K
kisa
Новичок
ИГРОК
Регистрация:18.04.2026
Сообщения:3
Реакции:0
Баллы:5
1. Фамилия Имя Отчество (ID)
Мауретте Киса Антуановна (490-900)
2. Возраст и дата рождения
21 год. Родилась 22 апреля 2005 года
Знак зодиака: Телец. Год Петуха (по восточному календарю).
3. 3 фотографии персонажа (анфас, левый профиль, правый профиль)
yapx.ru
4. Пол
Женский.
5. Вероисповедание
Номинальный католицизм (крещена в детстве, не практикует). Интересуется православием как культурным феноменом после переезда.
6. Национальность
Француженка. 75% французские бретонцы, 25% североафриканские корни (прадед из Алжира, что заметно в темных волосах и разрезе глаз).
7. Родители (ФИО)
Отец: Антуан Пьер Мауретте (48 лет, инженер). Замкнутый, рациональный, эмоционально холодный.
Мать: Софи Мартин Мауретте (46 лет, преподаватель музыки). Артистичная, хаотичная, душевная.
8. Внешний вид (стиль одежды, причёска, особенности)
Рост: 167 см. Телосложение: стройное хрупкое телосложение, длинные чёрные волосы до лопаток (обычно распущены или в небрежном пучке), серо-зелёные глаза, тонкие брови, рот чуть шире среднего; одевается в чёрный, серый и бордовый — удлинённые пальто, джинсы-скинни, свитера oversize, грубые ботинки или челси.
9. Особые приметы (родинки, шрамы и т.д. — и их происхождение)
Особенности: Маленький шрам на подбородке. Остался в 11 лет, когда Киса упала с велосипеда на гравийной дорожке в парке. Мать тогда отнеслась философски: «Ничего, будет вспоминать детство». Киса не любит этот шрам, потому что он напоминает ей, как она плакала не от боли, а от того, что отец не приехал в больницу. Родинка над правой губой. Точь-в-точь как у матери. Во Франции бабушка говорила: «У кого родинка над губой, тот не умеет хранить секреты». Киса действительно не умеет врать в лицо — только умалчивать.
10. Образование
Начальная школа: Училась ровно, без троек, но и без восторга. Любила французский и историю, не любила математику. В четвёртом классе победила в школьном конкурсе чтецов стихов Верлена — тогда впервые почувствовала, что языком можно владеть, а не просто говорить на нём.
Коллеж: Оценки средние, но полный провал по физике. В 14–15 лет успеваемость упала из-за развода родителей и переходного возраста. Классная руководительница с иронией посоветовала репетитора по французскому. Именно тогда Киса начала тайком вести дневник на русском — стесняясь ошибок, но упрямо продолжая.
Лицей: Гуманитарный профиль с углублённым изучением языков. Русский сначала факультативно, потом — самостоятельные занятия по учебникам с торрентов. Бакалавриат сдала на 14 из 20 (выше среднего, но не блестяще). Этого хватило для поступления в российский вуз. Одноклассники не верили, что она уедет. Киса уехала.
11. Жизненная линия:
11.1 Раннее детство (0–3 года)
0–1 год:
Родилась 22 апреля 2005 года в родильном доме «Круа-Русс» в Лионе. Роды прошли без осложнений, но мать настояла на эпидуральной анестезии («терпеть боль нет никакого смысла»). Первые две недели Киса спала по 20 часов в сутки — врачи назвали её «идеальным младенцем». Акушерка, выписывая документы, сказала: «Kisse — редкое имя. Она будет необычной». В 3 месяца впервые улыбнулась осознанно, когда отец Антуан поднёс её к зеркалу. В 4 месяца начала различать голоса: на голос матери поворачивала голову быстрее. В 6 месяцев начала ползать — не вперёд, а задом, чем очень смешила бабушку, которая гостила в это время. Бабушка тогда сказала: «Она не отступает — она пятится, чтобы лучше разбежаться». В 9 месяцев заболела ветрянкой, мать мазала её зелёнкой и плакала от бессилия. Киса расчёсывала корочки, несмотря на уговоры. Остался крошечный шрам на локте — первый в её коллекции. Первое слово — «maman» (в 10 месяцев, в 3 часа ночи, мать подскочила и расплакалась). Второе слово — «non» (в 11 месяцев, отцу, который пытался накормить её брокколи). С тех пор «non» — её любимый ответ на всё, что ей не нравится.
1–2 года:
Начала ходить в 13 месяцев — сделала первый шаг к отцу, который держал в руках шоколадку. Упала на пятую секунду, заплакала, но через минуту снова встала. Падала часто: в 1 год и 4 месяца разбила нос о косяк двери — крови было много, мать хотела вызывать скорую, обошлось. В 1,5 года научилась говорить короткими фразами: «Мама, дай», «Папа, иди», «Киса хочет спать» (о себе говорила в третьем лице — так её научила бабушка). В этот же период начала различать языки: матери отвечала по-русски, отцу — по-французски. Если переспрашивали, раздражалась и топала ногой. Однажды в супермаркете пожилая француженка услышала, как Киса говорит по-русски, и громко сказала мужу: «Бедный ребёнок, её заставляют учить этот варварский язык». Киса посмотрела на неё исподлобья и чётко произнесла: «Tais-toi» («Замолчи»). Мать зарделась от гордости. Любимая игрушка — плюшевый тюлень по имени «Пуф», которого она везде таскала за хвост. Однажды она забыла Пуфа в парке, отец ехал обратно 20 км, чтобы забрать — это был один из немногих разов, когда он показал, что ему не всё равно.
2–3 года:
Проявился характер. В 2,5 года Киса устроила истерику в супермаркете Carrefour, потому что ей не купили шоколадное яйцо с игрушкой. Она легла на пол прямо у кассы, колотила руками и ногами и кричала 20 минут. Другие покупатели оглядывались, кассирша предложила вызвать охрану. Мать спокойно сказала: «Мы уходим», — и развернулась к выходу. Киса мгновенно замолчала и поплелась следом, зная, что мать не блефует. С этого момента она усвоила: с матерью манипуляции не работают. В 3 года научилась кататься на трёхколёсном велосипеде — гоняла по коридору на полной скорости, сбила любимую вазу матери (ту самую, из Ниццы, с росписью вручную). Мать сказала: «Будешь убирать осколки». Киса собрала осколки салфеткой, порезала палец, но не заплакала — только посмотрела на мать с вызовом. Мать вздохнула и наклеила пластырь. Родители заметили, что она не боится ответственности, но боится громких звуков — пылесоса, фейерверков (в Новый год пряталась под одеяло), мужских криков (соседи ругались за стенкой, Киса затыкала уши пальцами). Любимая книга — «Маленький принц» с картинками, которую мать читала ей на русском перед сном. Киса знала её почти наизусть и поправляла мать, если та пропускала строчку. Мать плакала от умиления.
