьшения власти?» Вечером, перед сном, он отвечал на неё. Иногда это был «ничего», и он принимал это как факт, а не повод для самобичевания. Он верил, что свобода — не состояние, а процесс постоянного сопротивления расширению контроля.
В 2023 году, в возрасте 34 лет, Дмитрий Славян столкнулся с первым серьёзным кризисом убеждений. До этого момента его мировоззрение строилось на чётком разделении: государство — зло, частная инициатива — добро. Однако весной того года его мать, Елена Викторовна, проживающая в Ростовской области, перенесла инсульт. Диагноз — ишемический удар средней тяжести. Реабилитация требовала длительного курса физиотерапии и медикаментов, стоимость которых превышала её пенсию втрое.
Славян отказался от мысли использовать государственную систему здравоохранения, считая её неэффективной и коррумпированной. Он оплатил лечение матери из собственных средств, наняв частного врача и закупив препараты напрямую у поставщиков. Общая сумма расходов составила 870 000 рублей. Этот эпизод заставил его впервые усомниться в абсолютной самодостаточности частных решений. Он понял, что даже при наличии ресурсов, система поддержки для пожилых людей в условиях тотального ослабления социальных институтов остаётся хрупкой. В своих личных записях он отметил: «Минимальное государство должно включать базовую защиту уязвимых — не как милость, а как условие стабильности свободного порядка». Это стало первым отклонением от классического минанархизма в его идеологии.
После этого случая он начал регулярно переводить матери фиксированную сумму — 35 000 рублей ежемесячно. Не как «помощь», а как «долг перед тем, кто обеспечил мою свободу в детстве». Он не обсуждал это ни с кем, даже с ближайшими соратниками. Для него это было личным обязательством, не подлежащим публичной демонстрации.
В быту он усилил внимание к здоровью. Начал вести учёт сна, питания и физической активности через простое приложение без облачной синхронизации. Купил велосипед и стал ездить на встречи по Москве, избегая такси и общественного транспорта. Прогулки в парке удлинились до полутора часов — он использовал это время для размышлений, а не для работы. Впервые за много лет он позволил себе не делать ничего полезного — просто смотреть на деревья или слушать пение птиц. Это было осознанное решение: «Если я не могу быть свободным в минуте покоя, то зачем бороться за свободу в масштабах страны?»
Его отношение к времени также изменилось. Ранее он воспринимал каждую минуту как ресурс, который нужно инвестировать. Теперь он выделил два вечера в неделю — вторник и воскресенье — как «время вне системы». В эти дни он не отвечал на сообщения, не читал новости, не работал. Иногда он ходил в кинотеатр на сеансы старых фильмов («Солярис», «Сталкер», «Иваново детство»), иногда просто сидел в библиотеке имени Ленина, читая художественную литературу. Особенно его привлекали романы Достоевского — не за идеологию, а за глубину анализа человеческой воли и ответственности.
Одежда осталась прежней, но он добавил один элемент: шерстяной шарф серого цвета, связанный вручную. Его подарила одна из клиенток — пожилая женщина, владелица книжного магазина, которую он помог спасти от рейдерского захвата. Он носил его только зимой, несмотря на насмешки знакомых: «Ты же против символики?» — «Это не символ, — отвечал он. — Это благодарность, которую я ношу на себе».
Профессионально он продолжал работать юристом, но сменил формат. Отказался от почасовой оплаты и перешёл на систему «фиксированная задача — фиксированная цена». Это позволяло клиентам точно планировать расходы, а ему — избегать затяжных консультаций без результата. Он также начал вести закрытый Telegram-канал с краткими правовыми советами для предпринимателей. Подписчиков было около 1 200, но он никогда не раскрывал своё авторство. Канал назывался просто «Право без власти».
В 2023 году он впервые за десять лет посетил Харьков. Поездка была краткой — двое суток. Он посетил могилу отца на Северном кладбище, где был временно похоронен до переноса в Россию. Цветы не возлагал — принёс только воду и полил землю. На вопрос пограничников о цели визита ответил: «Личная». Больше ничего не добавил. Вернувшись в Москву, он три дня не выходил из дома. Это был не траур, а своего рода ритуал завершения — прощание с прошлым, которое больше не должно влиять на будущее.
К 2024 году, в возрасте 35 лет, Дмитрий Славян перестал быть человеком, который нуждался в том, чтобы его идеи признавали. Годы борьбы, споров, попыток доказать миру правоту минанархизма постепенно уступили место внутреннему спокойствию, которое не зависело от внешнего одобрения. Он больше не чувствовал необходимости оправдываться, объяснять или убеждать. Его убеждения стали не флагом, который он несёт перед собой, а почвой, на которой стоит. Это был не отказ от борьбы, а переход на другой уровень — от проповеди к воплощению. Для него стало главным не то, что он говорит, а как он живёт. И в этом — вся суть его зрелости.
Его квартира на «Новых Черёмушках» оставалась образцом функционального минимализма, но в ней произошли тонкие, почти незаметные изменения, которые отражали внутреннюю эволюцию. Прежде всего, появился уголок для чтения. Это не было роскошью — просто старое кожаное кресло, найденное на барахолке за 3 500 рублей, напольная лампа с тёплым светом и узкий стеллаж для книг. Он расположил его у окна, выходящего во двор, где меньше шума и машин. Каждое утро, после зарядки и завтрака, он проводил здесь 60–90 минут. Это время было священным: никаких устройств, никаких задач, только книга и тишина. Ранее он читал преимущественно юридическую, экономическую и политическую литературу — Локка, Нозика, Хайека, Мизеса. Теперь же в его руках всё чаще оказывались художественные произведения. Особенно он полюбил поэзию: Бродский, Ахматова, Цветаева, Пастернак. Он не анализировал метафоры, не искал скрытые смыслы. Он читал вслух, медленно, наслаждаясь звуком языка, ритмом строк. Это было его способом вернуть себе человечность, которую он рисковал потерять в мире договоров, рисков и стратегий. Он понял, что свобода — это не только право собственности и отсутствие принуждения, но и способность радоваться красоте, даже если она не приносит пользы.
Его режим дня остался строгим, но в нём появились ритуалы бесполезности — действия, не имеющие цели, кроме самой себя. Самый заметный из них — вечерний шоколад. Каждый день после ужина он отламывал один квадратик чёрной плитки (72% какао, без сахара, без добавок) и медленно ел его, глядя в окно. Это длилось 3–4 минуты. Он не считал калории, не оценивал пользу. Это был чистый акт наслаждения, его личное «право на бесполезное». Он пришёл к этому после долгих лет, когда каждая минута должна была быть «инвестирована». Теперь он позволял себе быть просто человеком, а не инструментом.
Отношение к телу также изменилось. Ранее он видел в нём лишь механизм, который нужно поддерживать в рабочем состоянии. Теперь он стал воспринимать его как место проживания сознания. Он усилил внимание к здоровью, но не через страх, а через заботу. Продолжал ежедневную зарядку, но добавил прогулки на велосипеде — не как транспорт, а как способ быть наедине с городом. Он избегал такси и метро, предпочитая кататься по Москве в любое время года. Зимой — в той самой шерстяной шапке и сером шарфе, который ему подарила клиентка. Летом — в лёгкой рубашке и солнцезащитных очках без логотипа. Эти поездки были его формой медитации в движении: он наблюдал за людьми, за архитектурой, за тем, как меняется город. Он не делал фотографий, не писал заметок — просто запоминал.