11.2 Детство (3–12 лет)
3–5 лет (дошкольный возраст):
Пошла в детский сад «Les Petits Explorateurs» («Маленькие исследователи»). Воспитатели отмечали: «Очень умная, но не любит делиться игрушками. Может просидеть час с одной куклой, не отвлекаясь». В 3,5 года отказалась спать в тихий час — лежала с открытыми глазами и шевелила пальцами ног под одеялом, тихонько напевая мелодию, которую сочинила сама. Воспитательница разрешила ей рисовать в углу, пока другие спят. За год Киса заполнила три альбома рисунками — в основном кошки, дома с красными крышами и «русские буквы», которые она видела в маминых письмах. В 4 года научилась читать по слогам (мать занималась с ней по вечерам после работы). Первая прочитанная самостоятельно книга — «Красная Шапочка» на французском. Прочитав, Киса закрыла книгу и сказала: «Волк глупый. Надо было съесть бабушку и притвориться ею, пока охотник не ушёл». Мать не знала, смеяться или беспокоиться. В 4,5 года впервые попробовала сыр с плесенью. Отец дал ей кусочек рокфора. Киса прожевала, подумала и сказала: «Это вкусно, но пахнет ногами дедушки». Отец заржал впервые за долгое время. В 5 лет родители развелись. Это случилось в марте. Киса услышала крики на кухне — мать кричала «ты никогда не был рядом», отец отвечал «ты сама меня выгнала». Киса не плакала при них. Она спряталась под кровать, засунула пальцы в уши и сжалась в комок. Когда отец выносил свои вещи, она выглянула из-под кровати и увидела его ботинки, которые остановились у двери её комнаты. Он постоял 10 секунд, потом ушёл. Потом Киса вылезла, подошла к матери и спросила: «Он уехал, потому что я плохая?» Мать опустилась на колени, взяла её лицо в ладони и сказала: «Нет, Киса. Это мы плохие взрослые. Ты ни в чём не виновата. Запомни это на всю жизнь». Киса запомнила.
6–8 лет (младшая школа):
Пошла в начальную школу при лицее. Училась на твердую «четвёрку» (по французской системе — 14–16 баллов из 20). Лучший предмет — французский язык, где она писала сочинения длиннее всех в классе. Учительница говорила: «У неё богатый словарный запас, но слишком мрачные темы — только про одиночество и потери». Худший предмет — математика («цифры скучные, они не рассказывают истории»). В 6 лет записалась в театральный кружок при лицее — играла статиста в сценках из «Маленького принца» (изображала розу). Мечтала о главной роли, но боялась больших речей. На выпускном спектакле она должна была сказать одну фразу: «Je suis seule» («Я одна»). Она сказала её так, что в зале воцарилась тишина. Режиссёр кружка потом сказал матери: «Ваша дочь либо гениальная актриса, либо очень несчастный ребёнок». В 7 лет отец впервые забыл про её день рождения. Он позвонил на следующий день, сказал: «Запамятовал, прости. Я пришлю подарок». Подарок (100 евро на карту) пришёл через две недели. Киса тогда сказала матери: «У меня нет папы». Мать не стала возражать. Летом того же года Киса впервые поехала к бабушке в Бретань (мать отправила её «подышать морем и переключиться»). Бабушка жила в старом каменном доме в двух километрах от побережья. Она научила Кису различать съедобные грибы от несъедобных, собирать мидии на камнях во время отлива и не бояться морской воды, даже когда она холодная («море лечит всё, что внутри болит»). Бабушка говорила: «Твоя мать — дура, что уехала в Париж. Здесь настоящая жизнь. Море, ветер, свобода». Киса полюбила Бретань и просилась туда каждое лето.
9–11 лет (средняя школа):
Перешла в коллеж. Появились первые друзья: одноклассница Хлоя (вместе красили волосы хной, слушали французских поп-звезд и клялись никогда не выходить замуж) и мальчик Лукас (первая симпатия — он подарил ей на Рождество брелок с Эйфелевой башней, она до сих пор хранит его в коробке с надписью «важное»). В 9 лет Киса рассекла подбородок, упав с велосипеда на гравийной дорожке в парке. Кровь текла по шее, было больно и страшно. В больнице, пока медсестра обрабатывала рану, Киса попросила: «Позвоните моему отцу». Медсестра позвонила. Отец сказал: «Я сейчас на объекте в Марселе, приехать не могу. Зашейте, я оплачу потом». Киса тогда впервые заплакала при посторонних — не от боли, а от унижения. Медсестра погладила её по голове и сказала: «Такие отцы — не отцы. Запомни это, маленькая». Киса запомнила. С этого момента она перестала просить отца о помощи. В 10 лет мать познакомилась с новым мужчиной — Жан-Полем, менеджером среднего звена, скучным и вежливым. Он дарил матери цветы по пятницам и пытался научить Кису играть в шахматы. Киса выигрывала у него партию за пять минут и говорила: «Ты плохо думаешь наперёд». Жан-Поль обижался. Киса назвала его «временным папой» (он продержался полгода, потом оказалось, что он женат). Мать плакала три дня, Киса принесла ей чай и сказала: «Я же говорила, временный. Ты сильная, вставай». Мать встала. В 11 лет случилось событие, которое изменило её отношение к русскому языку. Поднимаясь на чердак за старыми новогодними игрушками, Киса нашла коробку с письмами. Письма были от маминой подруги из Москвы — стопка, перевязанная лентой, исписанная синими чернилами. Киса открыла одно — и замерла. Буквы были незнакомые: «ы», «ъ», «э» — такие странные и красивые. Она ничего не поняла, но была очарована, как музыкой без слов. Она переписала одно письмо в тетрадь, повторяя буквы как заклинания. С этого момента она решила: «Я выучу этот язык. Я узнаю, что там написано».
12 лет (переходный возраст):
Последний год перед подростковым периодом. В школе начались первые серьёзные конфликты. Одноклассники дразнили её «маленькой русской» из-за того, что она иногда говорила русские слова дома (мать перешла на русский, когда сердилась) и приносила в школу бутерброды с бородинским хлебом (одноклассники морщились: «это пахнет странно»). Киса сначала плакала в туалете, потом перестала. Однажды главный обидчик, мальчик по имени Максим, сказал вслух на перемене: «Киса — странная, её мать из России, вот она и недоразвитая». Киса посмотрела на него так, что он сделал шаг назад. Она не сказала ни слова — просто смотрела. Максим извинился через два дня. В конце года Киса получила грамоту за лучший рисунок на конкурсе «Моя Франция». Она нарисовала русскую матрёшку на фоне Эйфелевой башни: внутри матрёшки были крошечные детали — православный крест, буква «ы», снежинка. Учительница сказала: «Оригинально, но немного странно». Одноклассники не поняли. Киса повесила грамоту на стену. Мать, увидев рисунок, заплакала и обняла её. Тогда Киса поняла: мать скучает по России больше, чем говорит.