В 2024 году его мать, Елена Викторовна, вновь подняла тему семьи. Она нашла «подходящую девушку» — учительницу начальных классов из Таганрога, «спокойную, хозяйственную, без замашек». Она прислала фото, рассказала о характере, даже уточнила, что девушка не против переезда в Москву. Славян выслушал внимательно, поблагодарил за заботу, но мягко отказался. «Мама, я не против семьи как таковой, — сказал он. — Но я не могу построить её на компромиссе. Брак — это не союз двух людей, а слияние двух мировоззрений. Если мы не согласны в главном — в том, кто имеет право решать, как жить, — то брак станет тюрьмой для обоих». Мать не стала спорить. Она давно поняла, что сын не из тех, кто следует путём, проложенным другими. Этот разговор, однако, заставил его глубоко задуматься: возможно ли вообще создать семью в рамках минанархистской этики? Он пришёл к выводу, что да — но только если оба партнёра видят друг в друге не «опору», не «половинку», а союзника в свободе. Такого человека он пока не встретил. И, возможно, не встретит никогда. Но он не считал это трагедией. Для него одиночество было не наказанием, а выбором, который он осознанно делал каждый день.
Его здоровье оставалось в целом удовлетворительным, но проявлялись признаки хронического стресса: бессонница, повышенная утомляемость, раздражительность по мелочам. Ранее он игнорировал эти сигналы, считая их слабостью. Теперь же он решил действовать иначе. Отказавшись от лекарств, он обратился к практике осознанности. Каждое утро, после зарядки, он сидел 10 минут в тишине, наблюдая за дыханием. Он не называл это медитацией — для него это была «тренировка внимания». Он также начал вести дневник эмоций. Ранее он считал чувства помехой разуму, теперь же признавал: «Если я не признаю страх, он управляет мной. Если я назову его — я снова хозяин». В дневнике он записывал не только события, но и то, что чувствовал: тревогу перед встречей, раздражение от несвоевременного сообщения, усталость от постоянного контроля. Это помогало ему не подавлять эмоции, а интегрировать их в свою картину мира. Он понял, что настоящая свобода — не в отсутствии слабостей, а в способности признать их и не позволить им управлять собой.
Профессионально он полностью ушёл в частную юридическую практику. Он отказался от всех формальных ролей в СДПР, хотя продолжал консультировать участников. Но уже не как лидер, а как коллега. Его клиентская база сузилась до 3–4 человек, но с ними он работал глубоко, иногда годами. Один из них — владелец небольшой типографии в Екатеринбурге — стал его близким другом. Они встречались раз в месяц в кафе, не обсуждали дела, просто говорили о жизни: о книгах, о детях, о том, как меняется страна. Это была его первая настоящая дружба за последние десять лет. Он понял, что даже в мире, где каждый отвечает сам за себя, человеческая связь остаётся необходимой. Но она должна быть добровольной, без обязательств, без долгов. Просто два человека, которые выбрали быть рядом.
В 2025 году он столкнулся с серьёзной моральной дилеммой. К нему обратился бывший сотрудник ФСБ, ушедший в отставку и открывший частную охранную фирму. Тот предложил сотрудничество: его фирма готова обеспечивать безопасность членов СДПР по льготным условиям — на 40% дешевле рыночных. Предложение было технически безупречным: фирма имела все лицензии, сотрудники прошли проверку, условия договора соответствовали ГК РФ. Это могло значительно снизить расходы партии и повысить уровень защиты. Однако Славян отказался. В своём ответном письме он написал: «Я благодарен за предложение, но не могу его принять. Я не верю в возможность “реабилитации” системы, чья суть — легализованное насилие. Даже если вы предлагаете мне руку помощи, я знаю, что эта рука может сжаться в любой момент. Мои принципы не продаются за скидку». Это решение вызвало споры внутри СДПР: некоторые считали его излишне принципиальным, другие — последовательным. Но для самого Славян это был вопрос целостности. Он предпочёл платить больше, но сохранить внутреннюю чистоту. Он знал: если он пойдёт на этот компромисс, завтра будет готов пойти на следующий. А свобода начинается с того, чтобы сказать «нет» даже выгодному предложению, если оно противоречит сути.
Во второй половине 2025 года внутренние перемены в Дмитрии Славяне достигли точки, когда он перестал воспринимать себя как «борца за идею» и начал видеть в себе хранителя возможности. Он больше не стремился к тому, чтобы его идеология стала доминирующей. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы сохранить саму мысль о свободе как жизнеспособный вариант в мире, где всё чаще побеждали контроль, страх и коллективная ответственность. Для него это стало новой миссией: не победить систему, а доказать, что можно жить вне её логики — здесь и сейчас, без ожидания перемен сверху.
Этот сдвиг отразился и в его отношении к времени. Ранее он воспринимал будущее как поле битвы, где его идеи либо восторжествуют, либо будут забыты. Теперь же он стал жить в настоящем с большей полнотой. Он выделил два вечера в неделю — вторник и воскресенье — как «время вне системы». В эти дни он не отвечал на сообщения, не читал новости, не работал. Иногда он ходил в кинотеатр на ретроспективные сеансы — особенно любил фильмы Тарковского: «Солярис», «Сталкер», «Иваново детство». Он не искал в них политических аллюзий; его привлекала глубина человеческого выбора, способность человека сохранять внутреннюю свободу даже в условиях тотального давления. Иногда он просто сидел в Российской государственной библиотеке, читая старые издания — не для анализа, а для соприкосновения с прошлым. Он понял, что культура — это не роскошь, а фундамент личной независимости. Человек, который читает, смотрит, слушает — остаётся человеком, даже если весь мир требует от него быть функцией.
Его внешний вид оставался неизменным: те же три рубашки, те же чиносы, те же часы без циферблата. Но в его образе появилась одна деталь, которую он никому не объяснял — серый шерстяной шарф, связанный вручную. Его подарила пожилая женщина, владелица небольшого книжного магазина в Таганроге, которую он помог спасти от рейдерского захвата в 2022 году. Она не могла заплатить гонорар, но связала шарф и сказала: «Пусть он греет вас, когда станет холодно от одиночества». Он носил его только зимой, несмотря на насмешки знакомых: «Ты же против символики?» — «Это не символ, — отвечал он. — Это благодарность, которую я ношу на себе». Для него это был напоминание: свобода — не только право, но и обязанность быть добрым, когда это возможно, без ожидания вознаграждения.
Профессиональная деятельность также трансформировалась. Он полностью отказался от почасовой оплаты, перейдя на систему «фиксированная задача — фиксированная цена». Это позволяло клиентам точно планировать расходы, а ему — избегать затяжных консультаций без результата. Он работал только с теми, кто разделял его взгляд на частную собственность и добровольность. Отказывался от дел, связанных с государственными контрактами, социальными пособиями или любыми формами принудительного перераспределения. Его доход снизился, но он не считал это потерей. Напротив, он чувствовал облегчение: теперь он не участвовал в системе, которую считал несправедливой, даже косвенно.
Он также начал вести закрытый Telegram-канал под названием «Право без власти». В нём публиковал краткие, практические советы для предпринимателей: как составить договор, чтобы избежать спора; как реагировать на проверку; как защитить данные. Подписчиков было около 1 200, но он никогда не раскрывал своё авторство. Канал не содержал призывов, идеологии, критики власти. Только факты, нормы, рекомендации. Для него это был способ служить идее, не становясь её лицом. Он верил, что настоящая помощь — та, которая делает получателя независимым, а не зависимым от советчика.
В феврале 2026 года, в возрасте 36 лет, Дмитрий Славян принял одно из самых важных решений в своей жизни — временно покинуть Москву. Это не было бегством. Он не чувствовал угрозы, не получил предупреждений. Просто понял, что слишком долго находился в эпицентре информационного поля, стал предсказуемым, вовлечённым. Он арендовал небольшой дом в Тверской области, в 150 км от столицы, с видом на лес и реку. Там он перевёл часть работы, установил защищённое интернет-соединение, организовал рабочее место. Он по-прежнему приезжает в Москву на встречи — раз в две недели, строго по расписанию. Но основное время проводит вдали от центра власти. Это дало ему то, чего он давно не имел, — дистанцию. Он больше не реагирует на каждую новость, не включается в информационную истерию. Он наблюдает, анализирует, но не вовлекается эмоционально. Он называет это «стратегическим отступлением для сохранения ясности».
Его взгляд на будущее тоже кардинально изменился. Раньше он мечтал, чтобы СДПР стала массовой силой, чтобы его идеи вошли в учебники, чтобы Конституция была переписана по принципам минанархизма. Теперь он говорит: «Мне не нужно, чтобы меня поняли миллионы. Мне достаточно, чтобы один человек, прочитав мои записи, задумался: а может, я сам могу решать, как жить?» Он больше не стремится к победе — он стремится к сохранению. Сохранению идеи, примера, возможности. Он понял, что революции не происходят внезапно — они начинаются с одного человека, который отказывается подчиниться. А потом — ещё один. И ещё. Он не хочет быть лидером этого процесса. Он хочет быть первым камешком, который катится с горы.
Он по-прежнему носит те же рубашки, те же часы, тот же шарф зимой. Его гетерохромия по-прежнему привлекает внимание, но он давно перестал на это реагировать. Он знает: его глаза — не метафора, а просто часть лица. И в этом — вся его философия. Не возвышать обыденное до символа, а жить в обыденном так, чтобы оно само становилось достойным уважения.
Он не верит в бессмертие идей. Он знает, что после его смерти его имя, возможно, забудут. Но он надеется, что хотя бы один человек, которому он помог, продолжит жить по принципу: «Я отвечаю только за себя, и никто не имеет права решать за меня». Этого, по его мнению, достаточно.
Основной задачей партии на этапе 2019–2020 годов была не регистрация в Минюсте (предыдущие попытки в 2019 и 2021 гг. показали бесперспективность этого пути), а создание альтернативной инфраструктуры добровольного взаимодействия, основанной на принципах частного права и самоорганизации. СДПР сознательно отказалась от участия в выборах и публичных митингах, сосредоточившись на практической реализации минанархистских идей в повседневной жизни граждан.
Ключевым проектом этого периода стала разработка стандартизированных шаблонов добровольных арбитражных соглашений. Эти документы позволяли физическим и юридическим лицам заранее договориться о передаче возможных споров на рассмотрение негосударственного третейского суда, уполномоченного СДПР. Арбитры назначались из числа юристов-членов партии, имеющих опыт работы в коммерческом праве и высшее юридическое образование. Процедура арбитража была бесплатной для сторон, за исключением технического сбора в размере 500 руб. на покрытие расходов на документооборот.
Шаблоны были протестированы в рамках пилотного проекта с московскими IT-специалистами, фрилансерами и владельцами малого бизнеса. За 2019 год было заключено 312 таких соглашений. Тематика споров включала: невыплату вознаграждения по договорам подряда, нарушение условий аренды жилья, неисполнение обязательств по займу. Из всех случаев, где стороны обращались к арбитру, 87% завершились вынесением решения, которое добровольно исполнялось обеими сторонами. Ни одно из решений не было оспорено в государственном суде, что подтверждало их юридическую корректность и соответствие нормам Гражданского кодекса РФ.
Параллельно СДПР начала выпускать информационные бюллетени под названием «Свободный порядок». Бюллетени распространялись в электронном виде среди участников и партнёров. В них публиковались аналитические материалы: сравнение эффективности государственных и частных механизмов разрешения споров, обзоры судебной практики по делам о защите предпринимательской деятельности, переводы статей западных либертарианских авторов. Тираж не превышал 500 экземпляров, что позволяло избежать требований к СМИ.
В этот период Дмитрий Славян перешёл на режим внештатной консультационной деятельности. Он прекратил штатную работу в юридических фирмах и начал сотрудничать с тремя компаниями на условиях гражданско-правовых договоров. Основные направления — защита интересов клиентов в административных спорах с надзорными органами и сопровождение сделок с недвижимостью. Его месячный доход в 2019–2020 гг. составлял в среднем 110–130 тыс. рублей. На эти средства он приобрёл двухкомнатную квартиру в районе метро «Новые Черёмушки» (Москва), полностью оплатив её без привлечения ипотеки. Адрес проживания не афишируется, почта и документы получает через доверенное лицо.
В марте 2020 года, в связи с введением ограничений, связанных с пандемией COVID-19, СДПР оперативно адаптировала свою деятельность. Была запущена онлайн-платформа «Свободный договор» — веб-сервис, позволяющий гражданам оформлять цифровые договоры (оказание услуг, аренда, займы, совместная деятельность) с использованием квалифицированной электронной подписи. Для подтверждения времени и содержания договора использовался частный блокчейн-реестр, управляемый технической группой партии. Платформа не заменяла государственную регистрацию (например, для сделок с недвижимостью), но обеспечивала доказуемость факта заключения договора в случае спора. К декабрю 2020 года платформой воспользовались 2 147 человек. Государственные органы не предпринимали попыток её блокировки, поскольку сервис не нарушал законодательства: все договоры соответствовали требованиям ГК РФ, а блокчейн использовался исключительно как технологический инструмент фиксации, не имеющий юридической силы per se, но допустимый как доказательство в суде.
К 2021 году, в возрасте 32 лет, Дмитрий Славян окончательно сформировался как человек, чья личная жизнь и профессиональная деятельность стали неразделимы. Однако, несмотря на публичную роль лидера, он оставался крайне закрытым в быту. Его квартира на «Новых Черёмушках» была обустроена функционально: минимум мебели, максимум порядка. В гостиной — только диван, стол, книжный шкаф и ноутбук. Спальня — кровать, прикроватная тумба, шкаф для одежды. Кухня использовалась редко: большую часть еды он заказывал через доставку или ел в ближайшем кафе «Столовая №1». Он не курил, не употреблял алкоголь, избегал кофеина после 14:00. Ежедневный режим был строго регламентирован: подъём в 6:30, утренняя зарядка (15 минут), душ, завтрак (овсянка, яйца, чай), работа с 8:00 до 13:00, перерыв на прогулку (обязательно 45 минут в парке «Черёмушки»), работа с 14:30 до 20:00, ужин, чтение, сон не позже 23:00.