11.3 Подростковый период (12–18 лет)
12–13 лет:
Поступление в лицей. Киса чувствовала себя чужой — новые одноклассники уже сформировали компании, общались на своём сленге, ходили друг к другу на вечеринки. Её не звали. Она делала вид, что всё равно. Записалась в литературный кружок, где раз в неделю собирались такие же «чудики» и читали вслух Бодлера и Рембо. Кружок вёл старый учитель, месье Бернар, который носил джинсы с дыркой на колене и пил чёрный кофе из термоса. Он сказал Кисе: «У тебя взгляд человека, который уже всё понял про этот мир. Это грустно для твоего возраста». В 13 лет мать неожиданно сказала: «Киса, если ты правда хочешь уехать в Россию, сначала выучи язык нормально. Я запишу тебя на курсы при университете, я нашла преподавательницу-носителя». Киса ответила: «Я уже учу. Сама». Мать удивилась. Киса показала ей тетрадь с выписанными русскими словами (около 800 слов, с переводом и транскрипцией). Мать пролистала и молча вышла из комнаты. В коридоре она прислонилась к стене и прошептала: «Боже, она серьёзно». В этом же году Киса впервые попробовала сигарету — украла у подруги Хлои, закашлялась до слёз, больше не курит. Но запах табака теперь ассоциируется у неё с «взрослостью и свободой». Начала вести дневник на русском — сначала простые фразы вроде «Сегодня был плохой день. Я хочу домой». Хотя дом был тут, во Франции.
14–15 лет:
Родители оформили развод окончательно. Суд, бумаги, раздел имущества — Кису никто не спрашивал. Она восприняла это как «давно пора, вы достали». Отца видела раз в месяц — он забирал её в Париж на субботу, водил в музеи, кормил в дорогих ресторанах и молчал всю дорогу. В машине по пути обратно он включал радио и смотрел на дорогу. Киса сидела сзади и думала: «Зачем мы это делаем? Ты не хочешь со мной разговаривать. Я не хочу с тобой разговаривать. Зачем притворяться?» Но она не говорила это вслух — боялась обидеть его единственную попытку. В 14 лет Киса начала факультативно учить русский с носителем — студенткой из Москвы по имени Аня, которая приехала в Лион по обмену на год. Аня была высокой, громкой, смеялась так, что тряслись стёкла. Она сказала Кисе: «У тебя хорошее произношение, но эта французская "р" тебя выдаёт. Ты говоришь "кр-р-ролик", а надо "кроллик" — твёрдо и жёстко». Киса тренировалась перед зеркалом по 20 минут в день — «р-р-р», «р-р-рыба», «р-р-русский». Через два месяца Аня сказала: «Ладно, уже лучше. Не идеал, но сойдёт». В 15 лет Киса впервые влюбилась — в старшеклассника по имени Тео. Ему было 17, он играл на гитаре, носил драные джинсы и слушал «The Cure». Они встречались три месяца. Тео целовал её на заднем дворе школы, писал стихи на салфетках, говорил: «Ты не такая, как все». Потом он бросил её в переписке. СМС: «Ты слишком странная. Извини». Киса не плакала при нём, но дома выла в подушку так, что мать забежала в комнату. Мать обняла её и сказала тихо: «Первая любовь нужна только для того, чтобы понять — не все люди умеют любить. Иди сюда». Киса рыдала час. С этого момента она поняла: лучше быть одной, чем с тем, кто говорит «ты странная», когда уходит.
16 лет:
Интеллектуальный перелом. На уроке французской литературы учительница мадам Леклерк дала им прочитать «Тошноту» Сартра. Сказала: «Это сложный текст, не все осилят». Киса взяла книгу домой с мыслью «ну, ещё одна скучная классика». Открыла и не могла оторваться. Главный герой сидел в библиотеке и вдруг понял, что мир не имеет смысла — просто предметы, просто слова, просто существование. Киса захлопнула книгу в час ночи, пошла на кухню, налила себе воды и сказала вслух: «Это я. Это про меня». На следующий день она подошла к мадам Леклерк и сказала: «Я хочу читать ещё таких авторов. Тех, кто пишет про бессмыслицу. Только русских». Мадам удивилась: «Почему русских?» — «Не знаю. У них получается лучше». Мадам посоветовала Достоевского — начать с «Записок из подполья» в английском переводе (русского оригинала Киса пока боялась). Киса купила книгу в тот же день. Прочитала за ночь. Достоевский её потряс: «Как будто он знает все мои тайные мысли и не боится их написать». С этого момента она решила: она должна прочитать Достоевского в оригинале. На русском. Даже если это займёт годы. Начала учить язык с удвоенной силой, купила словарь на тысячу страниц (синий, в твёрдом переплёте, таскала его в рюкзаке, от чего болела спина). Одноклассники смеялись: «Ты собралась в Россию? Там дураки живут, вон Путин». Киса отвечала: «Политика — не люди. Я еду к людям». Они не понимали.
17 лет:
Первая поездка в Москву по школьному обмену на 2 недели. Киса летела в самолёте и боялась — не полёта, а того, что реальность окажется хуже фантазий. Жила в принимающей семье в Отрадном: мать Лена (врач-педиатр) и дочь Даша (16 лет, учится в обычной школе). Первые три дня Киса не говорила ни слова по-русски — стеснялась акцента, боялась, что над ней будут смеяться. Даша спросила: «Ты что, немая?» Киса покраснела и выдавила: «Я боюсь ошибаться». Даша засмеялась: «Да говори как хочешь, мы поймём. Ты что, думаешь, мы сами без ошибок говорим?» Киса начала говорить — сначала коряво, коверкая окончания, путая падежи. «Я хотеть есть», «ты хороший девочка». Даша поправляла её без злости, с улыбкой. За две недели Киса победила главный страх: ей было стыдно ошибаться, когда ошибались все. В Москве она влюбилась в город: в метро («это дворец под землёй, а не транспорт»), в снег («он скрипит, во Франции такого нет, у нас снег — как мокрая вата»), в людей («они не улыбаются как дураки, но если улыбнулись — значит, искренне»). Последний день она стояла на Воробьёвых горах, смотрела на Москву-Сити и думала: «Я вернусь. Я обязательно вернусь». Вернувшись в Лион, Киса сказала матери: «Я буду поступать в Россию. В Москву. В следующем году». Мать отвернулась к окну, долго молчала, потом сказала: «Я знала, что это случится. С того дня, как ты нашла мои письма на чердаке. У тебя её глаза. Там твой дом». Киса обняла мать. Мать плакала, Киса — нет.
18 лет:
Сдала бакалавриат на 14 баллов из 20 (средний результат, но для поступления в российский вуз хватило). Мать сказала: «Ты взрослая. Решай сама. Я не буду тебя отговаривать». Отец сказал по видеосвязи, глядя куда-то в сторону: «Деньги буду переводить. На что ещё я тебе нужен?» Киса хотела ответить «на ничего», но промолчала. Получила студенческую визу — сидела в очереди в консульстве 4 часа, в руках дрожала папка с документами. Купила билет в один конец: Лион — Москва (обратный билет стоял с открытой датой, потому что требовали для визы, но Киса знала, что не вернётся). Перед отлётом завязала на левой щиколотке чёрную нитку, завязала тремя узлами и прошептала: «Я вернусь, если не найду своего места. Если найду — нитка порвётся сама». Нитка была из старых чёток, которые когда-то принадлежали бабушке. В аэропорту Лиона мать долго обнимала её у выхода на посадку. Сказала: «Tu me manques déjà» («Я уже скучаю»). Киса кивнула, отстранилась и пошла к выходу на посадку, не оборачиваясь. Потому что знала: если обернётся — заплачет, а плакать в аэропорту при посторонних она себе запретила ещё в 9 лет.