Этот распорядок он соблюдал с 2019 года и называл его «дисциплиной свободы» — убеждённый, что только полный контроль над собой даёт право требовать минимального вмешательства государства в жизнь других. Он не имел домашних животных, считая, что ответственность за другое живое существо требует стабильности, которой у него нет. Личные отношения были ограничены. В 2020 году у него был кратковременный роман с юристкой из Санкт-Петербурга, участницей СДПР, но отношения прекратились, когда она предложила переехать вместе. Славян отказал, объяснив, что «личная близость не должна становиться источником зависимости». После этого он не вступал в новые романтические связи.
Одежда оставалась строго функциональной. В 2021 году он приобрёл три одинаковых комплекта одежды: белые рубашки из хлопка, серые чиносы, чёрные кожаные ботинки. Все вещи — одного фасона, без логотипов. Это позволяло ему не тратить время на выбор и подчёркивало его отношение к внешности как к инструменту, а не средству самовыражения. Единственным украшением были часы без циферблата — только чёрный фон и две стрелки. Он получил их в подарок от отца в 2005 году, за несколько месяцев до его гибели, и с тех пор не снимал.
Здоровье Славян было удовлетворительным, но не идеальным. В 2021 году у него диагностировали лёгкую форму гастрита, связанную с нерегулярным питанием и постоянным стрессом. Он отказался от медикаментозного лечения, предпочтя диету и режим. Раз в год проходил полное медицинское обследование в частной клинике («Евро-Мед»), оплачивая услуги из личных средств. Страховки не имел, полагая, что обязательное медицинское страхование — форма принудительного перераспределения, а добровольное — слишком дорого для его потребностей.
В 2022 году, после блокировки сайта СДПР, он усилил меры личной безопасности. Прекратил использовать смартфон с SIM-картой, перейдя на два устройства: один — для связи с близкими (только мессенджеры с end-to-end шифрованием), второй — для работы (без камеры, микрофона, GPS). Все звонки совершались через VoIP-сервисы. Он перестал посещать общественные места без причины, избегал камер видеонаблюдения, где это возможно, и никогда не оставлял биометрические данные. При этом он не скрывался — просто минимизировал цифровой след. На вопрос знакомых, не боится ли он, он отвечал: «Страх — реакция на неопределённость. Я всё просчитал».
Его основным источником дохода оставалась юридическая консультация. Он работал с 5–7 постоянными клиентами — владельцами малого бизнеса, IT-специалистами, авторами контента. Условия сотрудничества были простыми: фиксированная ставка за час, предоплата, никаких долгосрочных контрактов. Он отказывался от дел, связанных с государственными контрактами, оборонкой или социальными пособиями, считая, что участие в этих системах легитимизирует их. Заработок в 2022 году составил около 1,4 млн рублей. Из них 60% шло на личные расходы, 30% — на поддержку деятельности СДПР, 10% — на благотворительность (анонимные переводы в фонды помощи политзаключённым).
Несмотря на внешнюю сдержанность, у Славян были ритуалы, которые он никому не раскрывал. Каждое утро, перед началом работы, он открывал потрёпанную тетрадь в клетку — ту самую, в которой в подростковом возрасте записывал мысли о свободе. Теперь он вписывал туда одну фразу: «Что я сделал сегодня для уменьшения власти?» Вечером, перед сном, он отвечал на неё. Иногда это был «ничего», и он принимал это как факт, а не повод для самобичевания. Он верил, что свобода — не состояние, а процесс постоянного сопротивления расширению контроля.
В 2023 году, в возрасте 34 лет, Дмитрий Славян столкнулся с первым серьёзным кризисом убеждений. До этого момента его мировоззрение строилось на чётком разделении: государство — зло, частная инициатива — добро. Однако весной того года его мать, Елена Викторовна, проживающая в Ростовской области, перенесла инсульт. Диагноз — ишемический удар средней тяжести. Реабилитация требовала длительного курса физиотерапии и медикаментов, стоимость которых превышала её пенсию втрое.
Славян отказался от мысли использовать государственную систему здравоохранения, считая её неэффективной и коррумпированной. Он оплатил лечение матери из собственных средств, наняв частного врача и закупив препараты напрямую у поставщиков. Общая сумма расходов составила 870 000 рублей. Этот эпизод заставил его впервые усомниться в абсолютной самодостаточности частных решений. Он понял, что даже при наличии ресурсов, система поддержки для пожилых людей в условиях тотального ослабления социальных институтов остаётся хрупкой. В своих личных записях он отметил: «Минимальное государство должно включать базовую защиту уязвимых — не как милость, а как условие стабильности свободного порядка». Это стало первым отклонением от классического минанархизма в его идеологии.
После этого случая он начал регулярно переводить матери фиксированную сумму — 35 000 рублей ежемесячно. Не как «помощь», а как «долг перед тем, кто обеспечил мою свободу в детстве». Он не обсуждал это ни с кем, даже с ближайшими соратниками. Для него это было личным обязательством, не подлежащим публичной демонстрации.
В быту он усилил внимание к здоровью. Начал вести учёт сна, питания и физической активности через простое приложение без облачной синхронизации. Купил велосипед и стал ездить на встречи по Москве, избегая такси и общественного транспорта. Прогулки в парке удлинились до полутора часов — он использовал это время для размышлений, а не для работы. Впервые за много лет он позволил себе не делать ничего полезного — просто смотреть на деревья или слушать пение птиц. Это было осознанное решение: «Если я не могу быть свободным в минуте покоя, то зачем бороться за свободу в масштабах страны?»
Его отношение к времени также изменилось. Ранее он воспринимал каждую минуту как ресурс, который нужно инвестировать. Теперь он выделил два вечера в неделю — вторник и воскресенье — как «время вне системы». В эти дни он не отвечал на сообщения, не читал новости, не работал. Иногда он ходил в кинотеатр на сеансы старых фильмов («Солярис», «Сталкер», «Иваново детство»), иногда просто сидел в библиотеке имени Ленина, читая художественную литературу. Особенно его привлекали романы Достоевского — не за идеологию, а за глубину анализа человеческой воли и ответственности.
Одежда осталась прежней, но он добавил один элемент: шерстяной шарф серого цвета, связанный вручную. Его подарила одна из клиенток — пожилая женщина, владелица книжного магазина, которую он помог спасти от рейдерского захвата. Он носил его только зимой, несмотря на насмешки знакомых: «Ты же против символики?» — «Это не символ, — отвечал он. — Это благодарность, которую я ношу на себе».
Профессионально он продолжал работать юристом, но сменил формат. Отказался от почасовой оплаты и перешёл на систему «фиксированная задача — фиксированная цена». Это позволяло клиентам точно планировать расходы, а ему — избегать затяжных консультаций без результата. Он также начал вести закрытый Telegram-канал с краткими правовыми советами для предпринимателей. Подписчиков было около 1 200, но он никогда не раскрывал своё авторство. Канал назывался просто «Право без власти».
В 2023 году он впервые за десять лет посетил Харьков. Поездка была краткой — двое суток. Он посетил могилу отца на Северном кладбище, где был временно похоронен до переноса в Россию. Цветы не возлагал — принёс только воду и полил землю. На вопрос пограничников о цели визита ответил: «Личная». Больше ничего не добавил. Вернувшись в Москву, он три дня не выходил из дома. Это был не траур, а своего рода ритуал завершения — прощание с прошлым, которое больше не должно влиять на будущее.
К 2024 году, в возрасте 35 лет, Дмитрий Славян перестал быть человеком, который нуждался в том, чтобы его идеи признавали. Годы борьбы, споров, попыток доказать миру правоту минанархизма постепенно уступили место внутреннему спокойствию, которое не зависело от внешнего одобрения. Он больше не чувствовал необходимости оправдываться, объяснять или убеждать. Его убеждения стали не флагом, который он несёт перед собой, а почвой, на которой стоит. Это был не отказ от борьбы, а переход на другой уровень — от проповеди к воплощению. Для него стало главным не то, что он говорит, а как он живёт. И в этом — вся суть его зрелости.
Его квартира на «Новых Черёмушках» оставалась образцом функционального минимализма, но в ней произошли тонкие, почти незаметные изменения, которые отражали внутреннюю эволюцию. Прежде всего, появился уголок для чтения. Это не было роскошью — просто старое кожаное кресло, найденное на барахолке за 3 500 рублей, напольная лампа с тёплым светом и узкий стеллаж для книг. Он расположил его у окна, выходящего во двор, где меньше шума и машин. Каждое утро, после зарядки и завтрака, он проводил здесь 60–90 минут. Это время было священным: никаких устройств, никаких задач, только книга и тишина. Ранее он читал преимущественно юридическую, экономическую и политическую литературу — Локка, Нозика, Хайека, Мизеса. Теперь же в его руках всё чаще оказывались художественные произведения. Особенно он полюбил поэзию: Бродский, Ахматова, Цветаева, Пастернак. Он не анализировал метафоры, не искал скрытые смыслы. Он читал вслух, медленно, наслаждаясь звуком языка, ритмом строк. Это было его способом вернуть себе человечность, которую он рисковал потерять в мире договоров, рисков и стратегий. Он понял, что свобода — это не только право собственности и отсутствие принуждения, но и способность радоваться красоте, даже если она не приносит пользы.
Его режим дня остался строгим, но в нём появились ритуалы бесполезности — действия, не имеющие цели, кроме самой себя. Самый заметный из них — вечерний шоколад. Каждый день после ужина он отламывал один квадратик чёрной плитки (72% какао, без сахара, без добавок) и медленно ел его, глядя в окно. Это длилось 3–4 минуты. Он не считал калории, не оценивал пользу. Это был чистый акт наслаждения, его личное «право на бесполезное». Он пришёл к этому после долгих лет, когда каждая минута должна была быть «инвестирована». Теперь он позволял себе быть просто человеком, а не инструментом.
Отношение к телу также изменилось. Ранее он видел в нём лишь механизм, который нужно поддерживать в рабочем состоянии. Теперь он стал воспринимать его как место проживания сознания. Он усилил внимание к здоровью, но не через страх, а через заботу. Продолжал ежедневную зарядку, но добавил прогулки на велосипеде — не как транспорт, а как способ быть наедине с городом. Он избегал такси и метро, предпочитая кататься по Москве в любое время года. Зимой — в той самой шерстяной шапке и сером шарфе, который ему подарила клиентка. Летом — в лёгкой рубашке и солнцезащитных очках без логотипа. Эти поездки были его формой медитации в движении: он наблюдал за людьми, за архитектурой, за тем, как меняется город. Он не делал фотографий, не писал заметок — просто запоминал.
В 2024 году его мать, Елена Викторовна, вновь подняла тему семьи. Она нашла «подходящую девушку» — учительницу начальных классов из Таганрога, «спокойную, хозяйственную, без замашек». Она прислала фото, рассказала о характере, даже уточнила, что девушка не против переезда в Москву. Славян выслушал внимательно, поблагодарил за заботу, но мягко отказался. «Мама, я не против семьи как таковой, — сказал он. — Но я не могу построить её на компромиссе. Брак — это не союз двух людей, а слияние двух мировоззрений. Если мы не согласны в главном — в том, кто имеет право решать, как жить, — то брак станет тюрьмой для обоих». Мать не стала спорить. Она давно поняла, что сын не из тех, кто следует путём, проложенным другими. Этот разговор, однако, заставил его глубоко задуматься: возможно ли вообще создать семью в рамках минанархистской этики? Он пришёл к выводу, что да — но только если оба партнёра видят друг в друге не «опору», не «половинку», а союзника в свободе. Такого человека он пока не встретил. И, возможно, не встретит никогда. Но он не считал это трагедией. Для него одиночество было не наказанием, а выбором, который он осознанно делал каждый день.
Его здоровье оставалось в целом удовлетворительным, но проявлялись признаки хронического стресса: бессонница, повышенная утомляемость, раздражительность по мелочам. Ранее он игнорировал эти сигналы, считая их слабостью. Теперь же он решил действовать иначе. Отказавшись от лекарств, он обратился к практике осознанности. Каждое утро, после зарядки, он сидел 10 минут в тишине, наблюдая за дыханием. Он не называл это медитацией — для него это была «тренировка внимания». Он также начал вести дневник эмоций. Ранее он считал чувства помехой разуму, теперь же признавал: «Если я не признаю страх, он управляет мной. Если я назову его — я снова хозяин». В дневнике он записывал не только события, но и то, что чувствовал: тревогу перед встречей, раздражение от несвоевременного сообщения, усталость от постоянного контроля. Это помогало ему не подавлять эмоции, а интегрировать их в свою картину мира. Он понял, что настоящая свобода — не в отсутствии слабостей, а в способности признать их и не позволить им управлять собой.
Профессионально он полностью ушёл в частную юридическую практику. Он отказался от всех формальных ролей в СДПР, хотя продолжал консультировать участников. Но уже не как лидер, а как коллега. Его клиентская база сузилась до 3–4 человек, но с ними он работал глубоко, иногда годами. Один из них — владелец небольшой типографии в Екатеринбурге — стал его близким другом. Они встречались раз в месяц в кафе, не обсуждали дела, просто говорили о жизни: о книгах, о детях, о том, как меняется страна. Это была его первая настоящая дружба за последние десять лет. Он понял, что даже в мире, где каждый отвечает сам за себя, человеческая связь остаётся необходимой. Но она должна быть добровольной, без обязательств, без долгов. Просто два человека, которые выбрали быть рядом.
В 2025 году он столкнулся с серьёзной моральной дилеммой. К нему обратился бывший сотрудник ФСБ, ушедший в отставку и открывший частную охранную фирму. Тот предложил сотрудничество: его фирма готова обеспечивать безопасность членов СДПР по льготным условиям — на 40% дешевле рыночных. Предложение было технически безупречным: фирма имела все лицензии, сотрудники прошли проверку, условия договора соответствовали ГК РФ. Это могло значительно снизить расходы партии и повысить уровень защиты. Однако Славян отказался. В своём ответном письме он написал: «Я благодарен за предложение, но не могу его принять. Я не верю в возможность “реабилитации” системы, чья суть — легализованное насилие. Даже если вы предлагаете мне руку помощи, я знаю, что эта рука может сжаться в любой момент. Мои принципы не продаются за скидку». Это решение вызвало споры внутри СДПР: некоторые считали его излишне принципиальным, другие — последовательным. Но для самого Славян это был вопрос целостности. Он предпочёл платить больше, но сохранить внутреннюю чистоту. Он знал: если он пойдёт на этот компромисс, завтра будет готов пойти на следующий. А свобода начинается с того, чтобы сказать «нет» даже выгодному предложению, если оно противоречит сути.