11.4 Юность (18–30 лет)
18–19 лет:
Прибытие в Москву. Шереметьево, сентябрь, вечер. Киса вышла из здания аэропорта, вдохнула воздух — пахло бензином, дымом и осенью. Села в аэроэкспресс и смотрела в окно на берёзы и пятиэтажки. В голове вертелось: «Я здесь. Я правда здесь». Первый месяц был шоком. В хостеле на Мясницкой она проснулась в 3 часа ночи от того, что кто-то громко храпел на соседней койке. Не могла заснуть, вышла на кухню, села на подоконник и заплакала. Она не понимала речь в магазинах — продавщицы тараторили, глотали окончания, она переспрашивала по три раза. В метро она потерялась в первый же день: вышла не на той станции, кружила по переходам, плакала прямо на платформе. К ней подошла старая женщина, спросила: «Девушка, вам помочь?» Киса сквозь слёзы выдавила «Я не понимать русский». Женщина взяла её за руку и довела до нужного поезда. Это был первый акт доброты, который Киса запомнила в Москве. В хостеле она познакомилась с парнем из Саратова — Саша, 24 года, приехал на заработки. Он увидел, как Киса смотрит на гречку с курицей с выражением ужаса, и спросил: «Ты чего, гречку не пробовала?» Киса покачала головой. Он сварил ей гречки, добавил масла и сказал: «Ешь, это наша сила». Киса попробовала и сказала: «Странно, но не противно». Саша заржал: «Мать, ты ещё окрошку не пробовала, вот где ужас». Он стал её первым русским другом. Они сидели на кухне до 2 часов ночи, Саша учил её мату и рассказывал, как изнашивать унитаз в общежитии. На подготовительном факультете Киса учила русский по 6 часов в день — пары с утра, самостоятельные занятия вечером. Преподавательница Татьяна Васильевна (55 лет, седая стрижка, железный голос) сказала ей в первую неделю: «Киса, у тебя французский акцент как карамелька — сладко, но мешает. Убирай его». Киса тренировала твёрдые согласные перед зеркалом в туалете хостела, потому что в комнате вечно кто-то был. К концу года она сдала первый экзамен по русскому на «хорошо» и переехала из хостела в общагу на Юго-Западной — койко-место в комнате с тремя девочками из Таджикистана. Спали вчетвером в комнате 14 метров, но это стоило 5000 рублей в месяц. В 19 лет Киса обожгла руку кипятком — неаккуратно сняла крышку с кастрюли с макаронами. Ожог был болезненный, волдырь на всю ладонь. Она не пошла в медпункт, замотала руку бинтом сама. Ходила с бинтом две недели, специально не лечила мазями. Потому что хотела помнить: «Ты теперь не дома, здесь всё сложнее. Будь осторожнее».
19–20 лет:
Поступление в РГГУ на лингвистику. Киса подала документы сама, без репетиторов, потому что не было денег. Экзамены сдала на проходной балл — ни шатко ни валко. Когда увидела свою фамилию в списках зачисленных, не поверила. Перечитала три раза. Позвонила матери. Сказала: «Я поступила». Мать заплакала. Первые месяцы в университете были тяжёлыми. Лекции на русском Киса понимала на 60%, конспектировала со словарём в телефоне. Преподаватель философии (кряжистый мужчина с бородой, похожий на Деда Мороза) спросил её: «Вы француженка? И учитесь у нас? Вы сумасшедшая или влюблённая?». Киса ответила: «И то, и другое. В язык». Он хмыкнул и поставил ей зачёт автоматом. Преподаватель по фонетике, молодой аспирант с прической «видали виды», сказал: «Киса, твой французский акцент как клубничный сироп в чёрном кофе. Вроде бы не ошибка, но странно. Работай». Киса записалась на подкасты по русскому языку (например, «Как правильно говорить: зво́нит или звони́т?» — она выбрала второй вариант и до сих пор сомневается). В 20 лет Киса начала подрабатывать переводчиком на фрилансе. Первый заказ — перевести инструкцию к французскому станку для резки металла (5 страниц, технический текст с чертежами). Она делала его три дня, плакала над терминами «шестерня» и «фреза», но сдала вовремя. Клиент заплатил 3000 рублей. Киса пошла в «Азбуку вкуса», купила самый маленький кусочек сыра «Камамбер» за 800 рублей и съела его на лавочке в парке, чувствуя себя победительницей. В этом же году она поссорилась с одногруппницей Алиной. Алина сказала на перемене: «Слушай, ты никогда не поймёшь русскую душу. Ты иностранка. Ты можешь выучить язык, но душу не выучишь». Киса почувствовала, как закипает внутри. Спокойно ответила: «А ты поймёшь французскую? Нет. И ничего страшного. Понимать до конца не обязательно. Достаточно уважать». Алина фыркнула и ушла. Они не разговаривали месяц, потом помирились на дне рождения общей подруги. Киса поняла главное: не нужно быть «своей», чтобы иметь право быть здесь.
20–21 год:
Переезд в съёмную комнату в Новогиреево. Это была коммуналка: шесть комнат, общая кухня и туалет на всех. Зато своя кровать, свой стол и окно с видом на двор-колодец. Киса повесила на стену карту мира и отметила флажками Лион, Париж, Москву. Между ними натянула красную нитку — «маршрут моей жизни», как она сказала соседке Лене (бабушке 70 лет, которая жила в соседней комнате и выходила курить на лестничную клетку). Сдала ТРКИ-2 на «хорошо». Устную часть чуть не провалила — заволновалась, запнулась на слове «достопримечательности». Экзаменатор, пожилая женщина с добрыми глазами, сказала: «Киса Антуановна» по-взрослому, она улыбается, но не поправляет.
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас:
В данный момент не работает. Но успела подработать в Москва-Live и познакомиться с многими людьми.
13. Планы на будущие:
Мечта: написать художественную книгу.
Планы: завести кошку из приюта, закончить учебу и встретить любовь всей своей жизни.
14. Итог (см. следующий блок)
Киса Мауретте — 21-летняя француженка из Лиона, с чёрными длинными волосами, стройная, упрямая, переехала в РФ, учится в РГГУ на лингвиста, подрабатывает переводчиком и учителем французского, мечтает остаться в России и написать книгу на русском.
Мауретте Киса Антуановна (490-900)
2. Возраст и дата рождения
21 год. Родилась 22 апреля 2005 года
Знак зодиака: Телец. Год Петуха (по восточному календарю).