Во второй половине 2025 года внутренние перемены в Дмитрии Славяне достигли точки, когда он перестал воспринимать себя как «борца за идею» и начал видеть в себе хранителя возможности. Он больше не стремился к тому, чтобы его идеология стала доминирующей. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы сохранить саму мысль о свободе как жизнеспособный вариант в мире, где всё чаще побеждали контроль, страх и коллективная ответственность. Для него это стало новой миссией: не победить систему, а доказать, что можно жить вне её логики — здесь и сейчас, без ожидания перемен сверху.
Этот сдвиг отразился и в его отношении к времени. Ранее он воспринимал будущее как поле битвы, где его идеи либо восторжествуют, либо будут забыты. Теперь же он стал жить в настоящем с большей полнотой. Он выделил два вечера в неделю — вторник и воскресенье — как «время вне системы». В эти дни он не отвечал на сообщения, не читал новости, не работал. Иногда он ходил в кинотеатр на ретроспективные сеансы — особенно любил фильмы Тарковского: «Солярис», «Сталкер», «Иваново детство». Он не искал в них политических аллюзий; его привлекала глубина человеческого выбора, способность человека сохранять внутреннюю свободу даже в условиях тотального давления. Иногда он просто сидел в Российской государственной библиотеке, читая старые издания — не для анализа, а для соприкосновения с прошлым. Он понял, что культура — это не роскошь, а фундамент личной независимости. Человек, который читает, смотрит, слушает — остаётся человеком, даже если весь мир требует от него быть функцией.
Его внешний вид оставался неизменным: те же три рубашки, те же чиносы, те же часы без циферблата. Но в его образе появилась одна деталь, которую он никому не объяснял — серый шерстяной шарф, связанный вручную. Его подарила пожилая женщина, владелица небольшого книжного магазина в Таганроге, которую он помог спасти от рейдерского захвата в 2022 году. Она не могла заплатить гонорар, но связала шарф и сказала: «Пусть он греет вас, когда станет холодно от одиночества». Он носил его только зимой, несмотря на насмешки знакомых: «Ты же против символики?» — «Это не символ, — отвечал он. — Это благодарность, которую я ношу на себе». Для него это был напоминание: свобода — не только право, но и обязанность быть добрым, когда это возможно, без ожидания вознаграждения.
Профессиональная деятельность также трансформировалась. Он полностью отказался от почасовой оплаты, перейдя на систему «фиксированная задача — фиксированная цена». Это позволяло клиентам точно планировать расходы, а ему — избегать затяжных консультаций без результата. Он работал только с теми, кто разделял его взгляд на частную собственность и добровольность. Отказывался от дел, связанных с государственными контрактами, социальными пособиями или любыми формами принудительного перераспределения. Его доход снизился, но он не считал это потерей. Напротив, он чувствовал облегчение: теперь он не участвовал в системе, которую считал несправедливой, даже косвенно.
Он также начал вести закрытый Telegram-канал под названием «Право без власти». В нём публиковал краткие, практические советы для предпринимателей: как составить договор, чтобы избежать спора; как реагировать на проверку; как защитить данные. Подписчиков было около 1 200, но он никогда не раскрывал своё авторство. Канал не содержал призывов, идеологии, критики власти. Только факты, нормы, рекомендации. Для него это был способ служить идее, не становясь её лицом. Он верил, что настоящая помощь — та, которая делает получателя независимым, а не зависимым от советчика.
В феврале 2026 года, в возрасте 36 лет, Дмитрий Славян принял одно из самых важных решений в своей жизни — временно покинуть Москву. Это не было бегством. Он не чувствовал угрозы, не получил предупреждений. Просто понял, что слишком долго находился в эпицентре информационного поля, стал предсказуемым, вовлечённым. Он арендовал небольшой дом в Тверской области, в 150 км от столицы, с видом на лес и реку. Там он перевёл часть работы, установил защищённое интернет-соединение, организовал рабочее место. Он по-прежнему приезжает в Москву на встречи — раз в две недели, строго по расписанию. Но основное время проводит вдали от центра власти. Это дало ему то, чего он давно не имел, — дистанцию. Он больше не реагирует на каждую новость, не включается в информационную истерию. Он наблюдает, анализирует, но не вовлекается эмоционально. Он называет это «стратегическим отступлением для сохранения ясности».
Его взгляд на будущее тоже кардинально изменился. Раньше он мечтал, чтобы СДПР стала массовой силой, чтобы его идеи вошли в учебники, чтобы Конституция была переписана по принципам минанархизма. Теперь он говорит: «Мне не нужно, чтобы меня поняли миллионы. Мне достаточно, чтобы один человек, прочитав мои записи, задумался: а может, я сам могу решать, как жить?» Он больше не стремится к победе — он стремится к сохранению. Сохранению идеи, примера, возможности. Он понял, что революции не происходят внезапно — они начинаются с одного человека, который отказывается подчиниться. А потом — ещё один. И ещё. Он не хочет быть лидером этого процесса. Он хочет быть первым камешком, который катится с горы.
Он по-прежнему носит те же рубашки, те же часы, тот же шарф зимой. Его гетерохромия по-прежнему привлекает внимание, но он давно перестал на это реагировать. Он знает: его глаза — не метафора, а просто часть лица. И в этом — вся его философия. Не возвышать обыденное до символа, а жить в обыденном так, чтобы оно само становилось достойным уважения.
Он не верит в бессмертие идей. Он знает, что после его смерти его имя, возможно, забудут. Но он надеется, что хотя бы один человек, которому он помог, продолжит жить по принципу: «Я отвечаю только за себя, и никто не имеет права решать за меня». Этого, по его мнению, достаточно.
12. Настоящее время
На февраль 2026 года Дмитрий Славян проживает в Москве, временно оставив дом в Тверской области. Его квартира на «Новых Черёмушках» стала центром подготовки «Свободной демократической партии России» к участию в выборах в Государственную Думу. Он перешёл на напряжённый режим работы: подъём в 6 утра, завтрак без спешки, затем — встречи, редактирование текстов, общение с региональными группами. Два раза в день обязательно выходит на прогулку — утром до начала работы и после обеда. Это не отдых, а способ сохранить ясность мышления. Питается просто: овсянка, яйца, овощи, фрукты. Алкоголя не употребляет, кофе пьёт только утром. Одежда осталась прежней — белые рубашки, серые чиносы, кожаные ботинки. На запястье — часы без циферблата, подаренные отцом. Гетерохромия по-прежнему вызывает вопросы, но он давно перестал на них отвечать.
Основное его занятие — организация участия СДПР в выборах. Партия до сих пор не имеет официального статуса, но это не останавливает команду. Славян лично возглавляет федеральный список кандидатов и отвечает за содержание предвыборной программы. В ней нет призывов к радикальным переменам — только конкретные предложения: сократить функции государства до защиты жизни, свободы и собственности, отменить принудительные сборы, разрешить частные арбитражи и добровольные системы безопасности. Программа написана так, чтобы её мог понять любой человек, даже далёкий от политики.
Он почти прекратил частную юридическую практику, оставив только двух давних клиентов. Доход от этой деятельности идёт на нужды кампании. Основные средства поступают от участников партии — каждый вносит то, что может: от пятисот до нескольких тысяч рублей в месяц. На начало февраля собрано более двух миллионов рублей. Эти деньги тратятся на печать листовок, аренду небольших помещений для встреч в регионах, запись видео и поддержку сайта. Крупных спонсоров нет и не будет — Славян считает, что зависимость от одного источника финансирования разрушает независимость.
Цифровая активность началась ещё в декабре. У партии есть сайт, Telegram-канал и YouTube-канал. Славян каждую неделю записывает короткие видео, в которых спокойно, без пафоса объясняет, зачем нужна минимальная роль государства, как работают добровольные договоры, почему налоги — форма насилия. Он не кричит, не обвиняет, не обещает невозможного. Просто говорит то, во что верит. Подписчиков немного — чуть больше восьми тысяч, но они активны, задают вопросы, присылают идеи.
В двенадцати регионах страны работают группы поддержки. Люди собирают подписи, распространяют материалы, организуют встречи. Славян регулярно связывается с ними, обсуждает трудности, даёт рекомендации. Он не командует — советует. Для него важно, чтобы каждый участник чувствовал себя не исполнителем, а соавтором.
Личная жизнь отошла на второй план. Он не виделся с друзьями из Екатеринбурга и Казани уже несколько месяцев. Не читает художественную литературу, не ходит в кино, не участвует в неформальных встречах. Всё время отдано кампании. При этом он не забывает заботиться о себе: следит за сном, не пропускает прогулки, избегает мест, где много камер. Использует два телефона — один для работы, второй — только для самых близких, без SIM-карты, только через интернет.
Здоровье в порядке. В январе прошёл обследование — всё нормально. Усталость есть, но она управляема. Он знает, что этот период временный. Цель не обязательно победить на выборах. Главное — заявить о себе, показать, что есть другой путь, собрать тех, кто мыслит так же. Он не говорит о власти. Он говорит о свободе. И делает всё, чтобы эта идея прозвучала громко и чётко — не как угроза, а как предложение.
Основное его занятие — организация участия СДПР в выборах. Партия до сих пор не имеет официального статуса, но это не останавливает команду. Славян лично возглавляет федеральный список кандидатов и отвечает за содержание предвыборной программы. В ней нет призывов к радикальным переменам — только конкретные предложения: сократить функции государства до защиты жизни, свободы и собственности, отменить принудительные сборы, разрешить частные арбитражи и добровольные системы безопасности. Программа написана так, чтобы её мог понять любой человек, даже далёкий от политики.
Он почти прекратил частную юридическую практику, оставив только двух давних клиентов. Доход от этой деятельности идёт на нужды кампании. Основные средства поступают от участников партии — каждый вносит то, что может: от пятисот до нескольких тысяч рублей в месяц. На начало февраля собрано более двух миллионов рублей. Эти деньги тратятся на печать листовок, аренду небольших помещений для встреч в регионах, запись видео и поддержку сайта. Крупных спонсоров нет и не будет — Славян считает, что зависимость от одного источника финансирования разрушает независимость.
Цифровая активность началась ещё в декабре. У партии есть сайт, Telegram-канал и YouTube-канал. Славян каждую неделю записывает короткие видео, в которых спокойно, без пафоса объясняет, зачем нужна минимальная роль государства, как работают добровольные договоры, почему налоги — форма насилия. Он не кричит, не обвиняет, не обещает невозможного. Просто говорит то, во что верит. Подписчиков немного — чуть больше восьми тысяч, но они активны, задают вопросы, присылают идеи.
В двенадцати регионах страны работают группы поддержки. Люди собирают подписи, распространяют материалы, организуют встречи. Славян регулярно связывается с ними, обсуждает трудности, даёт рекомендации. Он не командует — советует. Для него важно, чтобы каждый участник чувствовал себя не исполнителем, а соавтором.
Личная жизнь отошла на второй план. Он не виделся с друзьями из Екатеринбурга и Казани уже несколько месяцев. Не читает художественную литературу, не ходит в кино, не участвует в неформальных встречах. Всё время отдано кампании. При этом он не забывает заботиться о себе: следит за сном, не пропускает прогулки, избегает мест, где много камер. Использует два телефона — один для работы, второй — только для самых близких, без SIM-карты, только через интернет.
Здоровье в порядке. В январе прошёл обследование — всё нормально. Усталость есть, но она управляема. Он знает, что этот период временный. Цель не обязательно победить на выборах. Главное — заявить о себе, показать, что есть другой путь, собрать тех, кто мыслит так же. Он не говорит о власти. Он говорит о свободе. И делает всё, чтобы эта идея прозвучала громко и чётко — не как угроза, а как предложение.
13. Планы на будущее
В ближайшие годы Дмитрий Славян планирует завершить легализацию «Свободной демократической партии России» через участие в выборах и последующую регистрацию в Министерстве юстиции. Даже в случае неудачи на выборах 2026 года он намерен продолжить кампанию, используя полученный опыт для усиления региональных групп и расширения базы сторонников. Основной задачей считает не набор максимального числа голосов, а формирование устойчивого сообщества людей, разделяющих идею минимального государства.
Он намерен развивать инфраструктуру добровольного взаимодействия: расширить платформу «Свободный договор», запустить пилотный проект частного арбитража в трёх регионах, создать сеть взаимопомощи для предпринимателей. Эти инициативы должны показать на практике, что многие функции, традиционно выполняемые государством, могут быть реализованы эффективнее без принуждения.
Лично он планирует вернуться к частной юридической практике после завершения избирательной кампании, но уже в новом формате — как консультант по вопросам защиты собственности и добровольных договоров. Не исключает написание книги о практическом применении минанархистских принципов в современной России, но только после достижения определённых результатов на практике.
В долгосрочной перспективе он видит СДПР не как партию власти, а как институт гражданского общества, который будет существовать параллельно государству, предлагая альтернативные решения. Он не стремится занять пост депутата ради статуса или привилегий — его цель использовать любую публичную площадку для продвижения идеи личной ответственности и свободы выбора.
Что касается личной жизни, он не строит конкретных планов. Не исключает возможности создания семьи, но только при полном совпадении взглядов на роль государства и личную автономию. Пока таких людей в его окружении нет. Основное внимание остаётся сосредоточенным на деле, а не на личных амбициях.
Он намерен развивать инфраструктуру добровольного взаимодействия: расширить платформу «Свободный договор», запустить пилотный проект частного арбитража в трёх регионах, создать сеть взаимопомощи для предпринимателей. Эти инициативы должны показать на практике, что многие функции, традиционно выполняемые государством, могут быть реализованы эффективнее без принуждения.
Лично он планирует вернуться к частной юридической практике после завершения избирательной кампании, но уже в новом формате — как консультант по вопросам защиты собственности и добровольных договоров. Не исключает написание книги о практическом применении минанархистских принципов в современной России, но только после достижения определённых результатов на практике.
В долгосрочной перспективе он видит СДПР не как партию власти, а как институт гражданского общества, который будет существовать параллельно государству, предлагая альтернативные решения. Он не стремится занять пост депутата ради статуса или привилегий — его цель использовать любую публичную площадку для продвижения идеи личной ответственности и свободы выбора.
Что касается личной жизни, он не строит конкретных планов. Не исключает возможности создания семьи, но только при полном совпадении взглядов на роль государства и личную автономию. Пока таких людей в его окружении нет. Основное внимание остаётся сосредоточенным на деле, а не на личных амбициях.