3. 3 фотографии персонажа (анфас, левый профиль, правый профиль)
Без названия (3 фото) от kissu — 27.04.2026. Фотоальбом ID: 242770616 | Япикс
ФоÑоалÑбом (3 ÑоÑо) загÑÑжен 27 апÑÐµÐ»Ñ 2026 года, 18:55 мÑк на ÑоÑоÑоÑÑинг ЯпикÑ. ÐвÑоÑ: kissu. ÐомменÑаÑиев â 0. Ð Ð°Ð·Ð¼ÐµÑ â 1.52 ÐÐ.
4. Пол
Женский.
5. Вероисповедание
Номинальный католицизм (крещена в детстве, не практикует). Интересуется православием как культурным феноменом после переезда.
6. Национальность
Француженка. 75% французские бретонцы, 25% североафриканские корни (прадед из Алжира, что заметно в темных волосах и разрезе глаз).
7. Родители (ФИО)
Отец: Антуан Пьер Мауретте (48 лет, инженер). Замкнутый, рациональный, эмоционально холодный.
Мать: Софи Мартин Мауретте (46 лет, преподаватель музыки). Артистичная, хаотичная, душевная.
8. Внешний вид (стиль одежды, причёска, особенности)
Рост: 167 см. Телосложение: стройное хрупкое телосложение, длинные чёрные волосы до лопаток (обычно распущены или в небрежном пучке), серо-зелёные глаза, тонкие брови, рот чуть шире среднего; одевается в чёрный, серый и бордовый — удлинённые пальто, джинсы-скинни, свитера oversize, грубые ботинки или челси.
9. Особые приметы (родинки, шрамы и т.д. — и их происхождение)
Особенности: Маленький шрам на подбородке. Остался в 11 лет, когда Киса упала с велосипеда на гравийной дорожке в парке. Мать тогда отнеслась философски: «Ничего, будет вспоминать детство». Киса не любит этот шрам, потому что он напоминает ей, как она плакала не от боли, а от того, что отец не приехал в больницу. Родинка над правой губой. Точь-в-точь как у матери. Во Франции бабушка говорила: «У кого родинка над губой, тот не умеет хранить секреты». Киса действительно не умеет врать в лицо — только умалчивать.
10. Образование
Начальная школа: Училась ровно, без троек, но и без восторга. Любила французский и историю, не любила математику. В четвёртом классе победила в школьном конкурсе чтецов стихов Верлена — тогда впервые почувствовала, что языком можно владеть, а не просто говорить на нём.
Коллеж: Оценки средние, но полный провал по физике. В 14–15 лет успеваемость упала из-за развода родителей и переходного возраста. Классная руководительница с иронией посоветовала репетитора по французскому. Именно тогда Киса начала тайком вести дневник на русском — стесняясь ошибок, но упрямо продолжая.
Лицей: Гуманитарный профиль с углублённым изучением языков. Русский сначала факультативно, потом — самостоятельные занятия по учебникам с торрентов. Бакалавриат сдала на 14 из 20 (выше среднего, но не блестяще). Этого хватило для поступления в российский вуз. Одноклассники не верили, что она уедет. Киса уехала.
11. Жизненная линия:
11.1 Раннее детство (0–3 года)
0–1 год:
Родилась 22 апреля 2005 года в родильном доме «Круа-Русс» в Лионе. Роды прошли без осложнений, но мать настояла на эпидуральной анестезии («терпеть боль нет никакого смысла»). Первые две недели Киса спала по 20 часов в сутки — врачи назвали её «идеальным младенцем». Акушерка, выписывая документы, сказала: «Kisse — редкое имя. Она будет необычной». В 3 месяца впервые улыбнулась осознанно, когда отец Антуан поднёс её к зеркалу. В 4 месяца начала различать голоса: на голос матери поворачивала голову быстрее. В 6 месяцев начала ползать — не вперёд, а задом, чем очень смешила бабушку, которая гостила в это время. Бабушка тогда сказала: «Она не отступает — она пятится, чтобы лучше разбежаться». В 9 месяцев заболела ветрянкой, мать мазала её зелёнкой и плакала от бессилия. Киса расчёсывала корочки, несмотря на уговоры. Остался крошечный шрам на локте — первый в её коллекции. Первое слово — «maman» (в 10 месяцев, в 3 часа ночи, мать подскочила и расплакалась). Второе слово — «non» (в 11 месяцев, отцу, который пытался накормить её брокколи). С тех пор «non» — её любимый ответ на всё, что ей не нравится.
1–2 года:
Начала ходить в 13 месяцев — сделала первый шаг к отцу, который держал в руках шоколадку. Упала на пятую секунду, заплакала, но через минуту снова встала. Падала часто: в 1 год и 4 месяца разбила нос о косяк двери — крови было много, мать хотела вызывать скорую, обошлось. В 1,5 года научилась говорить короткими фразами: «Мама, дай», «Папа, иди», «Киса хочет спать» (о себе говорила в третьем лице — так её научила бабушка). В этот же период начала различать языки: матери отвечала по-русски, отцу — по-французски. Если переспрашивали, раздражалась и топала ногой. Однажды в супермаркете пожилая француженка услышала, как Киса говорит по-русски, и громко сказала мужу: «Бедный ребёнок, её заставляют учить этот варварский язык». Киса посмотрела на неё исподлобья и чётко произнесла: «Tais-toi» («Замолчи»). Мать зарделась от гордости. Любимая игрушка — плюшевый тюлень по имени «Пуф», которого она везде таскала за хвост. Однажды она забыла Пуфа в парке, отец ехал обратно 20 км, чтобы забрать — это был один из немногих разов, когда он показал, что ему не всё равно.
2–3 года:
Проявился характер. В 2,5 года Киса устроила истерику в супермаркете Carrefour, потому что ей не купили шоколадное яйцо с игрушкой. Она легла на пол прямо у кассы, колотила руками и ногами и кричала 20 минут. Другие покупатели оглядывались, кассирша предложила вызвать охрану. Мать спокойно сказала: «Мы уходим», — и развернулась к выходу. Киса мгновенно замолчала и поплелась следом, зная, что мать не блефует. С этого момента она усвоила: с матерью манипуляции не работают. В 3 года научилась кататься на трёхколёсном велосипеде — гоняла по коридору на полной скорости, сбила любимую вазу матери (ту самую, из Ниццы, с росписью вручную). Мать сказала: «Будешь убирать осколки». Киса собрала осколки салфеткой, порезала палец, но не заплакала — только посмотрела на мать с вызовом. Мать вздохнула и наклеила пластырь. Родители заметили, что она не боится ответственности, но боится громких звуков — пылесоса, фейерверков (в Новый год пряталась под одеяло), мужских криков (соседи ругались за стенкой, Киса затыкала уши пальцами). Любимая книга — «Маленький принц» с картинками, которую мать читала ей на русском перед сном. Киса знала её почти наизусть и поправляла мать, если та пропускала строчку. Мать плакала от умиления.
11.2 Детство (3–12 лет)
3–5 лет (дошкольный возраст):
Пошла в детский сад «Les Petits Explorateurs» («Маленькие исследователи»). Воспитатели отмечали: «Очень умная, но не любит делиться игрушками. Может просидеть час с одной куклой, не отвлекаясь». В 3,5 года отказалась спать в тихий час — лежала с открытыми глазами и шевелила пальцами ног под одеялом, тихонько напевая мелодию, которую сочинила сама. Воспитательница разрешила ей рисовать в углу, пока другие спят. За год Киса заполнила три альбома рисунками — в основном кошки, дома с красными крышами и «русские буквы», которые она видела в маминых письмах. В 4 года научилась читать по слогам (мать занималась с ней по вечерам после работы). Первая прочитанная самостоятельно книга — «Красная Шапочка» на французском. Прочитав, Киса закрыла книгу и сказала: «Волк глупый. Надо было съесть бабушку и притвориться ею, пока охотник не ушёл». Мать не знала, смеяться или беспокоиться. В 4,5 года впервые попробовала сыр с плесенью. Отец дал ей кусочек рокфора. Киса прожевала, подумала и сказала: «Это вкусно, но пахнет ногами дедушки». Отец заржал впервые за долгое время. В 5 лет родители развелись. Это случилось в марте. Киса услышала крики на кухне — мать кричала «ты никогда не был рядом», отец отвечал «ты сама меня выгнала». Киса не плакала при них. Она спряталась под кровать, засунула пальцы в уши и сжалась в комок. Когда отец выносил свои вещи, она выглянула из-под кровати и увидела его ботинки, которые остановились у двери её комнаты. Он постоял 10 секунд, потом ушёл. Потом Киса вылезла, подошла к матери и спросила: «Он уехал, потому что я плохая?» Мать опустилась на колени, взяла её лицо в ладони и сказала: «Нет, Киса. Это мы плохие взрослые. Ты ни в чём не виновата. Запомни это на всю жизнь». Киса запомнила.
6–8 лет (младшая школа):
Пошла в начальную школу при лицее. Училась на твердую «четвёрку» (по французской системе — 14–16 баллов из 20). Лучший предмет — французский язык, где она писала сочинения длиннее всех в классе. Учительница говорила: «У неё богатый словарный запас, но слишком мрачные темы — только про одиночество и потери». Худший предмет — математика («цифры скучные, они не рассказывают истории»). В 6 лет записалась в театральный кружок при лицее — играла статиста в сценках из «Маленького принца» (изображала розу). Мечтала о главной роли, но боялась больших речей. На выпускном спектакле она должна была сказать одну фразу: «Je suis seule» («Я одна»). Она сказала её так, что в зале воцарилась тишина. Режиссёр кружка потом сказал матери: «Ваша дочь либо гениальная актриса, либо очень несчастный ребёнок». В 7 лет отец впервые забыл про её день рождения. Он позвонил на следующий день, сказал: «Запамятовал, прости. Я пришлю подарок». Подарок (100 евро на карту) пришёл через две недели. Киса тогда сказала матери: «У меня нет папы». Мать не стала возражать. Летом того же года Киса впервые поехала к бабушке в Бретань (мать отправила её «подышать морем и переключиться»). Бабушка жила в старом каменном доме в двух километрах от побережья. Она научила Кису различать съедобные грибы от несъедобных, собирать мидии на камнях во время отлива и не бояться морской воды, даже когда она холодная («море лечит всё, что внутри болит»). Бабушка говорила: «Твоя мать — дура, что уехала в Париж. Здесь настоящая жизнь. Море, ветер, свобода». Киса полюбила Бретань и просилась туда каждое лето.
9–11 лет (средняя школа):
Перешла в коллеж. Появились первые друзья: одноклассница Хлоя (вместе красили волосы хной, слушали французских поп-звезд и клялись никогда не выходить замуж) и мальчик Лукас (первая симпатия — он подарил ей на Рождество брелок с Эйфелевой башней, она до сих пор хранит его в коробке с надписью «важное»). В 9 лет Киса рассекла подбородок, упав с велосипеда на гравийной дорожке в парке. Кровь текла по шее, было больно и страшно. В больнице, пока медсестра обрабатывала рану, Киса попросила: «Позвоните моему отцу». Медсестра позвонила. Отец сказал: «Я сейчас на объекте в Марселе, приехать не могу. Зашейте, я оплачу потом». Киса тогда впервые заплакала при посторонних — не от боли, а от унижения. Медсестра погладила её по голове и сказала: «Такие отцы — не отцы. Запомни это, маленькая». Киса запомнила. С этого момента она перестала просить отца о помощи. В 10 лет мать познакомилась с новым мужчиной — Жан-Полем, менеджером среднего звена, скучным и вежливым. Он дарил матери цветы по пятницам и пытался научить Кису играть в шахматы. Киса выигрывала у него партию за пять минут и говорила: «Ты плохо думаешь наперёд». Жан-Поль обижался. Киса назвала его «временным папой» (он продержался полгода, потом оказалось, что он женат). Мать плакала три дня, Киса принесла ей чай и сказала: «Я же говорила, временный. Ты сильная, вставай». Мать встала. В 11 лет случилось событие, которое изменило её отношение к русскому языку. Поднимаясь на чердак за старыми новогодними игрушками, Киса нашла коробку с письмами. Письма были от маминой подруги из Москвы — стопка, перевязанная лентой, исписанная синими чернилами. Киса открыла одно — и замерла. Буквы были незнакомые: «ы», «ъ», «э» — такие странные и красивые. Она ничего не поняла, но была очарована, как музыкой без слов. Она переписала одно письмо в тетрадь, повторяя буквы как заклинания. С этого момента она решила: «Я выучу этот язык. Я узнаю, что там написано».
12 лет (переходный возраст):
Последний год перед подростковым периодом. В школе начались первые серьёзные конфликты. Одноклассники дразнили её «маленькой русской» из-за того, что она иногда говорила русские слова дома (мать перешла на русский, когда сердилась) и приносила в школу бутерброды с бородинским хлебом (одноклассники морщились: «это пахнет странно»). Киса сначала плакала в туалете, потом перестала. Однажды главный обидчик, мальчик по имени Максим, сказал вслух на перемене: «Киса — странная, её мать из России, вот она и недоразвитая». Киса посмотрела на него так, что он сделал шаг назад. Она не сказала ни слова — просто смотрела. Максим извинился через два дня. В конце года Киса получила грамоту за лучший рисунок на конкурсе «Моя Франция». Она нарисовала русскую матрёшку на фоне Эйфелевой башни: внутри матрёшки были крошечные детали — православный крест, буква «ы», снежинка. Учительница сказала: «Оригинально, но немного странно». Одноклассники не поняли. Киса повесила грамоту на стену. Мать, увидев рисунок, заплакала и обняла её. Тогда Киса поняла: мать скучает по России больше, чем говорит.