14. Итог
Дмитрий Славян выделяется на фоне большинства политических деятелей прежде всего тем, что его убеждения не остаются на уровне деклараций — они воплощены в каждом аспекте его жизни. Он не просто говорит о минимальном государстве; он живёт так, как будто его уже нет. Он не пользуется социальными льготами, не участвует в государственных программах, не получает субсидий, не обращается в суды общей юрисдикции, если есть возможность решить спор через добровольный арбитраж. Его квартира куплена за собственные средства, его доход — результат личного труда, его безопасность — результат договорённостей, а не полицейского патруля. Эта практическая целостность создаёт у окружающих ощущение подлинности, которое невозможно имитировать. Даже оппоненты признают: он не лицемерит.
Его главный навык — перевод абстрактных принципов в конкретные действия. Он умеет объяснить владельцу продуктового магазина, почему налог на прибыль — это форма принуждения, или фрилансеру — как защитить свой доход без обращения в налоговую инспекцию. Он не использует термины вроде «ночной сторож» или «естественные права» в разговоре с обычными людьми. Вместо этого он говорит: «Вы сами решаете, кому платить, а кому — нет», или «Если вы заключили договор по-честному, вам не нужен чиновник, чтобы его исполнять». Эта способность десакрализовать власть через простой язык делает его эффективным не как оратора, а как наставника в повседневной жизни.
Он обладает высокой внутренней дисциплиной, выработанной годами работы юристом и жизнью в условиях постоянного риска. Его распорядок дня, питание, общение, даже выбор одежды подчинены одной цели — сохранению ясности ума и независимости решений. Он не позволяет эмоциям влиять на стратегию. Если встрече угрожает провокация, он отменяет её. Если предложение выгодно, но связано с компромиссом в принципах, он отказывается. Эта последовательность вызывает уважение даже у тех, кто считает его взгляды наивными.
Однако у него есть системные слабости. Во-первых, он склонен к изоляции. Годы жизни в режиме повышенной безопасности привели к тому, что он доверяет очень немногим. Это ограничивает его способность строить широкие коалиции и делегировать задачи. Он часто берёт на себя больше, чем может, потому что считает, что другие могут «подвести идею». Во-вторых, он плохо воспринимает тактические компромиссы. Для него уступка в форме — это уже уступка в сути. Это делает его менее гибким в переговорах, особенно с теми, кто мыслит прагматично. В-третьих, он избегает эмоциональной близости, что лишает его личной поддержки в моменты кризиса. Он не имеет семьи, близких друзей в Москве, не делится сомнениями — всё держит внутри. Это создаёт риск выгорания, который он пока компенсирует дисциплиной, но не исключено, что однажды она даст сбой.
Его гетерохромия — не просто примета, а постоянный визуальный маркер его мировоззрения. Люди запоминают его не по речам, а по глазам — один тёплый и земной, другой холодный и аналитический. Он никогда не использует это как символ, не делает акцент на этом в публичных выступлениях, но сам факт его внешней непохожести вызывает естественный интерес, который он направляет в содержательное русло: «Если вы заметили мои глаза — заметьте и то, что я делаю».
В отличие от большинства лидеров оппозиционных движений, он не стремится занять место в системе. Для него участие в выборах — не путь к власти, а способ легально заявить о существовании альтернативы. Он не обещает «всё изменить», не рисует утопий, не называет сроков. Его посыл прост: «Вы уже свободны. Просто перестаньте просить разрешения быть собой». Он не хочет быть депутатом, чтобы голосовать за законы. Он хочет быть депутатом, чтобы показать, что законы не нужны, если люди умеют договариваться.
Наконец, его главное отличие — отсутствие мессианского комплекса. Он не считает себя избранным, не видит себя учителем или спасителем. Он не ждёт, что его поймут миллионы. Ему достаточно одного человека, который после разговора с ним задумается: «А может, я и правда могу решать сам?» Он не строит партию как инструмент захвата власти — он строит её как пример того, как можно жить без неё. И именно эта скромность в сочетании с железной внутренней дисциплиной, практической целостностью и способностью говорить на языке жизни, а не идеологии, делает Дмитрия Славян уникальным персонажем в современном российском политическом поле.
Его главный навык — перевод абстрактных принципов в конкретные действия. Он умеет объяснить владельцу продуктового магазина, почему налог на прибыль — это форма принуждения, или фрилансеру — как защитить свой доход без обращения в налоговую инспекцию. Он не использует термины вроде «ночной сторож» или «естественные права» в разговоре с обычными людьми. Вместо этого он говорит: «Вы сами решаете, кому платить, а кому — нет», или «Если вы заключили договор по-честному, вам не нужен чиновник, чтобы его исполнять». Эта способность десакрализовать власть через простой язык делает его эффективным не как оратора, а как наставника в повседневной жизни.
Он обладает высокой внутренней дисциплиной, выработанной годами работы юристом и жизнью в условиях постоянного риска. Его распорядок дня, питание, общение, даже выбор одежды подчинены одной цели — сохранению ясности ума и независимости решений. Он не позволяет эмоциям влиять на стратегию. Если встрече угрожает провокация, он отменяет её. Если предложение выгодно, но связано с компромиссом в принципах, он отказывается. Эта последовательность вызывает уважение даже у тех, кто считает его взгляды наивными.
Однако у него есть системные слабости. Во-первых, он склонен к изоляции. Годы жизни в режиме повышенной безопасности привели к тому, что он доверяет очень немногим. Это ограничивает его способность строить широкие коалиции и делегировать задачи. Он часто берёт на себя больше, чем может, потому что считает, что другие могут «подвести идею». Во-вторых, он плохо воспринимает тактические компромиссы. Для него уступка в форме — это уже уступка в сути. Это делает его менее гибким в переговорах, особенно с теми, кто мыслит прагматично. В-третьих, он избегает эмоциональной близости, что лишает его личной поддержки в моменты кризиса. Он не имеет семьи, близких друзей в Москве, не делится сомнениями — всё держит внутри. Это создаёт риск выгорания, который он пока компенсирует дисциплиной, но не исключено, что однажды она даст сбой.
Его гетерохромия — не просто примета, а постоянный визуальный маркер его мировоззрения. Люди запоминают его не по речам, а по глазам — один тёплый и земной, другой холодный и аналитический. Он никогда не использует это как символ, не делает акцент на этом в публичных выступлениях, но сам факт его внешней непохожести вызывает естественный интерес, который он направляет в содержательное русло: «Если вы заметили мои глаза — заметьте и то, что я делаю».
В отличие от большинства лидеров оппозиционных движений, он не стремится занять место в системе. Для него участие в выборах — не путь к власти, а способ легально заявить о существовании альтернативы. Он не обещает «всё изменить», не рисует утопий, не называет сроков. Его посыл прост: «Вы уже свободны. Просто перестаньте просить разрешения быть собой». Он не хочет быть депутатом, чтобы голосовать за законы. Он хочет быть депутатом, чтобы показать, что законы не нужны, если люди умеют договариваться.
Наконец, его главное отличие — отсутствие мессианского комплекса. Он не считает себя избранным, не видит себя учителем или спасителем. Он не ждёт, что его поймут миллионы. Ему достаточно одного человека, который после разговора с ним задумается: «А может, я и правда могу решать сам?» Он не строит партию как инструмент захвата власти — он строит её как пример того, как можно жить без неё. И именно эта скромность в сочетании с железной внутренней дисциплиной, практической целостностью и способностью говорить на языке жизни, а не идеологии, делает Дмитрия Славян уникальным персонажем в современном российском политическом поле.