11.3 Подростковый период (12–18 лет)
12–13 лет:
Поступление в лицей. Киса чувствовала себя чужой — новые одноклассники уже сформировали компании, общались на своём сленге, ходили друг к другу на вечеринки. Её не звали. Она делала вид, что всё равно. Записалась в литературный кружок, где раз в неделю собирались такие же «чудики» и читали вслух Бодлера и Рембо. Кружок вёл старый учитель, месье Бернар, который носил джинсы с дыркой на колене и пил чёрный кофе из термоса. Он сказал Кисе: «У тебя взгляд человека, который уже всё понял про этот мир. Это грустно для твоего возраста». В 13 лет мать неожиданно сказала: «Киса, если ты правда хочешь уехать в Россию, сначала выучи язык нормально. Я запишу тебя на курсы при университете, я нашла преподавательницу-носителя». Киса ответила: «Я уже учу. Сама». Мать удивилась. Киса показала ей тетрадь с выписанными русскими словами (около 800 слов, с переводом и транскрипцией). Мать пролистала и молча вышла из комнаты. В коридоре она прислонилась к стене и прошептала: «Боже, она серьёзно». В этом же году Киса впервые попробовала сигарету — украла у подруги Хлои, закашлялась до слёз, больше не курит. Но запах табака теперь ассоциируется у неё с «взрослостью и свободой». Начала вести дневник на русском — сначала простые фразы вроде «Сегодня был плохой день. Я хочу домой». Хотя дом был тут, во Франции.
14–15 лет:
Родители оформили развод окончательно. Суд, бумаги, раздел имущества — Кису никто не спрашивал. Она восприняла это как «давно пора, вы достали». Отца видела раз в месяц — он забирал её в Париж на субботу, водил в музеи, кормил в дорогих ресторанах и молчал всю дорогу. В машине по пути обратно он включал радио и смотрел на дорогу. Киса сидела сзади и думала: «Зачем мы это делаем? Ты не хочешь со мной разговаривать. Я не хочу с тобой разговаривать. Зачем притворяться?» Но она не говорила это вслух — боялась обидеть его единственную попытку. В 14 лет Киса начала факультативно учить русский с носителем — студенткой из Москвы по имени Аня, которая приехала в Лион по обмену на год. Аня была высокой, громкой, смеялась так, что тряслись стёкла. Она сказала Кисе: «У тебя хорошее произношение, но эта французская "р" тебя выдаёт. Ты говоришь "кр-р-ролик", а надо "кроллик" — твёрдо и жёстко». Киса тренировалась перед зеркалом по 20 минут в день — «р-р-р», «р-р-рыба», «р-р-русский». Через два месяца Аня сказала: «Ладно, уже лучше. Не идеал, но сойдёт». В 15 лет Киса впервые влюбилась — в старшеклассника по имени Тео. Ему было 17, он играл на гитаре, носил драные джинсы и слушал «The Cure». Они встречались три месяца. Тео целовал её на заднем дворе школы, писал стихи на салфетках, говорил: «Ты не такая, как все». Потом он бросил её в переписке. СМС: «Ты слишком странная. Извини». Киса не плакала при нём, но дома выла в подушку так, что мать забежала в комнату. Мать обняла её и сказала тихо: «Первая любовь нужна только для того, чтобы понять — не все люди умеют любить. Иди сюда». Киса рыдала час. С этого момента она поняла: лучше быть одной, чем с тем, кто говорит «ты странная», когда уходит.
16 лет:
Интеллектуальный перелом. На уроке французской литературы учительница мадам Леклерк дала им прочитать «Тошноту» Сартра. Сказала: «Это сложный текст, не все осилят». Киса взяла книгу домой с мыслью «ну, ещё одна скучная классика». Открыла и не могла оторваться. Главный герой сидел в библиотеке и вдруг понял, что мир не имеет смысла — просто предметы, просто слова, просто существование. Киса захлопнула книгу в час ночи, пошла на кухню, налила себе воды и сказала вслух: «Это я. Это про меня». На следующий день она подошла к мадам Леклерк и сказала: «Я хочу читать ещё таких авторов. Тех, кто пишет про бессмыслицу. Только русских». Мадам удивилась: «Почему русских?» — «Не знаю. У них получается лучше». Мадам посоветовала Достоевского — начать с «Записок из подполья» в английском переводе (русского оригинала Киса пока боялась). Киса купила книгу в тот же день. Прочитала за ночь. Достоевский её потряс: «Как будто он знает все мои тайные мысли и не боится их написать». С этого момента она решила: она должна прочитать Достоевского в оригинале. На русском. Даже если это займёт годы. Начала учить язык с удвоенной силой, купила словарь на тысячу страниц (синий, в твёрдом переплёте, таскала его в рюкзаке, от чего болела спина). Одноклассники смеялись: «Ты собралась в Россию? Там дураки живут, вон Путин». Киса отвечала: «Политика — не люди. Я еду к людям». Они не понимали.
17 лет:
Первая поездка в Москву по школьному обмену на 2 недели. Киса летела в самолёте и боялась — не полёта, а того, что реальность окажется хуже фантазий. Жила в принимающей семье в Отрадном: мать Лена (врач-педиатр) и дочь Даша (16 лет, учится в обычной школе). Первые три дня Киса не говорила ни слова по-русски — стеснялась акцента, боялась, что над ней будут смеяться. Даша спросила: «Ты что, немая?» Киса покраснела и выдавила: «Я боюсь ошибаться». Даша засмеялась: «Да говори как хочешь, мы поймём. Ты что, думаешь, мы сами без ошибок говорим?» Киса начала говорить — сначала коряво, коверкая окончания, путая падежи. «Я хотеть есть», «ты хороший девочка». Даша поправляла её без злости, с улыбкой. За две недели Киса победила главный страх: ей было стыдно ошибаться, когда ошибались все. В Москве она влюбилась в город: в метро («это дворец под землёй, а не транспорт»), в снег («он скрипит, во Франции такого нет, у нас снег — как мокрая вата»), в людей («они не улыбаются как дураки, но если улыбнулись — значит, искренне»). Последний день она стояла на Воробьёвых горах, смотрела на Москву-Сити и думала: «Я вернусь. Я обязательно вернусь». Вернувшись в Лион, Киса сказала матери: «Я буду поступать в Россию. В Москву. В следующем году». Мать отвернулась к окну, долго молчала, потом сказала: «Я знала, что это случится. С того дня, как ты нашла мои письма на чердаке. У тебя её глаза. Там твой дом». Киса обняла мать. Мать плакала, Киса — нет.
18 лет:
Сдала бакалавриат на 14 баллов из 20 (средний результат, но для поступления в российский вуз хватило). Мать сказала: «Ты взрослая. Решай сама. Я не буду тебя отговаривать». Отец сказал по видеосвязи, глядя куда-то в сторону: «Деньги буду переводить. На что ещё я тебе нужен?» Киса хотела ответить «на ничего», но промолчала. Получила студенческую визу — сидела в очереди в консульстве 4 часа, в руках дрожала папка с документами. Купила билет в один конец: Лион — Москва (обратный билет стоял с открытой датой, потому что требовали для визы, но Киса знала, что не вернётся). Перед отлётом завязала на левой щиколотке чёрную нитку, завязала тремя узлами и прошептала: «Я вернусь, если не найду своего места. Если найду — нитка порвётся сама». Нитка была из старых чёток, которые когда-то принадлежали бабушке. В аэропорту Лиона мать долго обнимала её у выхода на посадку. Сказала: «Tu me manques déjà» («Я уже скучаю»). Киса кивнула, отстранилась и пошла к выходу на посадку, не оборачиваясь. Потому что знала: если обернётся — заплачет, а плакать в аэропорту при посторонних она себе запретила ещё в 9 лет.
11.4 Юность (18–30 лет)
18–19 лет:
Прибытие в Москву. Шереметьево, сентябрь, вечер. Киса вышла из здания аэропорта, вдохнула воздух — пахло бензином, дымом и осенью. Села в аэроэкспресс и смотрела в окно на берёзы и пятиэтажки. В голове вертелось: «Я здесь. Я правда здесь». Первый месяц был шоком. В хостеле на Мясницкой она проснулась в 3 часа ночи от того, что кто-то громко храпел на соседней койке. Не могла заснуть, вышла на кухню, села на подоконник и заплакала. Она не понимала речь в магазинах — продавщицы тараторили, глотали окончания, она переспрашивала по три раза. В метро она потерялась в первый же день: вышла не на той станции, кружила по переходам, плакала прямо на платформе. К ней подошла старая женщина, спросила: «Девушка, вам помочь?» Киса сквозь слёзы выдавила «Я не понимать русский». Женщина взяла её за руку и довела до нужного поезда. Это был первый акт доброты, который Киса запомнила в Москве. В хостеле она познакомилась с парнем из Саратова — Саша, 24 года, приехал на заработки. Он увидел, как Киса смотрит на гречку с курицей с выражением ужаса, и спросил: «Ты чего, гречку не пробовала?» Киса покачала головой. Он сварил ей гречки, добавил масла и сказал: «Ешь, это наша сила». Киса попробовала и сказала: «Странно, но не противно». Саша заржал: «Мать, ты ещё окрошку не пробовала, вот где ужас». Он стал её первым русским другом. Они сидели на кухне до 2 часов ночи, Саша учил её мату и рассказывал, как изнашивать унитаз в общежитии. На подготовительном факультете Киса учила русский по 6 часов в день — пары с утра, самостоятельные занятия вечером. Преподавательница Татьяна Васильевна (55 лет, седая стрижка, железный голос) сказала ей в первую неделю: «Киса, у тебя французский акцент как карамелька — сладко, но мешает. Убирай его». Киса тренировала твёрдые согласные перед зеркалом в туалете хостела, потому что в комнате вечно кто-то был. К концу года она сдала первый экзамен по русскому на «хорошо» и переехала из хостела в общагу на Юго-Западной — койко-место в комнате с тремя девочками из Таджикистана. Спали вчетвером в комнате 14 метров, но это стоило 5000 рублей в месяц. В 19 лет Киса обожгла руку кипятком — неаккуратно сняла крышку с кастрюли с макаронами. Ожог был болезненный, волдырь на всю ладонь. Она не пошла в медпункт, замотала руку бинтом сама. Ходила с бинтом две недели, специально не лечила мазями. Потому что хотела помнить: «Ты теперь не дома, здесь всё сложнее. Будь осторожнее».
19–20 лет:
Поступление в РГГУ на лингвистику. Киса подала документы сама, без репетиторов, потому что не было денег. Экзамены сдала на проходной балл — ни шатко ни валко. Когда увидела свою фамилию в списках зачисленных, не поверила. Перечитала три раза. Позвонила матери. Сказала: «Я поступила». Мать заплакала. Первые месяцы в университете были тяжёлыми. Лекции на русском Киса понимала на 60%, конспектировала со словарём в телефоне. Преподаватель философии (кряжистый мужчина с бородой, похожий на Деда Мороза) спросил её: «Вы француженка? И учитесь у нас? Вы сумасшедшая или влюблённая?». Киса ответила: «И то, и другое. В язык». Он хмыкнул и поставил ей зачёт автоматом. Преподаватель по фонетике, молодой аспирант с прической «видали виды», сказал: «Киса, твой французский акцент как клубничный сироп в чёрном кофе. Вроде бы не ошибка, но странно. Работай». Киса записалась на подкасты по русскому языку (например, «Как правильно говорить: зво́нит или звони́т?» — она выбрала второй вариант и до сих пор сомневается). В 20 лет Киса начала подрабатывать переводчиком на фрилансе. Первый заказ — перевести инструкцию к французскому станку для резки металла (5 страниц, технический текст с чертежами). Она делала его три дня, плакала над терминами «шестерня» и «фреза», но сдала вовремя. Клиент заплатил 3000 рублей. Киса пошла в «Азбуку вкуса», купила самый маленький кусочек сыра «Камамбер» за 800 рублей и съела его на лавочке в парке, чувствуя себя победительницей. В этом же году она поссорилась с одногруппницей Алиной. Алина сказала на перемене: «Слушай, ты никогда не поймёшь русскую душу. Ты иностранка. Ты можешь выучить язык, но душу не выучишь». Киса почувствовала, как закипает внутри. Спокойно ответила: «А ты поймёшь французскую? Нет. И ничего страшного. Понимать до конца не обязательно. Достаточно уважать». Алина фыркнула и ушла. Они не разговаривали месяц, потом помирились на дне рождения общей подруги. Киса поняла главное: не нужно быть «своей», чтобы иметь право быть здесь.
20–21 год:
Переезд в съёмную комнату в Новогиреево. Это была коммуналка: шесть комнат, общая кухня и туалет на всех. Зато своя кровать, свой стол и окно с видом на двор-колодец. Киса повесила на стену карту мира и отметила флажками Лион, Париж, Москву. Между ними натянула красную нитку — «маршрут моей жизни», как она сказала соседке Лене (бабушке 70 лет, которая жила в соседней комнате и выходила курить на лестничную клетку). Сдала ТРКИ-2 на «хорошо». Устную часть чуть не провалила — заволновалась, запнулась на слове «достопримечательности». Экзаменатор, пожилая женщина с добрыми глазами, сказала: «Киса Антуановна» по-взрослому, она улыбается, но не поправляет.
12. Настоящее время — чем живёт персонаж сейчас:
В данный момент не работает. Но успела подработать в Москва-Live и познакомиться с многими людьми.
13. Планы на будущие:
Мечта: написать художественную книгу.
Планы: завести кошку из приюта, закончить учебу и встретить любовь всей своей жизни.
14. Итог (см. следующий блок)
Киса Мауретте — 21-летняя француженка из Лиона, с чёрными длинными волосами, стройная, упрямая, переехала в РФ, учится в РГГУ на лингвиста, подрабатывает переводчиком и учителем французского, мечтает остаться в России и написать книгу на русском.
Последнее редактирование:
