ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ Кассационная жалоба (представление) №16

[Николай Смирнов]

В Президиум Верховного суда
От:
Исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа
советника юстиции
Смирнова Николая Михайловича
моб.тел. +7 933 943 30 14
электронная почта smirnovlive@prosecutor-office.ru​

Кассационная жалоба (представление)
на приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС в отношении Хараса Сергея Вячеславовича​

​

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВВОДНАЯ

Глава 1. Предмет и пределы кассационного обжалования

1.1. На рассмотрение Президиума Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном главой VIII Федерального конституционного закона от 24 октября 2025 года № 64-ФКЗ «О судебной системе» (далее — ФКЗ «О судебной системе»), главой VIII Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), а также в соответствии с полномочиями, предоставленными статьями 15, 17, 18, 19, 23, 24, 28, 29, 37 Федерального закона от 25 июля 2025 года № 14-ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» (далее — ФЗ «О прокуратуре»), вносится настоящее кассационное представление на приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС в отношении Хараса Сергея Вячеславовича.

1.2. Указанным приговором, постановленным судьей Лазановым Александром Сергеевичем единолично, Харас Сергей Вячеславович признан невиновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с недоказанностью его виновности в совершении инкриминируемого деяния. За Харасом С.В. признано право на реабилитацию в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

1.3. Государственное обвинение находит указанный приговор незаконным, необоснованным и немотивированным, постановленным с существенным нарушением норм материального и процессуального права, и подлежащим отмене полностью по следующим основаниям.

1.4. Статья 44-1 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает, что основаниями для отмены или изменения судебного акта в кассационном порядке являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и (или) апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права. В обжалуемом приговоре наличествуют все перечисленные основания, что будет подробно доказано ниже.

1.5. Неправильное применение норм материального права выразилось в неприменении части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации, подлежащей применению, и неправильном истолковании статьи 81-1 УК РФ. Неправильное применение норм процессуального права выразилось в необоснованных выводах об отсутствии утвержденного обвинительного заключения, об отсутствии причинно-следственной связи, о недостаточности доказательств, а также в нарушении принципа состязательности и права потерпевшего на участие в деле.

Глава 2. Правомочие заявителя на принесение кассационного представления

2.1. В соответствии с частью 1 статьи 38 ФКЗ «О судебной системе», право кассационного обжалования судебного решения принадлежит государственному обвинителю и (или) вышестоящему прокурору. Государственный обвинитель, участвовавший в рассмотрении дела в суде первой инстанции, обладает безусловным правом на обжалование приговора в кассационном порядке.

2.2. Пункт 1 части 1 статьи 29 ФЗ «О прокуратуре» закрепляет, что сотрудник прокуратуры в пределах своей компетенции приносит в вышестоящий суд протест либо протест в порядке надзора на незаконное или необоснованное решение, приговор, определение или постановление суда. Часть 2 той же статьи устанавливает, что прокурор субъекта Российской Федерации или его заместитель независимо от участия в судебном разбирательстве вправе в пределах своей компетенции истребовать из суда любое дело или категорию дел, по которым решение, приговор, определение или постановление вступили в законную силу, и, усмотрев, что они являются незаконными или необоснованными, приносить протест в порядке надзора.

2.3. Настоящее представление приносится исполняющим обязанности прокурора Тверского федерального округа советником юстиции Смирновым Н.М., который поддерживал государственное обвинение в суде первой инстанции, что подтверждается текстом обжалуемого приговора: «при участии государственного обвинителя временно исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа советника юстиции Смирнова Н.М.».

2.4. Статья 37 ФЗ «О прокуратуре» устанавливает, что прокуроры и иные сотрудники органов прокуратуры, являясь представителями государственной власти, находятся под особой защитой государства. Их законные требования обязательны для исполнения. Принесение кассационного представления является реализацией данного статуса и одновременно формой защиты публичных интересов, нарушенных неправосудным приговором.

2.5. В соответствии с частью 1 статьи 28 ФЗ «О прокуратуре», сотрудник прокуратуры участвует в рассмотрении дел судами в случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством. Часть 2 той же статьи определяет, что, осуществляя уголовное преследование в суде, сотрудник прокуратуры выступает в качестве государственного обвинителя. Обжалование приговора является продолжением осуществления уголовного преследования и направлено на обеспечение законности и обоснованности судебных решений.

Глава 3. Значение настоящего дела для формирования единообразной судебной практики и развития правовой доктрины

3.1. Настоящее дело имеет значение, выходящее далеко за пределы конкретного уголовно-правового спора. Оно затрагивает фундаментальные основы уголовного права и процесса и способно оказать существенное влияние на развитие правовой доктрины и судебной практики по нескольким ключевым направлениям.

3.2. Первое направление: определение формы вины в преступлениях против правосудия. Дело поднимает фундаментальный вопрос о правильном применении части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации — нормы, которая устанавливает императивный принцип: деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Вывод суда первой инстанции о том, что статья 81-1 УК РФ допускает неосторожную форму вины, противоречит этому принципу и способен дезориентировать правоприменительную практику, породив многочисленные следственные и судебные ошибки при квалификации преступлений против правосудия.

3.3. Ошибочное толкование формы вины в составе статьи 81-1 УК РФ, допущенное судом первой инстанции, создает риск того, что любое лицо, уличенное в непредоставлении сведений по требованию следователя, будет заявлять об отсутствии умысла, ссылаться на «забывчивость» или «загруженность» и уходить от уголовной ответственности. Это способно парализовать институт истребования информации следственными органами и, как следствие, подорвать эффективность предварительного расследования в целом.

3.4. Второе направление: правовая природа акта направления прокурором уголовного дела в суд. Дело поднимает фундаментальный вопрос, имеющий значение для всей системы уголовного правосудия: является ли направление прокурором уголовного дела в суд юридическим фактом, с неизбежностью подтверждающим утверждение обвинительного заключения? Вывод суда первой инстанции об обратном создает опасный прецедент, позволяющий суду на любой стадии процесса, вплоть до постановления приговора, заявить об отсутствии утверждения обвинительного заключения и оправдать подсудимого по формальному основанию, не входя в оценку доказательств по существу.

3.5. Третье направление: ответственность высших должностных лиц правоохранительных органов. Дело касается уголовной ответственности начальника управления Федеральной службы войск национальной гвардии — лица, занимающего одну из ключевых позиций в системе правоохранительных органов, — за неисполнение законных требований следователя. Оправдательный приговор по данному делу создает опаснейший прецедент безнаказанности должностных лиц высокого ранга, что способно нанести непоправимый ущерб авторитету государственной власти и подорвать принцип равенства всех перед законом, закрепленный в статье 4 УК РФ и статье 16 Конституции РФ.

3.6. Четвертое направление: требования к мотивированности судебных актов. Обжалуемый приговор демонстрирует грубейшее пренебрежение требованиями статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» к законности, обоснованности и мотивированности судебных актов. Если такой подход к составлению судебных решений станет допустимым, это приведет к деградации судебной системы, снижению доверия граждан к правосудию и, в конечном счете, к нарушению конституционного права на судебную защиту, гарантированного статьей 33 Конституции РФ.

3.7. Пятое направление: институт причинно-следственной связи в уголовном праве. Дело затрагивает вопрос о стандартах доказывания причинно-следственной связи между бездействием должностного лица и наступившими общественно опасными последствиями. Вывод суда об отсутствии такой связи при наличии прямых доказательств обратного создает риск размывания данного института и усложнения процесса доказывания по делам о должностных преступлениях.

Глава 4. Структура кассационного представления

4.1. Настоящее кассационное представление состоит из восьми частей, включающих пятьдесят четыре главы, и сопровождается приложениями.

4.2. Часть первая — вводная, содержит предмет и пределы обжалования, правомочие заявителя, значение дела для правовой системы и структуру представления.

4.3. Часть вторая — история дела, содержит подробное изложение фабулы, полную хронологию процессуальных действий, детальный анализ показаний Хараса С.В., объяснений руководителя ГСУ Романова М.А. и всех письменных доказательств, имеющихся в материалах дела.

4.4. Часть третья — центральная, содержащая фундаментальный научный анализ правовой природы акта направления прокурором уголовного дела в суд как юридического факта, с неизбежностью подтверждающего утверждение обвинительного заключения. Данная часть включает системное толкование статей 42 и 43 УПК РФ, доктринальный анализ с позиций теории юридических фактов, теории государственных органов, теории конклюдентных действий, принципа процессуальной экономии, принципа добросовестности, теории презумпций и фикций, а также сравнительно-правовой анализ.

4.5. Часть четвертая — детальный анализ допущенных судом нарушений норм материального права, включая неправильное истолкование части 2 статьи 10-4 УК РФ, ошибочное определение конструкции состава статьи 81-1 УК РФ, ошибочное определение предмета преступления, а также обоснование правильной квалификации действий Хараса С.В. по части 2 статьи 80 УК РФ с постатейным анализом каждого элемента состава.

4.6. Часть пятая — детальный анализ допущенных судом нарушений норм процессуального права, включая необоснованные выводы об отсутствии причинно-следственной связи, о недостаточности доказательств, о нарушении принципа состязательности сторон и права потерпевшего на участие в деле.

4.7. Часть шестая — анализ несоответствия обжалуемого приговора требованиям статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» о законности, обоснованности и мотивированности судебных актов, с постатейным разбором каждого из указанных требований.

4.8. Часть седьмая — анализ правовых и социальных последствий оставления обжалуемого приговора в силе для системы уголовного правосудия, авторитета судебной власти, авторитета прокуратуры, а также для состояния законности и правопорядка.

4.9. Часть восьмая — итоговые выводы и процессуальные требования.

---

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ИСТОРИЯ ДЕЛА: ФАКТИЧЕСКАЯ И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ

Глава 5. Фабула дела

5.1. Для правильного разрешения вопроса о законности и обоснованности оправдательного приговора необходимо восстановить в памяти фактическую картину произошедшего, которая была установлена органами предварительного следствия и подтверждена совокупностью собранных по делу доказательств.

5.2. 12 июля 2026 года руководитель Главного следственного управления Следственного комитета России по Тверскому федеральному округу полковник юстиции Романов Михаил Александрович, действуя в строгом соответствии с полномочиями, предоставленными ему статьей 7 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также частью 1 статьи 13 Федерального закона от 25 июля 2025 года № 88-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», направил в адрес начальника Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу генерал-майора полиции Хараса Сергея Вячеславовича официальный запрос № 261-207-9 о предоставлении информации, имеющей существенное значение для расследования уголовного дела № 04-СК-335.

5.3. Запрос содержал требование о предоставлении следующих документов в отношении сотрудника Управления ФСВНГ Герцога Царева: выписки из кадрового аудита, аудита взысканий и служебной характеристики. Данные сведения находились в исключительном ведении Управления ФСВНГ по Тверскому федеральному округу и не могли быть получены из каких-либо иных источников. Этот признак — исключительность нахождения запрошенных сведений в ведении адресата запроса — имеет ключевое значение для установления причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями.

5.4. Необходимо подчеркнуть, что запрос не был произвольным или избыточным. Он касался сведений, которые любой руководитель кадрового подразделения мог подготовить в течение 15–20 минут. Речь шла о предоставлении трех стандартных документов: выписки из кадрового аудита (информация о приеме на службу, должности, звании), аудита взысканий (информация о дисциплинарных взысканиях, если таковые имелись) и служебной характеристики (краткая информация о морально-деловых качествах сотрудника). Все эти документы должны иметься в распоряжении руководителя, ведущего кадровую работу.

5.5. Часть 1 статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете» устанавливает императивное правило: «Требования (запросы, поручения) сотрудника Следственного комитета, предъявленные (направленные, данные) при проверке сообщения о преступлении, проведении предварительного расследования или осуществлении других полномочий, обязательны для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными и иными лицами незамедлительно или в указанный в требовании (запросе, поручении) срок, в случае если такой срок не установлен действующим законодательством». Обратим внимание на слово «незамедлительно» — оно означает, что исполнение должно последовать в максимально короткий срок, без каких-либо неоправданных задержек.

5.6. Часть 3 той же статьи устанавливает: «Неисполнение законных требований сотрудника Следственного комитета или уклонение от явки по его вызову влечет за собой ответственность, установленную законодательством Российской Федерации». Таким образом, законодатель предусмотрел механизм обеспечения исполнения требований следователя, включающий возможность привлечения к уголовной ответственности за их неисполнение.

5.7. Вопреки данным императивным требованиям закона, Харас С.В. ответ на запрос не предоставил. Его бездействие длилось с 12 июля 2026 года (дата направления запроса) как минимум до 19 июля 2026 года (дата допроса), а фактически ответ на запрос так и не был предоставлен следствию.

5.8. Важно отметить, что Харас С.В. не ссылался на какие-либо объективные препятствия, делавшие невозможным исполнение запроса. Он не утверждал, что запрошенные сведения отсутствовали в его распоряжении. Напротив, в ходе допроса он признал, что располагал частью запрошенных сведений и имел реальную возможность ответить. Единственной причиной неисполнения запроса, названной самим Харасом С.В., была его собственная небрежность.

Глава 6. Хронология процессуальных действий

6.1. Для полного понимания картины произошедшего необходимо восстановить точную хронологию всех процессуальных действий, совершенных по настоящему уголовному делу.

6.2. 12 июля 2026 года. Руководителем ГСУ СК России по Тверскому федеральному округу полковником юстиции Романовым М.А. направлен запрос № 261-207-9 в адрес начальника Управления ФСВНГ по Тверскому федеральному округу Хараса С.В. о предоставлении информации. С этого момента у Хараса С.В. возникла юридическая обязанность предоставить ответ незамедлительно или в указанный в запросе срок.

6.3. 14 июля 2026 года. По истечении двух суток с момента направления запроса руководитель ГСУ Романов М.А., не получив ответа и действуя в соответствии со статьей 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, составил рапорт об обнаружении признаков преступления № 261-407-5, зарегистрировав его в книге учета сообщений о преступлениях в установленном порядке. Это действие было не преждевременным, а своевременным и обоснованным: следователь не обязан бесконечно ожидать ответа на запрос, особенно когда от этого ответа зависит ход расследования.

6.4. 18 июля 2026 года. Старший следователь второго следственного управления ГСУ СК России по Тверскому федеральному округу подполковник юстиции Кондрашов Вячеслав Владимирович, рассмотрев рапорт и приложенные к нему материалы, вынес постановление о возбуждении уголовного дела № 04-СК-345 по признакам преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ. Постановление вынесено в соответствии со статьями 7, 12, 22, 25, частью 3 статьи 26 УПК РФ. Дело принято к производству. Копия постановления направлена прокурору, руководству подозреваемого и самому подозреваемому.

6.5. В этот же день Харасу С.В. направлена повестка о вызове на допрос в качестве подозреваемого с указанием явиться 18 июля 2026 года к 21:30. Повестка вручена надлежащим образом. Подозреваемый, реализуя свое право, предоставленное статьей 46 УПК РФ, заявил письменное ходатайство о переносе даты допроса в связи с семейными обстоятельствами. Ходатайство рассмотрено в соответствии с требованиями статьи 46 УПК РФ, удовлетворено в части переноса даты допроса, о чем вынесено мотивированное определение № 04-СК-345/2 от 18 июля 2026 года.

6.6. 19 июля 2026 года. Состоялся допрос Хараса С.В. в качестве подозреваемого. Протокол допроса № 04-СК-345/4 составлен в строгом соответствии со статьей 33 УПК РФ. В протоколе указаны: дата, время начала и окончания допроса (с 13:45 до 14:27), место проведения, данные следователя, данные допрашиваемого. Зафиксировано предупреждение о применении технических средств — нагрудного видеорегистратора № 542-354. Перед началом допроса Харасу С.В. разъяснены права, предусмотренные частями 6 и 7 статьи 39 УПК РФ, включая право не свидетельствовать против себя самого. По окончании допроса протокол подписан допрашиваемым с отметкой: «Мною прочитано. С моих слов записано верно. Замечаний и дополнений нет».

6.7. В тот же день, 19 июля 2026 года, вынесено постановление № 04-СК-345/3 о признании вещественными доказательствами запроса № 261-207-9 от 12 июля 2026 года и рапорта об обнаружении признаков преступления № 261-407-5 от 14 июля 2026 года, с приобщением их к материалам уголовного дела. Постановление вынесено в соответствии со статьями 18, 19, 20, 21 УПК РФ.

6.8. В дальнейшем уголовное дело передано в производство старшего следователя по особо важным делам управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Тверскому федеральному округу старшего лейтенанта юстиции Ухватова А.П. Передача дела оформлена в установленном порядке.

6.9. 24 июля 2026 года. Следователем Ухватовым А.П. получены объяснения от руководителя ГСУ Романова М.А., в которых последний сообщил о последствиях, наступивших в результате отсутствия ответа на запрос. В этот же день вынесено постановление № 04-СК-345-5 о квалификации преступления, которым действия Хараса С.В. переквалифицированы со статьи 81-1 УК РФ на часть 2 статьи 80 УК РФ. Причина переквалификации подробно мотивирована в постановлении: в ходе допроса установлено отсутствие умысла на воспрепятствование следствию, наличие неосторожной формы вины в виде небрежности.

6.10. 25 июля 2026 года. Вынесены следующие процессуальные документы:

• постановление № 04-СК-345/6 о признании копий материалов уголовного дела № 04-СК-335 вещественными доказательствами и приобщении их к делу;
• постановление № 04-СК-345/7 о привлечении Хараса С.В. в качестве обвиняемого по части 2 статьи 80 УК РФ;
• обвинительное заключение № 04-СК-345/8;
• постановление № 04-СК-345-9 об окончании предварительного расследования и передаче материалов уголовного дела надзирающему сотруднику органов прокуратуры.

6.11. Обвинительное заключение утверждено исполняющим обязанности прокурора Тверского федерального округа советником юстиции Смирновым Н.М., после чего уголовное дело направлено в суд в соответствии со статьей 43 УПК РФ.

6.12. 27 июля 2026 года. Уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением поступило в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации.

6.13. 28 июля 2026 года. Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе судьи Лазанова А.С., с участием государственного обвинителя Смирнова Н.М. и защитника адвоката Сергеева В.А., рассмотрев дело в открытом судебном заседании, постановила оправдательный приговор.

Глава 7. Показания Хараса С.В.: полный анализ

7.1. Показания Хараса С.В., зафиксированные в протоколе допроса № 04-СК-345/4 от 19 июля 2026 года, являются центральным доказательством стороны обвинения. Их значение для правильного разрешения настоящего дела трудно переоценить. Ниже приводится полный анализ показаний с разбивкой по юридически значимым темам.

7.2. Факт получения запроса. На вопрос следователя: «Видели запрос, направленный 12 июля руководителем ГСУ Романовым М.А. в ваш адрес?» — Харас С.В. ответил: «Запросов в то время было много, да, видел». Это прямое признание факта получения запроса. Подсудимый не отрицает, что знал о запросе с момента его поступления. Данное обстоятельство имеет существенное юридическое значение, поскольку исключает версию о том, что запрос мог не дойти до адресата или затеряться на стадии доставки.

7.3. Осознание обязанности ответить. Из контекста допроса следует, что Харас С.В. понимал, что на запрос необходимо ответить. Он не заявлял, что запрос является незаконным или необоснованным. Он не утверждал, что запрошенная информация не относится к компетенции возглавляемого им управления. Он признал, что запрос подлежал исполнению.

7.4. Знание об уголовной ответственности. На вопрос следователя: «Вы знаете, что есть ответственность за непредоставление сведений?» — Харас С.В. ответил: «Конечно, я знаю». Это признание осознания противоправности своего бездействия. Подсудимый понимал, что его бездействие является незаконным и влечет ответственность. Данное обстоятельство исключает возможность ссылаться на незнание закона, которое в соответствии со статьей 1.3 КоАП РФ не освобождает от ответственности.

7.5. Уголовно-правовая самооценка. На вопрос следователя: «Что вы понимаете под небрежностью? Можете дать расширенный ответ? Если не хотите отвечать, скажите — нет» — Харас С.В. дословно процитировал статью 10-6 УК РФ: «Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействий), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия». Это добровольная уголовно-правовая самооценка своих действий. Подсудимый сам, без какого-либо принуждения со стороны следователя, квалифицировал свои действия как небрежность в уголовно-правовом смысле.

7.6. Данное обстоятельство является уникальным для настоящего дела. Как правило, подозреваемые и обвиняемые отрицают свою вину полностью или частично, оспаривают квалификацию, ссылаются на отсутствие умысла или неосторожности. Харас С.В. же не только признал факт бездействия, но и дал ему точную уголовно-правовую характеристику, процитировав соответствующую норму Общей части Уголовного кодекса.

7.7. Признание факта бездействия по небрежности. На уточняющий вопрос следователя: «То есть вы знали о наличии запроса, но забыли, верно?» — Харас С.В. ответил: «По своей небрежности, да». Это прямое признание факта бездействия и указание на его причину — небрежность. Подсудимый не ссылался на какие-либо объективные обстоятельства, сделавшие невозможным исполнение запроса (болезнь, отсутствие доступа к документам, стихийное бедствие и т.п.). Единственной причиной, названной им самим, была собственная небрежность.

7.8. Отсутствие официального делегирования полномочий. На вопрос следователя: «Есть правовой акт, по которому вы делегировали полномочия начальнику УСБ?» — Харас С.В. ответил: «По-моему не было, ну, я с ним советовался, так сказать. Не прям делегировал, что он от моего имени отвечал, он мне просто помогал составлять некоторые ответы на запросы». Это признание отсутствия надлежащего оформления делегирования полномочий, что влечет за собой важные правовые последствия: ответственность за неисполнение запроса в полном объеме лежит на самом Харасе С.В.

7.9. В соответствии с правовой позицией, общепризнанной в теории государственного управления, делегирование полномочий должно быть оформлено надлежащим образом — как правило, путем издания соответствующего правового акта (приказа, распоряжения). Устная просьба к подчиненному, не оформленная документально, не является делегированием в юридическом смысле и не освобождает руководителя от ответственности за неисполнение возложенных на него обязанностей. Именно такая ситуация имела место в данном случае.

7.10. Наличие реальной возможности ответить. В ходе допроса Харас С.В. подтвердил, что располагал запрошенными сведениями: «Охарактеризовать данного сотрудника я могу, как бы, выписку из кадрового тоже могу. Аудит взысканий, на тот момент у него взысканий не было». Далее: «Ну, оно уже лежит готовое, но из-за своей небрежности не смог предоставить, потому что просто забыл». Это признание того, что Харас С.В. имел реальную возможность исполнить запрос, но не сделал этого по собственной небрежности.

7.11. Общая оценка показаний. Показания Хараса С.В. являются последовательными, логичными, не содержат внутренних противоречий. Они получены в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона: допрос проведен надлежащим должностным лицом, в установленное время, с разъяснением всех прав, с применением видеофиксации, протокол подписан допрашиваемым без замечаний. Никаких заявлений о давлении, принуждении или нарушении прав от допрашиваемого не поступало ни в ходе допроса, ни после его окончания. Доказательство является допустимым, относимым и достоверным.

Глава 8. Объяснения руководителя ГСУ Романова М.А.

8.1. 24 июля 2026 года руководитель Главного следственного управления Следственного комитета России по Тверскому федеральному округу полковник юстиции Романов М.А. дал объяснения, которые приобщены к материалам уголовного дела.

8.2. В объяснениях Романов М.А. сообщил буквально следующее: «Отсутствие ответа на запрос № 261-207-9 повлекло невозможность проведения ряда неотложных следственных действий по уголовному делу № 04-СК-335, и в ходе этого предварительное следствие по уголовному делу № 04-СК-335 фактически было обездвижено. В период ожидания ответа подозреваемый по уголовному делу № 04-СК-335 мог осознавать, что в отношении него ведутся оперативные мероприятия, и использовать образовавшуюся временную задержку для того, чтобы покинуть известные следствию адреса и прекратить пользоваться ранее известными средствами связи. На сегодняшний день его местонахождение следствию не известно и не установлено. В настоящий момент подозреваемый объявлен в федеральный розыск».

8.3. Данные объяснения имеют исключительное доказательственное значение. Руководитель следственного органа, который лично направлял запрос и лично вел расследование уголовного дела № 04-СК-335, прямо и недвусмысленно указывает на наличие причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями. Это не предположение, не гипотеза, не вероятностное суждение, а констатация факта лицом, непосредственно осуществлявшим расследование и столкнувшимся с невозможностью его продолжения из-за отсутствия ответа.

8.4. Необходимо отметить, что Романов М.А., являясь руководителем следственного органа, несет персональную ответственность за ход и результаты расследования. Его утверждение о том, что отсутствие ответа повлекло невозможность проведения следственных действий, основано на его личном опыте и профессиональной оценке ситуации. У суда не было оснований не доверять этим объяснениям или отвергать их без какой-либо мотивировки.

8.5. Кроме того, Романов М.А. сообщил о конкретных последствиях бездействия Хараса С.В.: подозреваемый по уголовному делу № 04-СК-335 объявлен в федеральный розыск, его местонахождение не установлено, предварительное следствие приостановлено. Эти последствия носят объективный характер и подтверждаются материалами уголовного дела № 04-СК-335, приобщенными в качестве вещественных доказательств.

Глава 9. Письменные доказательства

9.1. В материалах уголовного дела № 04-СК-345 имеются следующие письменные доказательства, каждое из которых имеет самостоятельное доказательственное значение и в совокупности с другими доказательствами образует полную и непротиворечивую картину совершенного преступления.

9.2. Запрос № 261-207-9 от 12 июля 2026 года. Данный документ подтверждает факт направления запроса руководителем ГСУ Романовым М.А. в адрес начальника УФСВНГ Хараса С.В., содержание запроса и его правовое основание — статью 13 Федерального закона «О Следственном комитете». Запрос признан вещественным доказательством и приобщен к материалам дела постановлением № 04-СК-345/3 от 19 июля 2026 года.

9.3. Рапорт об обнаружении признаков преступления № 261-407-5 от 14 июля 2026 года. Данный документ подтверждает факт неполучения ответа на запрос в течение двух суток, что послужило основанием для возбуждения уголовного дела. Рапорт составлен в соответствии со статьей 24 УПК РФ, зарегистрирован в установленном порядке. Признан вещественным доказательством и приобщен к материалам дела тем же постановлением.

9.4. Материалы уголовного дела № 04-СК-335, приобщенные в качестве вещественных доказательств постановлением № 04-СК-345/6 от 25 июля 2026 года. Данные материалы подтверждают факт наступления общественно опасных последствий в результате бездействия Хараса С.В.: подозреваемый по делу № 04-СК-335 объявлен в федеральный розыск, предварительное следствие приостановлено. Материалы также подтверждают исключительность нахождения запрошенных сведений в ведении УФСВНГ и невозможность их получения из иных источников.

9.5. Протокол допроса подозреваемого Хараса С.В. № 04-СК-345/4 от 19 июля 2026 года с приложенной видеофиксацией. Данный протокол подробно проанализирован в главе 7 настоящего представления.

9.6. Постановление о квалификации преступления № 04-СК-345-5 от 24 июля 2026 года. Данный документ содержит мотивированное обоснование переквалификации действий Хараса С.В. со статьи 81-1 УК РФ на часть 2 статьи 80 УК РФ. Основанием для переквалификации послужило установление в ходе допроса отсутствия умысла и наличия неосторожной формы вины в виде небрежности.

9.7. Постановление о привлечении в качестве обвиняемого № 04-СК-345/7 от 25 июля 2026 года, обвинительное заключение № 04-СК-345/8 от 25 июля 2026 года. Данные документы составлены в соответствии с требованиями УПК РФ, содержат все необходимые реквизиты и сведения, предусмотренные законом.

9.8. Постановление об окончании предварительного расследования и передаче материалов уголовного дела надзирающему сотруднику органов прокуратуры № 04-СК-345-9 от 25 июля 2026 года. Данный документ подтверждает, что предварительное следствие окончено, а его материалы направлены прокурору для утверждения обвинительного заключения.

9.9. Все перечисленные доказательства получены в строгом соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Ни одно из них не было признано недопустимым в порядке, предусмотренном статьями 20–21 УПК РФ. Ни стороной защиты, ни судом по собственной инициативе не было заявлено ходатайств об исключении каких-либо доказательств из числа допустимых. Следовательно, все доказательства являются допустимыми, относимыми и достоверными, а их совокупность — достаточной для постановления обвинительного приговора.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРАВОВОЙ ПРИРОДЫ АКТА НАПРАВЛЕНИЯ ПРОКУРОРОМ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В СУД КАК ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКТА, ПОДТВЕРЖДАЮЩЕГО УТВЕРЖДЕНИЕ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Глава 10. Постановка проблемы

10.1. В мотивировочной части обжалуемого приговора суд указал: «Также в Суде было установлено, что уголовное дело поступило в суд без утвержденного сотрудником прокуратуры обвинительного заключения. Судебная коллегия учитывает, что уголовное дело может быть рассмотрено только на основании надлежащим образом составленного и утвержденного обвинительного заключения, отражающего содержание материалов, фактически направленных на рассмотрение судом. Суд не вправе самостоятельно восполнять недостатки стороны обвинения, подменять сотрудника прокуратуры либо признавать утвержденными материалы уголовного дела, в отношении которых процессуальные решения государственным обвинителем не принимались».

10.2. Данный вывод суда порождает фундаментальный вопрос, имеющий значение не только для настоящего дела, но и для всей системы уголовного правосудия: является ли направление прокурором уголовного дела в суд юридическим фактом, достаточным для признания обвинительного заключения утвержденным?

10.3. Государственное обвинение настаивает на положительном ответе на этот вопрос и представляет ниже развернутую правовую позицию, обосновывающую этот ответ с позиций общей теории права, системного толкования закона, доктрины юридических фактов, теории государственных органов, теории конклюдентных действий, принципа процессуальной экономии, принципа добросовестности участников процесса и теории правовых презумпций.

10.4. Более того, государственное обвинение полагает, что данный вопрос должен быть разрешен Президиумом Верховного Суда Российской Федерации не только в рамках настоящего дела, но и в форме общего разъяснения судам о толковании статей 42 и 43 УПК РФ, с тем чтобы исключить возможность повторения подобных судебных ошибок в будущем.

Глава 11. Системное толкование статей 42 и 43 УПК РФ

11.1. Для правильного разрешения поставленного вопроса необходимо провести системное толкование статей 42 и 43 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих деятельность прокурора на стадии окончания предварительного расследования и направления уголовного дела в суд.

11.2. Статья 42 УПК РФ «Решение сотрудника прокуратуры по уголовному делу» устанавливает:

«1. Сотрудник прокуратуры в течение 24 часов после получения уголовного дела обязан принять как минимум одно из решений:

1. утвердить уголовное дело, согласиться с обвинительным заключением следователя и утвердить его;
2. вернуть уголовное дело дознавателю, следователю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования;
3. вернуть уголовное дело руководителю следственного органа с изложением возражений против обвинительного заключения и порядка квалификации;
4. применять меры прокурорского реагирования.»

11.3. Статья 43 УПК РФ «Направление уголовного дела в суд» устанавливает:

«1. После утверждения уголовного дела и составлением обвинительного заключения прокуратура направляет дело в суд и уведомляет обвиняемого, защитника, потерпевшего с разъяснением права на предварительное слушание путем опубликования уведомления в открытых источниках прокуратуры.

1. Копия постановления об утверждении уголовного дела и обвинительное заключение прикладывается к иску.»

11.4. Проведем детальный анализ правовой конструкции, заложенной в этих нормах.

11.5. Первое. Статья 42 УПК РФ устанавливает четыре альтернативных варианта действий прокурора. Эти варианты являются взаимоисключающими: прокурор не может одновременно утвердить обвинительное заключение и вернуть дело на доследование. Он должен выбрать одно из четырех возможных решений.

11.6. Три из четырех вариантов (пункты 2, 3, 4) предполагают возвращение дела на доработку либо применение иных мер, не связанных с направлением дела в суд. Только один вариант (пункт 1) открывает путь к статье 43 УПК РФ — направлению дела в суд.

11.7. Это означает, что направление дела в суд является юридически возможным только и исключительно в случае, если прокурор принял решение, предусмотренное пунктом 1 части 1 статьи 42 УПК РФ. Принятие любого из трех других решений делает направление дела в суд юридически невозможным. Прокурор, вернувший дело на доследование, не может одновременно направить его в суд — это противоречило бы логике уголовного судопроизводства.

11.8. Второе. Статья 43 УПК РФ начинается со слов «После утверждения уголовного дела...». Эта фраза не является простым хронологическим указанием, описывающим желательную последовательность действий. Она представляет собой нормативное условие, которое определяет юридическую последовательность действий прокурора.

11.9. Законодатель использовал конструкцию «после утверждения... направляет», а не «утверждает и направляет» или «направляет, предварительно утвердив». Это означает, что утверждение является обязательной предпосылкой направления, а направление — неизбежным следствием утверждения. Эти два действия связаны не просто хронологически, а причинно-следственно: направление следует за утверждением, и ничто иное.

11.10. Если дело направлено в суд, это означает, что утверждение состоялось. Иного порядка закон не предусматривает. Прокурор не может направить дело в суд, не утвердив обвинительное заключение, точно так же, как не может утвердить обвинительное заключение и не направить дело в суд (за исключением случаев, когда утверждение является промежуточным этапом, а направление откладывается по объективным причинам, не зависящим от прокурора, — но и в этом случае направление последует, как только эти причины отпадут).

11.11. Третье. Статья 43 УПК РФ не требует, чтобы на самом обвинительном заключении стояла какая-либо специальная отметка об утверждении (например, гриф «УТВЕРЖДАЮ», виза прокурора, штамп и т.п.). Она говорит о том, что к иску прикладывается «копия постановления об утверждении уголовного дела и обвинительное заключение». Это означает, что утверждение может быть — и в данном случае является — выраженным в форме отдельного постановления, которое является самостоятельным процессуальным документом.

11.12. Таким образом, системное толкование статей 42 и 43 УПК РФ приводит к единственно возможному и неопровержимому выводу: направление прокурором уголовного дела в суд является юридическим фактом, с неизбежностью подтверждающим, что прокурор принял решение, предусмотренное пунктом 1 части 1 статьи 42 УПК РФ, то есть утвердил обвинительное заключение. Если бы прокурор принял иное решение (пункты 2, 3 или 4), он не мог бы направить дело в суд. Если дело направлено в суд — значит, принято решение об утверждении. Tertium non datur — третьего не дано.

Глава 12. Доктринальный анализ: теория юридических фактов применительно к акту направления дела в суд

12.1. Для углубленного понимания затронутой проблемы необходимо обратиться к теории юридических фактов — одному из фундаментальных разделов общей теории права.

12.2. Юридический факт — это конкретное жизненное обстоятельство, с которым норма права связывает наступление определенных правовых последствий. Это понятие является базовым для всей правовой системы, поскольку именно юридические факты приводят в движение механизм правового регулирования: порождают, изменяют или прекращают правоотношения.

12.3. В общей теории права юридические факты классифицируются по различным основаниям. По волевому признаку они делятся на события (не зависящие от воли людей) и действия (зависящие от воли людей). Действия, в свою очередь, делятся на правомерные и неправомерные. Правомерные действия включают юридические акты (действия, прямо направленные на достижение определенных правовых последствий) и юридические поступки (действия, которые приводят к правовым последствиям независимо от намерений лица).

12.4. Направление прокурором уголовного дела в суд является юридическим актом — правомерным действием, прямо направленным на достижение определенных правовых последствий, а именно на начало судебного производства по уголовному делу. Этот юридический акт влечет за собой комплекс правовых последствий: у суда возникает обязанность принять дело и рассмотреть его по существу (статья 44 УПК РФ), у сторон возникают процессуальные права и обязанности, связанные с участием в судебном разбирательстве.

12.5. Однако для того чтобы этот юридический акт был действительным и порождал правовые последствия, он должен быть основан на другом юридическом акте — решении прокурора об утверждении обвинительного заключения. В правовой системе действует презумпция законности действий государственных органов: пока не доказано обратное, предполагается, что государственный орган действует в соответствии с законом и в пределах своей компетенции.

12.6. Применительно к нашему случаю это означает: пока не доказано, что прокурор не утверждал обвинительное заключение, предполагается, что он его утвердил, поскольку в противном случае он не мог бы направить дело в суд. Направление дела в суд является внешним проявлением состоявшегося утверждения, его объективированным выражением вовне.

12.7. Данная презумпция вытекает из конституционного принципа разделения властей, закрепленного в статье 9 Конституции Российской Федерации. В соответствии с этим принципом, органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Суд не вправе вмешиваться в компетенцию органов прокуратуры и предрешать вопрос о том, утверждено обвинительное заключение или нет, при наличии явных признаков того, что утверждение состоялось.

12.8. Кроме того, данная презумпция вытекает из принципа независимости органов прокуратуры, закрепленного в статье 3 ФЗ «О прокуратуре». Прокуратура осуществляет свои полномочия независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, общественных объединений. Суд, ставя под сомнение факт утверждения обвинительного заключения без достаточных к тому оснований, нарушает этот принцип.

12.9. Важно отметить, что бремя доказывания незаконности действий государственного органа лежит на том, кто на это ссылается. Это общеправовой принцип, применяемый во всех отраслях права. В данном случае суд, делая вывод об отсутствии утверждения, фактически возложил бремя доказывания законности своих действий на прокурора, что является грубейшим нарушением этого принципа. Именно сторона, утверждающая, что обвинительное заключение не утверждено, должна представить доказательства этого утверждения. В отсутствие таких доказательств действует презумпция законности.

Глава 13. Теория государственных органов: презумпция законности действий прокуратуры

13.1. Прокуратура Российской Федерации является государственным органом, действующим на основе принципов, закрепленных в статье 3 ФЗ «О прокуратуре»: законности, единства, централизации, независимости, гласности.

13.2. Как государственный орган, прокуратура осуществляет свои полномочия в рамках установленной компетенции. Статья 42 УПК РФ предоставляет прокурору полномочие утверждать обвинительное заключение и направлять дело в суд. Статья 43 УПК РФ устанавливает порядок реализации этого полномочия. Обе нормы предполагают, что прокурор действует законно и добросовестно, в рамках своей компетенции и в соответствии с установленной процедурой.

13.3. В теории государственного права существует понятие «подразумеваемых полномочий» (implied powers) — полномочий, которые прямо не указаны в законе, но с необходимостью вытекают из прямо предоставленных полномочий. Эта концепция первоначально разработана в конституционном праве США (дело McCulloch v. Maryland, 1819 г.), но впоследствии воспринята и другими правовыми системами.

13.4. Применительно к нашему случаю: если прокурору предоставлено полномочие направлять дело в суд после его утверждения, то из этого полномочия с необходимостью вытекает, что направление дела в суд является подтверждением состоявшегося утверждения. Иными словами, полномочие направлять дело в суд «подразумевает» полномочие подтверждать факт утверждения самим актом направления.

13.5. Суд, ставя под сомнение факт утверждения обвинительного заключения, фактически обвиняет прокуратуру в совершении незаконного действия — направления в суд неутвержденного обвинительного заключения. Такое обвинение является серьезным и должно быть подтверждено неопровержимыми доказательствами. В отсутствие таких доказательств суд должен исходить из презумпции добросовестности прокуратуры и законности ее действий.

13.6. Кроме того, в соответствии с частью 4 статьи 3 ФЗ «О прокуратуре», никто не вправе без разрешения прокурора разглашать материалы проверок, проводимых органами прокуратуры, до их завершения. Внутренние документы прокуратуры, включая постановление об утверждении обвинительного заключения, относятся к материалам, доступ к которым ограничен. Суд, не истребовав это постановление и не ознакомившись с ним, сделал вывод о его отсутствии, что является нарушением установленного порядка доступа к материалам прокуратуры.

Глава 14. Участие государственного обвинителя в судебном заседании как дополнительное подтверждение утверждения обвинительного заключения

14.1. Даже если абстрагироваться от системного толкования статей 42 и 43 УПК РФ и от теоретических построений, изложенных в предыдущих главах, факт участия государственного обвинителя в судебном заседании и поддержания им обвинения в полном объеме является самостоятельным и достаточным подтверждением того, что обвинительное заключение утверждено.

14.2. В соответствии с частью 6 статьи 6 УПК РФ: «В ходе судебного производства по уголовному делу сотрудник прокуратуры поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность». Поддержание государственного обвинения — это активная процессуальная деятельность, которая включает представление доказательств, участие в их исследовании, изложение суду своей позиции по существу обвинения, участие в прениях сторон.

14.3. Государственный обвинитель не может поддерживать обвинение по неутвержденному обвинительному заключению. Это противоречило бы самой сути его процессуальной функции, которая состоит в обеспечении законности и обоснованности обвинения. Если бы обвинительное заключение не было утверждено, государственный обвинитель обязан был бы заявить об этом суду и ходатайствовать о возвращении дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения.

14.4. Тот факт, что государственный обвинитель не сделал этого и поддержал обвинение в полном объеме, является прямым и неопровержимым подтверждением того, что обвинительное заключение утверждено, а сторона обвинения считает вину подсудимого полностью доказанной.

14.5. Более того, часть 7 статьи 6 УПК РФ предоставляет сотруднику прокуратуры право отказаться от осуществления уголовного преследования с обязательным указанием мотивов своего решения. Если бы государственный обвинитель сомневался в законности обвинительного заключения, включая его утверждение, он мог бы отказаться от обвинения. Он не сделал этого. Следовательно, у него не было сомнений в законности обвинительного заключения, включая его утверждение.

14.6. Таким образом, участие государственного обвинителя в судебном заседании и поддержание им обвинения является самостоятельным, достаточным и неопровержимым подтверждением факта утверждения обвинительного заключения.

Глава 15. Процессуальное противоречие в действиях суда

15.1. Действия суда первой инстанции содержат неустранимое процессуальное противоречие, которое само по себе является безусловным основанием для отмены приговора.

15.2. С одной стороны, суд принял уголовное дело к своему производству. В соответствии с частью 1 статьи 44 УПК РФ, по поступившему в суд делу судья принимает одно из следующих решений: 1) о направлении уголовного дела по подсудности или отказе в его рассмотрении; 2) о назначении предварительного слушания; 3) о назначении судебного заседания.

15.3. Принятие дела к производству означает, что суд счел его соответствующим требованиям закона, включая требование об утверждении обвинительного заключения. Если бы обвинительное заключение не было утверждено, это являлось бы препятствием для рассмотрения дела, и суд должен был бы возвратить дело прокурору в соответствии с пунктом 2 части 2 статьи 22-2 УПК РФ, который гласит: «Судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело сотруднику прокуратуры для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если: 1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований Законодательства Российской Федерации, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления».

15.4. Суд не сделал этого. Вместо этого суд принял дело к производству, назначил судебное заседание, рассмотрел дело по существу с участием сторон и вынес оправдательный приговор. Это означает, что на стадии подготовки к судебному заседанию суд не усмотрел никаких препятствий для рассмотрения дела, включая утверждение обвинительного заключения.

15.5. С другой стороны, в приговоре суд указал, что обвинительное заключение не утверждено. Однако это утверждение прямо противоречит самому факту принятия дела к производству и рассмотрения его по существу. Суд не может одновременно считать дело подлежащим рассмотрению (о чем свидетельствует факт принятия его к производству) и не подлежащим рассмотрению (о чем свидетельствует вывод об отсутствии утвержденного обвинительного заключения). Это взаимоисключающие позиции.

15.6. Данное противоречие является не просто логической ошибкой, а грубейшим процессуальным нарушением, которое свидетельствует о том, что вывод об отсутствии утвержденного обвинительного заключения был сделан судом post factum, для искусственного обоснования оправдательного приговора, а не на основе действительного анализа материалов дела на стадии его принятия к производству.

15.7. Суд не может, приняв дело к производству и рассмотрев его по существу, впоследствии ссылаться на обстоятельства, которые должны были быть обнаружены на стадии подготовки к судебному заседанию, как на основание для оправдания подсудимого. Это противоречит принципу правовой определенности и стабильности судебных актов.

Глава 16. Сравнительно-правовой анализ

16.1. Для полноты анализа полезно обратиться к сравнительно-правовому методу и рассмотреть, как аналогичный вопрос решается в других правопорядках.

16.2. В странах континентальной правовой семьи (к которой относится и российская правовая система) действует принцип, согласно которому действия государственных органов предполагаются законными, пока не доказано обратное. Этот принцип является общим для всех государственных органов и не требует специального закрепления в отраслевом законодательстве. Он вытекает из самой природы государственной власти, которая осуществляется на основе закона.

16.3. В уголовном процессе этот принцип конкретизируется в виде презумпции законности процессуальных действий, совершенных государственными органами и их должностными лицами. Если прокурор направил дело в суд, предполагается, что он сделал это на законном основании, в соответствии с установленной процедурой, включая утверждение обвинительного заключения. Сторона, утверждающая обратное, должна представить доказательства.

16.4. В англосаксонской правовой системе действует сходный принцип, выражаемый латинской максимой «omnia praesumuntur rite esse acta» — все предполагается совершенным правильно, пока не доказано обратное. Хотя российское уголовно-процессуальное право прямо не реципировало этот принцип, он отражает общеправовую презумпцию добросовестности участников правоотношений, которая применима и к государственным органам.

16.5. В практике международных уголовных трибуналов (МТБЮ, МУС) также действует презумпция законности действий стороны обвинения. Защита, оспаривающая законность обвинительного акта, должна представить доказательства его незаконности. Простое заявление об отсутствии утверждения не является достаточным основанием для прекращения производства по делу.

16.6. Таким образом, и в континентальной, и в англосаксонской, и в международной правовых системах действует единый подход: законность действий государственных органов презюмируется, бремя опровержения этой презумпции лежит на том, кто на нее ссылается. Суд первой инстанции в обжалуемом приговоре грубо нарушил этот универсальный принцип.

Глава 17. Теория конклюдентных действий применительно к акту направления дела в суд

17.1. В гражданском праве существует понятие конклюдентных действий — действий лица, которые явно и недвусмысленно свидетельствуют о его намерении совершить сделку или иное юридически значимое действие, хотя это намерение и не выражено в форме прямого письменного или устного волеизъявления.

17.2. Классическим примером конклюдентных действий является опускание монеты в торговый автомат, которое свидетельствует о намерении заключить договор купли-продажи. Другим примером может служить фактическое принятие наследства путем вступления во владение наследственным имуществом. В обоих случаях лицо не заявляет прямо о своем намерении, но его действия с очевидностью свидетельствуют об этом намерении.

17.3. Применим ли этот подход к уголовно-процессуальным отношениям? Да, применим, но с определенными оговорками. Процессуальные действия более формализованы, чем гражданско-правовые сделки. Процессуальный закон предъявляет повышенные требования к форме и содержанию процессуальных документов. Однако и в уголовном процессе существуют действия, которые с очевидностью свидетельствуют о принятии определенного процессуального решения, даже если это решение не оформлено отдельным документом.

17.4. Направление прокурором уголовного дела в суд является именно таким конклюдентным действием. Из самого факта направления дела с необходимостью следует, что прокурор:

• проверил материалы уголовного дела;
• счел собранные доказательства достаточными для предъявления обвинения;
• согласился с выводами органов предварительного следствия;
• утвердил обвинительное заключение.

17.5. Если бы прокурор не сделал этого, он должен был бы вернуть дело на доработку или принять иное решение, предусмотренное пунктами 2–4 части 1 статьи 42 УПК РФ. Направление дела в суд несовместимо ни с каким иным решением, кроме утверждения обвинительного заключения. Это конклюдентное действие, которое с очевидностью свидетельствует о состоявшемся утверждении.

17.6. Данный вывод подтверждается и тем, что УПК РФ не предоставляет прокурору права направлять в суд дело с неутвержденным обвинительным заключением. Такое действие было бы незаконным. Презюмировать, что прокурор совершил незаконное действие, без каких-либо доказательств этого, недопустимо.

Глава 18. Принцип процессуальной экономии и запрет на формальные препятствия к правосудию

18.1. Одним из фундаментальных принципов уголовного судопроизводства является принцип процессуальной экономии. Этот принцип, хотя и не закреплен прямо в тексте УПК РФ в виде отдельной статьи, вытекает из системного толкования уголовно-процессуального закона и является общепризнанным в доктрине.

18.2. Принцип процессуальной экономии требует, чтобы процессуальные действия совершались с минимальными затратами времени и ресурсов, без создания искусственных препятствий для движения дела. Он направлен на обеспечение разумного срока уголовного судопроизводства, который является одним из аспектов права на справедливое судебное разбирательство.

18.3. Признание направления дела в суд достаточным подтверждением состоявшегося утверждения обвинительного заключения соответствует принципу процессуальной экономии. Оно избавляет стороны и суд от необходимости каждый раз истребовать и проверять отдельный документ об утверждении, когда сам факт направления дела в суд в соответствии со статьей 43 УПК РФ является достаточным подтверждением состоявшегося утверждения.

18.4. Противоположный подход, занятый судом первой инстанции, ведет к абсурдным последствиям. Получается, что суд может на любой стадии процесса, вплоть до постановления приговора, заявить, что обвинительное заключение не утверждено, и постановить оправдательный приговор по этому формальному основанию, не входя в оценку доказательств по существу. Такой подход создает почву для злоупотреблений и процессуального саботажа, противоречит принципу правовой определенности и стабильности судебных актов.

18.5. Кроме того, подход суда первой инстанции нарушает принцип запрета на создание формальных препятствий к правосудию. Если обвинительное заключение по существу является законным и обоснованным, а доказательства вины подсудимого собраны в полном объеме, суд не должен оправдывать подсудимого по формальному основанию, которое может быть легко устранено (истребованием постановления об утверждении или вынесением нового постановления). Это противоречит целям правосудия, которые состоят в защите прав и законных интересов потерпевших, а также в наказании виновных.

Глава 19. Общая теория права: презумпции и фикции в праве

19.1. В общей теории права различаются два вида юридико-технических приемов, используемых законодателем и правоприменителем: правовые презумпции и правовые фикции.

19.2. Правовая презумпция — это закрепленное в законе или вытекающее из его смысла предположение о существовании юридического факта или о наличии определенного правового состояния, которое считается истинным, пока не доказано обратное. К числу правовых презумпций относятся презумпция невиновности (статья 35 Конституции РФ, статья 1.4 КоАП РФ), презумпция знания закона (статья 1.3 КоАП РФ), презумпция законности нормативного правового акта, презумпция добросовестности участников гражданского оборота и другие.

19.3. Правовая фикция — это прием законодательной техники, при котором юридический факт или правовое состояние признается существующим, хотя в действительности оно может не существовать. Правовая фикция используется тогда, когда установление действительного положения вещей невозможно или крайне затруднительно, и законодатель сознательно признает существующим то, что может не существовать, ради достижения определенных правовых целей. Примером правовой фикции является признание лица умершим по истечении определенного срока безвестного отсутствия, хотя в действительности лицо может быть живым.

19.4. Вопрос об утверждении обвинительного заключения должен решаться с использованием правовой презумпции, а не правовой фикции. Направление дела в суд презюмирует его утверждение. Эта презумпция основана на системном толковании статей 42 и 43 УПК РФ и на общеправовом принципе законности действий государственных органов.

19.5. Данная презумпция может быть опровергнута. Но бремя опровержения лежит на том, кто утверждает, что утверждения не было. Для опровержения презумпции недостаточно простого заявления об отсутствии утверждения — необходимо представить доказательства. В данном деле ни сторона защиты, ни суд по собственной инициативе не представили никаких доказательств того, что обвинительное заключение не было утверждено.

19.6. Более того, даже если рассматривать направление дела в суд как правовую фикцию — то есть считать, что закон признает обвинительное заключение утвержденным в силу самого факта направления дела в суд, независимо от того, было ли оно утверждено в действительности, — такая фикция должна быть прямо предусмотрена законом. Правовые фикции, в отличие от презумпций, не могут выводиться из общего смысла закона — они должны быть явно выражены в тексте нормативного акта. В УПК РФ нет нормы, которая устанавливала бы такую фикцию. Следовательно, если суд считает, что утверждения не было, он должен действовать в соответствии с законом — возвратить дело прокурору, а не оправдывать подсудимого.

Глава 20. Специфика делопроизводства в органах прокуратуры: внутренние акты и внешние действия

20.1. Необходимо также учитывать специфику делопроизводства в органах прокуратуры. В соответствии со статьей 13 ФЗ «О прокуратуре», прокурор субъекта Российской Федерации издает обязательные для исполнения всеми работниками органов прокуратуры приказы, указания, распоряжения, положения и инструкции, регулирующие вопросы организации деятельности системы прокуратуры. Порядок оформления утверждения обвинительного заключения может определяться внутренними актами прокуратуры и не обязательно должен соответствовать представлениям суда о том, как такой документ должен выглядеть.

20.2. В прокуратуре Тверского федерального округа установлен следующий порядок: утверждение обвинительного заключения оформляется отдельным постановлением, которое приобщается к материалам дела и направляется в суд вместе с обвинительным заключением. Именно это постановление имеется в виду в части 2 статьи 43 УПК РФ, которая говорит о «копии постановления об утверждении уголовного дела».

20.3. Отсутствие на самом обвинительном заключении грифа «УТВЕРЖДАЮ», визы прокурора или иной отметки не свидетельствует о его неутверждении. Утверждение выражено в отдельном процессуальном документе — постановлении об утверждении, которое приобщается к материалам дела. Это соответствует сложившейся практике делопроизводства в органах прокуратуры и не противоречит требованиям УПК РФ.

20.4. Суд, делая вывод об отсутствии утвержденного обвинительного заключения, не истребовал и не исследовал постановление об утверждении. Он сделал этот вывод исключительно на основе предположения о том, что поскольку на обвинительном заключении нет специальной отметки, значит, оно не утверждено. Это является грубейшим нарушением принципа объективности и всесторонности судебного разбирательства.

20.5. Если у суда действительно возникли сомнения в наличии утверждения, он обязан был истребовать соответствующие документы у государственного обвинителя, а не делать поспешный и необоснованный вывод об отсутствии утверждения. Государственный обвинитель, присутствовавший в судебном заседании, имел возможность представить постановление об утверждении по первому требованию суда.

Глава 21. Принцип добросовестности участников уголовного судопроизводства

21.1. В уголовном судопроизводстве действует принцип добросовестности участников процесса. Этот принцип, хотя и не закреплен прямо в виде отдельной статьи УПК РФ, вытекает из общего принципа законности (статья 7 УПК РФ), принципа охраны прав и свобод человека и гражданина (статья 11 УПК РФ) и принципа уважения чести и достоинства личности (статья 9 УПК РФ).

21.2. Принцип добросовестности означает, что каждый участник уголовного судопроизводства предполагается действующим добросовестно, пока не доказано обратное. Это относится и к государственным органам, участвующим в процессе: суду, прокуратуре, органам предварительного следствия и дознания. Недобросовестность участника процесса не может предполагаться — она должна быть доказана.

21.3. Применительно к нашему случаю принцип добросовестности означает, что прокуратура предполагается действующей добросовестно. Если прокуратура направила дело в суд, предполагается, что она сделала это в соответствии с законом, то есть после утверждения обвинительного заключения. Утверждение обратного — что прокуратура направила в суд «сырое», неутвержденное дело — требует представления убедительных доказательств.

21.4. Суд, делая вывод об отсутствии утверждения, фактически обвинил прокуратуру в недобросовестности — в направлении в суд заведомо неутвержденного обвинительного заключения. Такое обвинение является серьезным и должно быть подтверждено неопровержимыми доказательствами. В отсутствие таких доказательств вывод суда является голословным и порочащим деловую репутацию органов прокуратуры.

21.5. Кроме того, в соответствии с частью 4 статьи 3 ФЗ «О прокуратуре», воздействие в какой-либо форме на прокурора с целью повлиять на принимаемое им решение или воспрепятствование в какой-либо форме его деятельности влечет за собой установленную законом ответственность. Вывод суда об отсутствии утвержденного обвинительного заключения является формой воспрепятствования деятельности прокуратуры, поскольку подрывает доверие к законности ее действий.

Глава 22. Процессуальные последствия вывода суда для авторитета прокуратуры

22.1. Вывод суда об отсутствии утвержденного обвинительного заключения является не просто процессуальной ошибкой, но и актом, подрывающим авторитет органов прокуратуры. Суд фактически заявил, что прокуратура Тверского федерального округа направила в суд «сырое», неутвержденное дело, то есть совершила незаконное действие, грубо нарушающее требования уголовно-процессуального закона.

22.2. Это утверждение, не подтвержденное никакими доказательствами, порочит деловую репутацию прокуратуры Тверского федерального округа и ее должностных лиц. Оно создает у участников процесса и у общественности ложное впечатление о процессуальной недобросовестности органов прокуратуры, об их неспособности обеспечить законность на стадии направления дела в суд.

22.3. Государственное обвинение настаивает на том, что данный вывод суда должен быть признан необоснованным и исключен из текста приговора. Более того, государственное обвинение полагает, что суд должен принести извинения прокуратуре за голословное обвинение в процессуальной недобросовестности, которое не только не соответствует действительности, но и наносит ущерб авторитету органов прокуратуры.

22.4. Авторитет прокуратуры является неотъемлемым элементом системы уголовного правосудия. Без доверия к прокуратуре со стороны суда, участников процесса и общества в целом невозможно эффективное осуществление уголовного преследования и поддержание законности. Выводы, подобные тому, который сделал суд первой инстанции, наносят непоправимый ущерб этому доверию и должны быть устранены вышестоящей судебной инстанцией.

Глава 23. Доктринальное значение настоящего вопроса для системы уголовного правосудия

23.1. Вопрос о правовой природе акта направления прокурором уголовного дела в суд как подтверждения утверждения обвинительного заключения имеет фундаментальное значение для всей системы уголовного правосудия. От его разрешения зависит стабильность и предсказуемость уголовного судопроизводства.

23.2. Если будет признано, что направление дела в суд не является достаточным подтверждением утверждения обвинительного заключения, это создаст ситуацию правовой неопределенности. Любой суд на любой стадии процесса сможет заявить об отсутствии утверждения и оправдать подсудимого, не входя в оценку доказательств по существу. Это подорвет доверие к судебной власти и сделает невозможным эффективное осуществление правосудия.

23.3. Если же будет признано, что направление дела в суд с неизбежностью подтверждает утверждение обвинительного заключения, это обеспечит стабильность уголовного судопроизводства, защитит права потерпевших и позволит судам сосредоточиться на рассмотрении дел по существу, а не на формальных основаниях.

23.4. Государственное обвинение настаивает на втором варианте как на единственно соответствующем закону и принципам уголовного судопроизводства.

Глава 24. Резюме по центральному вопросу

24.1. Проведенный в части третьей настоящего представления фундаментальный анализ правовой природы акта направления прокурором уголовного дела в суд позволяет сделать следующие неопровержимые выводы.

24.2. Первое. Системное толкование статей 42 и 43 УПК РФ приводит к выводу, что направление дела в суд является юридически возможным только после утверждения обвинительного заключения. Направление дела в суд с неизбежностью подтверждает состоявшееся утверждение.

24.3. Второе. В правовой системе действует презумпция законности действий государственных органов. Пока не доказано обратное, предполагается, что прокурор действовал в соответствии с законом и направил в суд утвержденное обвинительное заключение. Бремя доказывания обратного лежит на том, кто на это ссылается.

24.4. Третье. Участие государственного обвинителя в судебном заседании и поддержание им обвинения является самостоятельным и достаточным подтверждением утверждения обвинительного заключения. Государственный обвинитель не может поддерживать обвинение по неутвержденному заключению.

24.5. Четвертое. Действия суда первой инстанции содержат неустранимое процессуальное противоречие: суд принял дело к производству, что означает его соответствие требованиям закона, но в приговоре заявил об отсутствии утверждения. Эти позиции являются взаимоисключающими.

24.6. Пятое. Вывод суда об отсутствии утвержденного обвинительного заключения не подтвержден никакими доказательствами, основан на ошибочном предположении и подлежит безусловной отмене.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. НАРУШЕНИЯ НОРМ МАТЕРИАЛЬНОГО ПРАВА

Глава 25. Общая характеристика допущенных нарушений материального права

25.1. Судом первой инстанции при постановлении обжалуемого приговора допущены следующие существенные нарушения норм материального права, которые являются безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 44-1 ФКЗ «О судебной системе»:

а) неправильное истолкование части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации, повлекшее ошибочный вывод о допустимости неосторожной формы вины в составе преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ;

б) неприменение части 2 статьи 10-4 УК РФ, подлежащей применению при определении формы вины в преступлениях, не содержащих прямого указания на неосторожность;

в) неправильное определение конструкции состава преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ (суд ошибочно определил его как материальный, в то время как он является формальным);

г) ошибочное определение предмета преступления (суд назвал предметом преступления «ответ на запрос», что не соответствует доктринальному пониманию предмета преступления).

25.2. Каждое из перечисленных нарушений подробно анализируется в последующих главах настоящей части.

Глава 26. Неправильное истолкование части 2 статьи 10-4 УК РФ

26.1. В мотивировочной части обжалуемого приговора суд указал: «По субъективной стороне преступления, предусмотренного статьей 81-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, по отношению к совершенному преступлению предусматривается как умышленная форма вины, так и неосторожность. К такому выводу Суд приходит в связи с тем, что по конструкции статьи 81-1 УК РФ является составом материальным, так как подразумевает наличие общественно-опасных последствий, а также имеет альтернативу деяний. Деяние в виде непредставления может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности».

26.2. Данный вывод суда является прямым и грубым нарушением части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая устанавливает императивное правило: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса».

26.3. Для правильного понимания значения данной нормы необходимо обратиться к ее теоретическим основам, уходящим корнями в фундаментальные принципы уголовного права.

26.4. Часть 2 статьи 10-4 УК РФ закрепляет один из ключевых принципов уголовного права — принцип вины, конкретизированный применительно к неосторожной форме вины. Этот принцип означает, что уголовная ответственность за неосторожные деяния является исключением из общего правила, а не правилом. Общим правилом является ответственность за умышленные преступления. Неосторожные преступления — это специально оговоренные в законе случаи, когда законодатель счел необходимым криминализировать определенные виды неосторожного поведения в силу их повышенной общественной опасности.

26.5. Этот подход является общепризнанным в российской уголовно-правовой доктрине. Он основан на том, что умышленные преступления представляют собой общее правило, а неосторожные — исключение, которое должно быть специально оговорено законодателем. Если бы законодатель желал установить ответственность за неосторожное непредоставление сведений по требованию следователя, он должен был бы прямо указать на это в диспозиции статьи 81-1 УК РФ, использовав соответствующие формулировки.

26.6. Какие формулировки в уголовном законе традиционно считаются указанием на возможность неосторожной формы вины? К ним относятся:

а) прямое указание на неосторожность: «по неосторожности», «неосторожное» (например, «повлекшее по неосторожности смерть человека» — часть 2 статьи 68 УК РФ);

б) указание на конкретный вид неосторожности: «вследствие небрежности», «по легкомыслию» (например, «вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе» — часть 2 статьи 80 УК РФ);

в) иные формулировки, явно указывающие на неосторожный характер деяния или отношения к последствиям: «неосторожное причинение», «причинение по неосторожности».

26.7. Ни одной из перечисленных формулировок статья 81-1 УК РФ не содержит. Ее диспозиция сформулирована следующим образом: «Непредоставление, отказ от предоставления или предоставление заведомо недостоверных документов, материалов, статистических и иных сведений, имеющих значимость для проведения проверки сообщения о преступлении и (или) проведения предварительного расследования, по требованию (запросу) прокурора, следователя или дознавателя — наказывается штрафом в размере одного миллиона рублей или лишением свободы на срок в три года».

26.8. Проведем лингвистический анализ данной нормы на предмет наличия маркеров неосторожной формы вины. Таковых не обнаруживается. Более того, в диспозиции статьи использован термин «заведомо» применительно к предоставлению недостоверных сведений. В уголовно-правовой доктрине термин «заведомо» традиционно и однозначно трактуется как характеристика умышленной формы вины. Заведомость означает, что лицо достоверно знает о характере своих действий и их противоправности, осознает это и тем не менее совершает их. Это характеристика исключительно умышленной формы вины. Невозможно действовать «заведомо по неосторожности» — это правовой оксюморон, противоречие в определении.

26.9. Кроме того, такое альтернативное деяние, как «отказ от предоставления», по самой своей природе не может быть совершено по неосторожности. Отказ — это волевой акт, предполагающий осознание лицом того, что оно отказывается, и желание отказаться. Это характеристика прямого умысла. Нельзя «случайно отказаться» или «отказаться по небрежности» — отказ всегда осознанное, волевое действие.

26.10. Таким образом, систематическое, лингвистическое, логическое и доктринальное толкование статьи 81-1 УК РФ приводит к единственно возможному выводу: данное преступление может быть совершено только умышленно. Вывод суда первой инстанции об обратном является юридически ошибочным и подлежит безусловной отмене.

Глава 27. Доктринальный анализ субъективной стороны преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ

27.1. Для углубленного понимания затронутой проблемы необходимо провести доктринальный анализ субъективной стороны преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ, с позиций теории уголовного права.

27.2. Субъективная сторона преступления — это внутреннее, психическое отношение лица к совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям. Основным признаком субъективной стороны является вина в форме умысла или неосторожности. Факультативными признаками являются мотив и цель преступления.

27.3. В соответствии со статьей 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Объективное вменение, то есть уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Этот принцип является фундаментальным для российского уголовного права и вытекает из конституционного принципа виновной ответственности.

27.4. В соответствии с частью 1 статьи 10-4 УК РФ, виновным в преступлении признается лицо, совершившее деяние умышленно или по неосторожности. Часть 2 той же статьи устанавливает, что деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса.

27.5. Применительно к статье 81-1 УК РФ это означает, что если данная статья не содержит указания на неосторожную форму вины, то преступление может быть совершено только умышленно. Иного толкования закон не допускает.

27.6. Умысел, в свою очередь, подразделяется на прямой и косвенный. В соответствии со статьей 10-5 УК РФ, преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

27.7. Применительно к статье 81-1 УК РФ умысел может быть как прямым, так и косвенным. Прямой умысел будет иметь место, если лицо осознает, что не предоставляет сведения или предоставляет заведомо ложные сведения, и желает этого (например, чтобы воспрепятствовать расследованию). Косвенный умысел будет иметь место, если лицо осознает, что не предоставляет сведения, не желает этого, но сознательно допускает такое бездействие или относится к нему безразлично (например, игнорирует запрос следователя, понимая, что это может привести к негативным последствиям, но не предпринимая никаких действий).

27.8. Однако небрежность, то есть ситуация, когда лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий, хотя должно было и могло их предвидеть, не охватывается составом статьи 81-1 УК РФ. Для неосторожных деяний законодатель создал отдельный состав — статью 80 УК РФ (халатность), которая прямо предусматривает ответственность за неисполнение обязанностей вследствие небрежного отношения к службе.

Глава 28. Сравнительный анализ статьи 81-1 УК РФ с иными статьями, предусматривающими неосторожную форму вины

28.1. Для подтверждения правильности позиции государственного обвинения проведем детальный сравнительный анализ статьи 81-1 УК РФ с иными статьями Уголовного кодекса, которые прямо предусматривают неосторожную форму вины.

28.2. Статья 80 УК РФ (халатность). Диспозиция: «Ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе... Не исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе...» Маркеры неосторожности налицо: «вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе» — прямое указание на неосторожную форму вины. Именно поэтому действия Хараса С.В., который, по его собственным словам, действовал по небрежности, были правильно квалифицированы по данной статье.

28.3. Статья 68 УК РФ (нарушение правил дорожного движения). Диспозиция: «Нарушение лицом, управляющим автомобилем либо другим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека...» Маркер неосторожности: «повлекшее по неосторожности» — прямое указание на неосторожную форму вины по отношению к последствиям.

28.4. Статья 10-6 УК РФ (преступление, совершенное по неосторожности). Данная статья дает легальные определения легкомыслия и небрежности как видов неосторожной формы вины, но не устанавливает, какие конкретно преступления могут быть совершены по неосторожности. Это определяется статьями Особенной части в соответствии с правилом части 2 статьи 10-4 УК РФ.

28.5. Проведенный сравнительный анализ наглядно демонстрирует различие в законодательной технике: когда законодатель желает установить ответственность за неосторожное деяние, он прямо указывает на это в диспозиции статьи Особенной части. В статье 81-1 УК РФ такое указание отсутствует, следовательно, неосторожная форма вины для данного состава невозможна.

28.6. Интересно также сравнить статью 81-1 УК РФ со статьей 86-2 УК РФ (отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний). Это тоже преступление против правосудия, выражающееся в бездействии. Однако отказ от дачи показаний может быть только умышленным, поскольку отказ — это волевой акт. Аналогично, непредоставление сведений по требованию следователя, будучи формой бездействия, может быть только умышленным, если закон прямо не предусматривает неосторожную форму вины.

Глава 29. Ошибочное определение судом конструкции состава преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ

29.1. В обжалуемом приговоре суд указал: «К такому выводу Суд приходит в связи с тем, что по конструкции статьи 81-1 УК РФ является составом материальным, так как подразумевает наличие общественно-опасных последствий, а также имеет альтернативу деяний».

29.2. Данное утверждение суда является юридически ошибочным по двум самостоятельным основаниям.

29.3. Первое. Статья 81-1 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака объективной стороны наступление каких-либо общественно опасных последствий. Состав данного преступления сконструирован как формальный: преступление считается оконченным с момента совершения любого из альтернативных деяний — непредоставления, отказа от предоставления или предоставления заведомо недостоверных сведений. Для квалификации по данной статье не требуется наступления каких-либо последствий. В диспозиции статьи отсутствует указание на последствия — сравним с частью 2 статьи 80 УК РФ, где прямо указано: «если это повлекло причинение ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». В статье 81-1 УК РФ подобного указания нет.

29.4. Второе. Даже если гипотетически допустить, что статья 81-1 УК РФ является материальным составом (что, как показано выше, не соответствует действительности), это никак не влияет на определение формы вины. Форма вины определяется исключительно прямым указанием закона, а не конструкцией состава преступления.

29.5. В уголовном праве существует множество материальных составов с умышленной формой вины (например, убийство — статья 37 УК РФ, причинение тяжкого вреда здоровью — статья 38 УК РФ, кража — статья 44 УК РФ). Существуют и материальные составы с неосторожной формой вины (например, причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности). Существуют материальные составы с двумя формами вины (например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть). Существуют формальные составы с умышленной формой вины (например, клевета, оскорбление, отказ свидетеля от дачи показаний).

29.6. Таким образом, конструкция состава (материальный или формальный) не предопределяет форму вины. Вывод суда о том, что материальная конструкция свидетельствует о допустимости неосторожной формы вины, основан на ошибочном понимании соотношения конструкции состава преступления и формы вины и не соответствует доктрине уголовного права.

29.7. Наличие альтернативных деяний в диспозиции статьи также не влияет на форму вины. Форма вины определяется для каждого деяния в отдельности, и если закон не предусматривает неосторожную форму для данного состава в целом, то все альтернативные деяния могут быть совершены только умышленно.

Глава 30. Ошибочное определение судом предмета преступления

30.1. В мотивировочной части обжалуемого приговора суд указал: «Квалифицирующим признаком преступления вышеизложенного деяния является предмет преступления, а именно ответ на запрос».

30.2. Данное утверждение содержит двойную юридическую ошибку, свидетельствующую о недостаточном уровне юридической техники приговора.

30.3. Первая ошибка. Суд именует предмет преступления «квалифицирующим признаком». В уголовном праве квалифицирующие признаки — это признаки, отягчающие ответственность и указанные в частях статьи с более строгой санкцией. Например, часть 2 статьи 37 УК РФ предусматривает ответственность за убийство двух или более лиц — «двух или более лиц» является квалифицирующим признаком. Предмет преступления не является квалифицирующим признаком. Он является факультативным признаком объекта преступления и может выступать как конструктивный признак основного состава, так и как квалифицирующий признак. В статье 81-1 УК РФ предмет преступления (документы, материалы, сведения) является конструктивным признаком основного состава, а не квалифицирующим.

30.4. Вторая ошибка. Суд называет предметом преступления «ответ на запрос». Ответ на запрос не является предметом преступления в уголовно-правовом смысле. Предмет преступления — это вещь или иной предмет материального мира, по поводу которого или в связи с которым совершается преступление. Например, имущество при краже, оружие при его незаконном обороте, наркотические средства при их незаконном хранении. Ответ на запрос — это не вещь материального мира, а информация, подлежащая передаче. Отсутствие ответа — это не предмет преступления, а содержание преступного бездействия, элемент объективной стороны.

30.5. Данные ошибки, хотя и не имеют решающего значения для исхода дела, свидетельствуют о низком уровне юридической техники обжалуемого приговора и о поверхностном подходе суда к анализу состава преступления.

Глава 31. Правильная квалификация действий Хараса С.В. по части 2 статьи 80 УК РФ

31.1. Установив в ходе допроса Хараса С.В., что он действовал без умысла, по небрежности, органы предварительного следствия пришли к обоснованному и юридически безупречному выводу о необходимости переквалификации его действий со статьи 81-1 УК РФ на часть 2 статьи 80 УК РФ.

31.2. Переквалификация была произведена постановлением № 04-СК-345-5 от 24 июля 2026 года, которое подробно мотивировано. В постановлении указано, что в ходе допроса установлено отсутствие умысла на воспрепятствование следствию, наличие неосторожной формы вины в виде небрежности, что соответствует объективной стороне халатности, а не умышленного непредоставления сведений.

31.3. Часть 2 статьи 80 УК РФ предусматривает ответственность за «неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло причинение ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства».

31.4. Все элементы данного состава преступления наличествуют в действиях Хараса С.В., что будет подробно доказано в следующей главе.

Глава 32. Анализ каждого элемента состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ, в действиях Хараса С.В.

32.1. Субъект преступления. Субъект преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ, — специальный: должностное лицо. В соответствии с примечанием 1 к статье 76 УК РФ, должностными лицами признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах.

Харас С.В. на момент совершения преступления являлся начальником Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу в звании генерал-майора полиции. Он выполнял организационно-распорядительные функции: руководил подчиненными сотрудниками, принимал кадровые решения, подписывал приказы, организовывал деятельность вверенного ему подразделения. Его статус должностного лица подтверждается материалами дела, в том числе его собственными показаниями, и никем не оспаривается.

32.2. Объективная сторона. Объективная сторона преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ, выражается в неисполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе. Важно отметить, что часть 2 говорит именно о неисполнении (в отличие от части 1, которая говорит о ненадлежащем исполнении). Харас С.В. не просто ненадлежаще исполнил обязанность (например, направил неполный или неточный ответ), а не исполнил ее вообще — ответа на запрос не последовало.

Обязанность предоставить ответ на запрос следователя была возложена на Хараса С.В. частью 1 статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете», согласно которой требования следователя обязательны для исполнения незамедлительно. Харас С.В. имел реальную возможность исполнить эту обязанность: он располагал частью запрошенных сведений (что подтвердил на допросе), имел доступ к остальным сведениям, имел достаточно времени для подготовки ответа (с 12 по 19 июля 2026 года, то есть семь дней). Никаких объективных препятствий — болезни, стихийного бедствия, отсутствия доступа к документам, форс-мажорных обстоятельств — не существовало. Единственной причиной неисполнения, названной самим Харасом С.В., была его собственная небрежность.

32.3. Субъективная сторона. Субъективная сторона преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ, характеризуется неосторожной формой вины в виде небрежности. В соответствии с частью 3 статьи 10-6 УК РФ, преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Харас С.В. не предвидел, что его бездействие приведет к срыву расследования и розыску подозреваемого. Это подтверждается его собственными показаниями на допросе, где он неоднократно заявлял, что действовал «по небрежности», «забыл», «из-за загруженности». Однако при необходимой внимательности и предусмотрительности он должен был это предвидеть. Любой разумный руководитель понимает: если следствие запрашивает информацию, значит, эта информация критически важна для расследования, и ее отсутствие неизбежно приведет к затягиванию следствия и связанным с этим негативным последствиям.

Харас С.В. мог это предвидеть. Никаких препятствий для осознания этого факта не было. Он — совершеннолетний, дееспособный человек, занимающий высокую должность, с большим опытом работы, в том числе с опытом взаимодействия со следственными органами. Он сам подтвердил на допросе, что знал об уголовной ответственности за непредоставление сведений.

32.4. Общественно опасные последствия. В результате бездействия Хараса С.В. наступили общественно опасные последствия в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов государства.

В соответствии с примечанием 2 к статье 76 УК РФ, деянием, повлекшим за собой тяжкие последствия, признаются, в частности, длительное нарушение работы предприятия (органа власти), причинение значительного материального ущерба. В данном случае бездействие Хараса С.В. повлекло длительное нарушение работы органа предварительного следствия — ГСУ СК России по Тверскому федеральному округу, которое было вынуждено приостановить расследование по уголовному делу № 04-СК-335.

Кроме того, подозреваемый по этому делу, совершивший тяжкое преступление, скрылся от следствия и объявлен в федеральный розыск. Это означает, что государство на сегодняшний день не может реализовать свою функцию по привлечению виновного лица к уголовной ответственности. Правосудие не осуществляется. Интересы потерпевших по делу № 04-СК-335 остаются незащищенными.

32.5. Причинно-следственная связь. Между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями имеется прямая и непосредственная причинно-следственная связь. Именно отсутствие ответа на запрос, направленный в УФСВНГ, лишило следствие возможности получить критически важную информацию, провести неотложные следственные действия и своевременно применить меру пресечения к подозреваемому, что позволило последнему скрыться. Подробно вопрос о причинно-следственной связи будет рассмотрен в части пятой настоящего представления.

Глава 33. Отграничение части 2 статьи 80 УК РФ от смежных составов преступлений

33.1. Для полноты анализа необходимо провести отграничение части 2 статьи 80 УК РФ от смежных составов преступлений, с тем чтобы продемонстрировать правильность квалификации действий Хараса С.В.

33.2. Отграничение от статьи 81-1 УК РФ. Статья 81-1 УК РФ предусматривает ответственность за непредоставление сведений по требованию следователя. Это преступление может быть совершено только умышленно. Если непредоставление совершено по неосторожности, применяется статья 80 УК РФ. Именно такая ситуация имеет место в данном деле: Харас С.В. не предоставил сведения по небрежности, что исключает квалификацию по статье 81-1 УК РФ и требует квалификации по части 2 статьи 80 УК РФ.

33.3. Отграничение от статьи 78 УК РФ (неисполнение приказа). Статья 78 УК РФ предусматривает ответственность за умышленное неисполнение сотрудником государственного органа приказа начальника. Отличие от халатности: во-первых, субъект преступления — любой сотрудник государственного органа, а не только должностное лицо; во-вторых, объективная сторона выражается в неисполнении приказа, а не любой обязанности; в-третьих, форма вины — умысел. В данном случае запрос следователя не является приказом начальника, а Харас С.В. действовал по неосторожности, а не умышленно.

33.4. Отграничение от статьи 77 УК РФ (превышение должностных полномочий). Статья 77 УК РФ предусматривает ответственность за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий. В данном случае Харас С.В. не совершал активных действий — он бездействовал. Следовательно, его действия не могут быть квалифицированы по статье 77 УК РФ.

33.5. Отграничение от статьи 76 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями). Статья 76 УК РФ предусматривает ответственность за использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности. В данном случае не установлено, что Харас С.В. действовал из корыстной или иной личной заинтересованности. Он действовал по небрежности, а не из личной заинтересованности.

33.6. Таким образом, часть 2 статьи 80 УК РФ является единственно правильной квалификацией действий Хараса С.В., поскольку все иные смежные составы либо предполагают умышленную форму вины, либо активные действия, либо корыстную заинтересованность — признаки, которые в действиях Хараса С.В. отсутствуют.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. НАРУШЕНИЯ НОРМ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

Глава 34. Общая характеристика допущенных процессуальных нарушений

34.1. Помимо нарушений норм материального права, подробно проанализированных в части четвертой настоящего представления, судом первой инстанции при постановлении обжалуемого приговора допущены существенные нарушения норм процессуального права, которые также являются безусловным основанием для отмены судебного акта.

34.2. К числу допущенных процессуальных нарушений относятся:

а) необоснованный вывод об отсутствии утвержденного прокурором обвинительного заключения (подробно проанализирован в части третьей настоящего представления);

б) необоснованный вывод об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями;

в) необоснованный вывод о недостаточности собранных по делу доказательств для постановления обвинительного приговора;

г) нарушение принципа состязательности сторон, выразившееся в игнорировании доводов государственного обвинителя и в создании преимуществ стороне защиты;

д) нарушение права потерпевшего на участие в деле, выразившееся в непризнании Следственного комитета Российской Федерации потерпевшим и в невызове его представителя в судебное заседание;

е) единоличное рассмотрение дела повышенной сложности, что повысило риск судебной ошибки;

ж) наличие в действиях судьи признаков небеспристрастности, выразившихся в игнорировании фундаментальных норм уголовного и уголовно-процессуального права.

34.3. Каждое из перечисленных нарушений подробно анализируется в последующих главах настоящей части.

Глава 35. Необоснованный вывод об отсутствии причинно-следственной связи

35.1. В мотивировочной части обжалуемого приговора суд указал: «Кроме того Суд не установил причинно-следственную связь между непредставлением ответа на запрос Хараса С.В. и затягиванием предварительного расследования по уголовному делу № 04-СК-335».

35.2. Данный вывод суда противоречит материалам дела, не мотивирован и свидетельствует о полном игнорировании судом имеющихся в деле доказательств, подтверждающих наличие прямой и непосредственной причинно-следственной связи.

35.3. Прежде чем перейти к анализу конкретных доказательств, необходимо напомнить, что в соответствии со статьей 21 УПК РФ, «каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела». Суд, делая вывод об отсутствии причинно-следственной связи, не выполнил требования данной статьи: не оценил доказательства, подтверждающие наличие такой связи, и не указал, по каким мотивам он их отвергает.

35.4. Вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи является голословным, немотивированным и противоречащим фактическим обстоятельствам дела.

Глава 36. Доктринальное понимание причинно-следственной связи в уголовном праве

36.1. Для правильной оценки вывода суда необходимо обратиться к доктринальному пониманию причинно-следственной связи в уголовном праве.

36.2. Причинно-следственная связь — это объективная связь между общественно опасным деянием (действием или бездействием) и наступившими общественно опасными последствиями, при которой деяние является необходимым условием наступления этих последствий. Причинно-следственная связь является обязательным признаком объективной стороны материальных составов преступлений, к числу которых относится и состав, предусмотренный частью 2 статьи 80 УК РФ.

36.3. В уголовно-правовой доктрине существует несколько теорий причинно-следственной связи, каждая из которых предлагает свой критерий для определения того, является ли деяние причиной наступивших последствий.

36.4. Теория conditio sine qua non (условие, без которого невозможно). Согласно этой теории, деяние является причиной последствий, если без него последствия не наступили бы. Это наиболее простой и интуитивно понятный критерий. Применительно к нашему случаю: если бы Харас С.В. своевременно ответил на запрос, следствие получило бы необходимую информацию, провело бы неотложные следственные действия и имело бы возможность применить меру пресечения к подозреваемому до того, как он скрылся. Бездействие Хараса С.В. было необходимым условием наступления последствий.

36.5. Теория адекватной причинности. Согласно этой теории, деяние является причиной последствий, если оно типично, закономерно приводит к таким последствиям, а не является случайным, экстраординарным фактором. Применительно к нашему случаю: неисполнение должностным лицом запроса следователя в условиях, когда запрошенная информация критически важна для расследования, типично и закономерно приводит к затягиванию расследования и связанным с этим негативным последствиям. Такое развитие событий не является чем-то неожиданным или экстраординарным — напротив, оно предсказуемо и ожидаемо.

36.6. Теория необходимого условия. Согласно этой теории, деяние является причиной последствий, если оно было одним из необходимых условий их наступления, даже если не единственным. Уголовный закон не требует, чтобы деяние было единственной причиной последствий; достаточно, чтобы оно было одной из причин, причем причиной необходимой. В нашем случае бездействие Хараса С.В. было необходимым условием наступления последствий — без него последствия не наступили бы или могли бы не наступить.

36.7. Независимо от того, какой из перечисленных теорий придерживаться, в данном конкретном случае причинно-следственная связь между бездействием Хараса С.В. и наступившими последствиями является очевидной и неопровержимой.

Глава 37. Доказательства, подтверждающие наличие причинно-следственной связи

37.1. В материалах уголовного дела имеются следующие доказательства, каждое из которых подтверждает наличие прямой и непосредственной причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями.

37.2. Доказательство первое: Объяснения руководителя ГСУ Романова М.А. от 24 июля 2026 года. В этих объяснениях, приобщенных к материалам уголовного дела, руководитель следственного органа, лично направлявший запрос и лично осуществлявший расследование, прямо и недвусмысленно указывает: «Отсутствие ответа на запрос № 261-207-9 повлекло невозможность проведения ряда неотложных следственных действий по уголовному делу № 04-СК-335, и в ходе этого предварительное следствие по уголовному делу № 04-СК-335 фактически было обездвижено».

37.3. Данные объяснения не являются предположением, гипотезой или вероятностным суждением. Это констатация факта лицом, непосредственно столкнувшимся с невозможностью продолжения расследования из-за отсутствия ответа на запрос. У суда не было никаких оснований не доверять этим объяснениям. Более того, суд в приговоре вообще не упоминает об этих объяснениях, не дает им никакой оценки — ни положительной, ни отрицательной. Это является прямым нарушением требований статьи 21 УПК РФ об оценке доказательств.

37.4. Доказательство второе: Материалы уголовного дела № 04-СК-335, приобщенные в качестве вещественных доказательств. Из этих материалов, признанных вещественными доказательствами постановлением № 04-СК-345/6 от 25 июля 2026 года, объективно следует, что:

• запрос № 261-207-9 направлен 12 июля 2026 года;
• ответ на запрос не поступил;
• неотложные следственные действия, требовавшие наличия запрошенной информации, не проводились;
• 14 июля 2026 года составлен рапорт об обнаружении признаков преступления;
• подозреваемый по делу № 04-СК-335 объявлен в федеральный розыск;
• предварительное следствие приостановлено.

37.5. Хронологическая последовательность этих событий объективно и неопровержимо подтверждает причинно-следственную связь: запрос направлен — ответ не получен — следственные действия не проведены — подозреваемый скрылся — объявлен в розыск — следствие приостановлено. Каждое последующее событие обусловлено предыдущим, и вся эта цепочка начинается с бездействия Хараса С.В.

37.6. Доказательство третье: Исключительность нахождения запрошенных сведений в ведении УФСВНГ. Запрошенные сведения (выписка из кадрового аудита, аудит взысканий, служебная характеристика) находились в исключительном ведении Управления ФСВНГ. Они не могли быть получены из иных источников — ни из органов внутренних дел, ни из прокуратуры, ни из суда, ни от самого сотрудника. Это означает, что отсутствие ответа от УФСВНГ было не просто одним из многих факторов, затруднявших расследование, а критическим, блокирующим фактором, который полностью парализовал работу следствия по данному направлению.

37.7. В теории причинно-следственной связи такая ситуация описывается понятием «необходимого условия» (conditio sine qua non). Без получения ответа от УФСВНГ следствие не могло продолжать расследование. Ответ получен не был. Следовательно, бездействие Хараса С.В. было необходимым условием наступления последствий.

37.8. Доказательство четвертое: Показания самого Хараса С.В. В ходе допроса Харас С.В. не отрицал факта неполучения ответа следствием. Он не утверждал, что ответ был направлен, но затерялся по вине почты или курьера. Он не утверждал, что направил ответ, но с опозданием. Он прямо признал, что ответа не было. Это исключает любые альтернативные версии о том, что ответ мог быть направлен, но не дошел до адресата по независящим от Хараса С.В. причинам.

37.9. Совокупность перечисленных доказательств неопровержимо подтверждает наличие прямой причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими последствиями. Вывод суда об обратном противоречит материалам дела и подлежит безусловной отмене.

Глава 38. Необоснованный вывод о недостаточности доказательств

38.1. В мотивировочной части приговора суд указал: «Представленные суду материалы не образуют достаточной и надлежащим образом утвержденной совокупности доказательств, позволяющей постановить обвинительный приговор в отношении Хараса Сергея Вячеславовича, обвиняемого в совершении преступления предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации».

38.2. Данный вывод суда является необоснованным, немотивированным и противоречит материалам дела. Он свидетельствует о полном игнорировании судом требований статьи 21 УПК РФ, которая устанавливает правила оценки доказательств.

38.3. В соответствии со статьей 21 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела. Суд, делая вывод о недостаточности доказательств, не выполнил ни одного из требований данной статьи:

• не оценил каждое доказательство в отдельности с точки зрения относимости, допустимости и достоверности;
• не указал, какие именно доказательства он считает неотносимыми, недопустимыми или недостоверными;
• не привел мотивов, по которым он отвергает доказательства стороны обвинения;
• не оценил совокупность доказательств, ограничившись общей, ничем не мотивированной фразой о «недостаточности».

38.4. Вывод суда о недостаточности доказательств является немотивированным, что в соответствии с частью 3 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» является самостоятельным основанием для отмены судебного акта.

Глава 39. Анализ каждого доказательства в отдельности и их совокупности

39.1. В материалах уголовного дела № 04-СК-345 имеются следующие доказательства виновности Хараса С.В., каждое из которых является допустимым, относимым и достоверным.

39.2. Показания подозреваемого Хараса С.В. (протокол допроса № 04-СК-345/4 от 19 июля 2026 года с приложенной видеофиксацией). Данное доказательство является прямым, поскольку подозреваемый лично подтвердил все юридически значимые обстоятельства: факт получения запроса, знание об ответственности, факт неисполнения по небрежности, отсутствие официального делегирования, наличие реальной возможности ответить. Протокол составлен в соответствии со статьей 33 УПК РФ, подписан допрашиваемым без замечаний, подтвержден видеозаписью. Никаких ходатайств о признании протокола недопустимым доказательством не заявлялось.

39.3. Вещественные доказательства:

• запрос № 261-207-9 от 12 июля 2026 года, подтверждающий факт направления запроса и его содержание (приобщен постановлением № 04-СК-345/3);
• рапорт об обнаружении признаков преступления № 261-407-5 от 14 июля 2026 года, подтверждающий факт неполучения ответа (приобщен тем же постановлением);
• копии материалов уголовного дела № 04-СК-335, подтверждающие наступившие последствия: объявление подозреваемого в розыск, приостановление следствия (приобщены постановлением № 04-СК-345/6).

39.4. Объяснения руководителя ГСУ Романова М.А. от 24 июля 2026 года, подтверждающие наличие причинно-следственной связи и характер наступивших последствий.

39.5. Протоколы следственных действий и иные документы:

• постановление о возбуждении уголовного дела № 04-СК-345 от 18 июля 2026 года;
• постановление о квалификации преступления № 04-СК-345-5 от 24 июля 2026 года;
• постановление о привлечении в качестве обвиняемого № 04-СК-345/7 от 25 июля 2026 года;
• обвинительное заключение № 04-СК-345/8 от 25 июля 2026 года;
• постановление об окончании предварительного расследования № 04-СК-345-9 от 25 июля 2026 года.

39.6. Все перечисленные доказательства являются относимыми (они прямо относятся к предмету доказывания по настоящему делу), допустимыми (они получены в строгом соответствии с требованиями УПК РФ, ни одно из них не признано недопустимым) и достоверными (они согласуются между собой, не содержат внутренних противоречий, подтверждают друг друга). Их совокупность является безусловно достаточной для постановления обвинительного приговора.

39.7. Суд, делая вывод о недостаточности доказательств, не указал, какие еще доказательства, по его мнению, должны были быть представлены стороной обвинения для подтверждения вины Хараса С.В. Этот вывод является произвольным и не основанным на законе.

Глава 40. Нарушение принципа состязательности сторон

40.1. В соответствии с частью 2 статьи 4 ФКЗ «О судебной системе», судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. Часть 4 той же статьи устанавливает: «Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом».

40.2. Из текста обжалуемого приговора не усматривается, что суд создал необходимые условия для исполнения стороной обвинения ее процессуальных обязанностей. В приговоре отсутствуют:

• сведения о том, какие ходатайства заявлялись государственным обвинителем в ходе судебного следствия и как они были разрешены судом;
• анализ доводов государственного обвинителя, изложенных в прениях сторон;
• мотивы, по которым суд отверг позицию государственного обвинителя;
• сведения о том, была ли стороне обвинения предоставлена возможность в полном объеме представить и исследовать доказательства.

40.3. Отсутствие в приговоре этих сведений позволяет предположить, что суд либо не обеспечил равенство сторон в процессе, либо проигнорировал позицию стороны обвинения при постановлении приговора. И то, и другое является грубейшим нарушением принципа состязательности, закрепленного в статье 4 ФКЗ «О судебной системе» и статье 4 УПК РФ.

40.4. Принцип состязательности предполагает, что суд, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечивает сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций. Если доводы одной из сторон не получают никакой оценки в судебном акте, это означает, что принцип состязательности нарушен.

Глава 41. Нарушение права потерпевшего на участие в деле

41.1. В соответствии с частью 1 статьи 11 УПК РФ, потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации.

41.2. Бездействие Хараса С.В. причинило реальный вред Следственному комитету Российской Федерации. Расследование уголовного дела № 04-СК-335, которое вело ГСУ СК России по Тверскому федеральному округу, было сорвано. Подозреваемый скрылся. Процессуальные сроки были нарушены. Деловая репутация следственного органа пострадала. Все это является прямым следствием бездействия Хараса С.В.

41.3. В соответствии с частью 2 статьи 11 УПК РФ, если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице.

41.4. В материалах уголовного дела отсутствуют сведения о признании Следственного комитета Российской Федерации потерпевшим. Его представитель не вызывался в судебное заседание, его мнение по существу обвинения не выяснялось. Это является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, которое могло повлиять на исход дела, поскольку потерпевший имеет право представлять доказательства, заявлять ходатайства, участвовать в прениях и поддерживать обвинение.

41.5. Данное нарушение является самостоятельным основанием для отмены приговора.

Глава 42. Единоличное рассмотрение дела повышенной сложности

42.1. В соответствии с частью 3 статьи 5.3 ФКЗ «О судебной системе», рассмотрение уголовных дел осуществляется судом коллегиально или судьей единолично. Состав суда для рассмотрения каждого уголовного дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей.

42.2. Дело Хараса С.В. характеризуется повышенной сложностью, поскольку затрагивает фундаментальные вопросы уголовного права, включая разграничение умышленной и неосторожной форм вины, определение конструкции состава преступления, установление причинно-следственной связи, оценку совокупности доказательств. Оно имеет исключительную общественную значимость, так как касается ответственности высшего должностного лица правоохранительного органа.

42.3. При таких обстоятельствах судья имел право и, по мнению государственного обвинения, должен был принять решение о коллегиальном рассмотрении дела. Единоличное рассмотрение дела такой сложности повысило риск судебной ошибки, что и подтвердилось вынесением незаконного и необоснованного оправдательного приговора.

Глава 43. Сомнения в беспристрастности суда

43.1. В соответствии со статьей 7 ФКЗ «О судебной системе», судья обязан неукоснительно соблюдать Конституцию Российской Федерации, федеральные конституционные законы и федеральные законы. Судья при исполнении своих полномочий должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности.

43.2. Характер допущенных судом первой инстанции ошибок — их грубость, очевидность и множественность — вызывает обоснованные сомнения в беспристрастности судьи Лазанова А.С. при рассмотрении данного дела.

43.3. Судья, имеющий базовую юридическую подготовку, не мог не знать о существовании части 2 статьи 10-4 УК РФ и ее значении для квалификации преступлений по форме вины. Это фундаментальная норма Общей части уголовного права, изучаемая на первых курсах юридических вузов. Игнорирование этой нормы свидетельствует либо о вопиющей некомпетентности судьи, либо о его намеренном нежелании применять закон.

43.4. Судья не мог не знать о требованиях статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» к мотивированности судебных актов. Это базовое требование к любому судебному решению. Вынесение немотивированного приговора свидетельствует либо о пренебрежении судьей своими обязанностями, либо о его стремлении скрыть отсутствие правовых оснований для оправдания подсудимого.

43.5. Судья не мог не знать о презумпции законности действий государственных органов, о правилах оценки доказательств, о требованиях к установлению причинно-следственной связи. Игнорирование всех этих фундаментальных принципов в одном судебном акте не может быть случайностью.

43.6. Изложенное позволяет сделать вывод о том, что судья Лазанов А.С. при рассмотрении настоящего дела действовал необъективно и небеспристрастно, что является основанием для рассмотрения вопроса о его дисциплинарной ответственности Высшей квалификационной коллегией судей Российской Федерации.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. НЕСООТВЕТСТВИЕ ПРИГОВОРА ТРЕБОВАНИЯМ СТАТЬИ 5 ФЕДЕРАЛЬНОГО КОНСТИТУЦИОННОГО ЗАКОНА «О СУДЕБНОЙ СИСТЕМЕ»

Глава 44. Общая характеристика допущенных нарушений требований к судебному акту

44.1. Статья 5 Федерального конституционного закона от 24 октября 2025 года № 64-ФКЗ «О судебной системе» устанавливает обязательные требования ко всем судебным актам, выносимым судами Российской Федерации. Эти требования являются императивными и не допускают каких-либо исключений.

44.2. В соответствии с частью 1 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе», все судебные акты, выносимые судами Российской Федерации в рамках уголовного, гражданского, административного, арбитражного или конституционного судопроизводства и затрагивающие права, свободы или законные интересы граждан, организаций либо государства, обязаны быть законными, обоснованными и мотивированными.

44.3. Часть 2 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» раскрывает содержание этих понятий:

• судебный акт признается законным, если он вынесен с соблюдением норм процессуального права и основан на правильном применении норм материального права, действующих на момент его вынесения;
• судебный акт признается обоснованным, если он опирается на установленные судом фактические обстоятельства, подтвержденные допустимыми, относимыми и достаточными доказательствами, и если выводы суда логически следуют из этих обстоятельств;
• судебный акт признается мотивированным в соответствии с требованиями, изложенными в части 6 данной статьи.

44.4. Часть 3 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» устанавливает, что судебный акт, не соответствующий хотя бы одному из требований, установленных настоящей статьей — законности, обоснованности или мотивированности, — подлежит отмене или изменению в установленном законом порядке.

44.5. Обжалуемый приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2026 года не соответствует ни одному из трех перечисленных требований, что является безусловным основанием для его отмены.

Глава 45. Несоответствие приговора требованию законности

45.1. Приговор не является законным, поскольку при его постановлении судом допущены многочисленные ошибки в применении норм материального и процессуального права, подробно проанализированные в частях третьей, четвертой и пятой настоящего представления.

45.2. В части материального права судом допущены следующие нарушения, каждое из которых свидетельствует о незаконности приговора:

а) неправильное истолкование и неприменение части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации, повлекшее ошибочный вывод о допустимости неосторожной формы вины в составе преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ. Данное нарушение подробно проанализировано в главах 26–28 настоящего представления;

б) ошибочное определение конструкции состава преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ, как материального, в то время как он является формальным. Данное нарушение подробно проанализировано в главе 29 настоящего представления;

в) ошибочное определение предмета преступления. Данное нарушение подробно проанализировано в главе 30 настоящего представления.

45.3. В части процессуального права судом допущены следующие нарушения:

а) необоснованный вывод об отсутствии утвержденного прокурором обвинительного заключения, противоречащий системному толкованию статей 42 и 43 УПК РФ, презумпции законности действий государственных органов и фактическим обстоятельствам дела. Данное нарушение подробно проанализировано в части третьей настоящего представления;

б) необоснованный вывод об отсутствии причинно-следственной связи, противоречащий материалам дела. Данное нарушение подробно проанализировано в главах 35–37 настоящего представления;

в) необоснованный вывод о недостаточности доказательств, противоречащий требованиям статьи 21 УПК РФ. Данное нарушение подробно проанализировано в главах 38–39 настоящего представления;

г) нарушение принципа состязательности сторон, подробно проанализированное в главе 40 настоящего представления;

д) нарушение права потерпевшего на участие в деле, подробно проанализированное в главе 41 настоящего представления.

45.4. Таким образом, приговор не соответствует требованию законности, что является самостоятельным и достаточным основанием для его отмены.

Глава 46. Несоответствие приговора требованию обоснованности

46.1. Приговор не является обоснованным, поскольку выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе предварительного следствия и подтвержденным совокупностью собранных доказательств.

46.2. Суд сделал вывод об отсутствии утвержденного обвинительного заключения, в то время как фактические обстоятельства (направление дела в суд прокурором, участие государственного обвинителя в судебном заседании, поддержание им обвинения) неопровержимо свидетельствуют об обратном.

46.3. Суд сделал вывод об отсутствии причинно-следственной связи, проигнорировав прямые доказательства ее наличия: объяснения Романова М.А., материалы уголовного дела № 04-СК-335, показания самого Хараса С.В., исключительность нахождения запрошенных сведений в ведении УФСВНГ.

46.4. Суд сделал вывод о недостаточности доказательств, не оценив каждое из них в отдельности и в совокупности, как того требует статья 21 УПК РФ.

46.5. Суд не установил юридически значимые фактические обстоятельства дела: факт направления запроса, факт его получения Харасом С.В., факт неисполнения, факт наступления последствий, факт наличия у Хараса С.В. реальной возможности исполнить запрос. В приговоре отсутствует изложение фактических обстоятельств, установленных судом, что противоречит пункту 1 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе».

46.6. Таким образом, приговор не соответствует требованию обоснованности, что является самостоятельным и достаточным основанием для его отмены.

Глава 47. Несоответствие приговора требованию мотивированности

47.1. Приговор не является мотивированным, поскольку он не соответствует требованиям части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе», которая устанавливает обязательные элементы мотивировочной части судебного акта.

47.2. В соответствии с частью 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе», мотивировочная часть судебного акта должна включать:

1. установленные судом фактические и иные обстоятельства дела;
2. доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым иные доказательства были отвергнуты;
3. доводы сторон и причины, по которым они были приняты либо отклонены;
4. правовую квалификацию установленных обстоятельств с указанием примененных норм материального и процессуального права;
5. логическую взаимосвязь между фактами, правовыми нормами и сделанными выводами.

47.3. Обжалуемый приговор не соответствует ни одному из перечисленных требований, что будет подробно показано в следующей главе.

Глава 48. Постатейный анализ приговора на соответствие части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе»

48.1. По пункту 1 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» — в приговоре отсутствуют установленные судом фактические обстоятельства дела.

Суд ограничился кратким пересказом позиции органов предварительного следствия, используя формулировки «согласно предъявленному обвинению» и «по версии органов предварительного следствия», но не указал, какие именно фактические обстоятельства он сам считает установленными, а какие — неустановленными. Из текста приговора невозможно понять, считает ли суд установленным факт направления запроса, факт его получения Харасом С.В., факт неисполнения, факт наступления последствий. Это делает невозможным проверку обоснованности выводов суда вышестоящей инстанцией.

48.2. По пункту 2 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» — в приговоре отсутствуют доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым иные доказательства были отвергнуты.

В приговоре не перечислены доказательства, исследованные в судебном заседании. Не указано, какие из них суд счел достоверными, а какие — недостоверными. Не указано, по каким мотивам суд отверг доказательства стороны обвинения. Единственная фраза, касающаяся доказательств: «Представленные суду материалы не образуют достаточной и надлежащим образом утвержденной совокупности доказательств» — является декларативной, голословной и не отвечает требованиям мотивированности.

48.3. По пункту 3 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» — в приговоре не приведены доводы сторон и причины, по которым они были приняты либо отклонены.

В приговоре не указано, на чем настаивал государственный обвинитель, какие аргументы он приводил, какие доказательства представлял. Не указано, какую позицию занимал защитник, какие доводы он приводил в защиту подсудимого. Отсутствует какой-либо анализ этих доводов и мотивы, по которым суд согласился или не согласился с ними. Это противоречит фундаментальному принципу состязательности и делает приговор немотивированным.

48.4. По пункту 4 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» — правовая квалификация, данная судом, является ошибочной.

Суд сделал вывод о том, что статья 81-1 УК РФ допускает неосторожную форму вины, что противоречит части 2 статьи 10-4 УК РФ. При этом суд не указал, какие нормы материального права он применил для обоснования этого вывода (ссылка на материальную конструкцию состава, как показано выше, является юридически некорректной). Это свидетельствует о неправильном применении норм материального права.

48.5. По пункту 5 части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» — в приговоре отсутствует логическая взаимосвязь между фактами, правовыми нормами и сделанными выводами.

Суд, с одной стороны, утверждает, что статья 81-1 УК РФ допускает неосторожную форму вины, а с другой стороны, оправдывает Хараса С.В. по части 2 статьи 80 УК РФ, а не квалифицирует его действия по статье 81-1 УК РФ. Если статья 81-1 УК РФ действительно допускает неосторожность (как ошибочно полагает суд), то действия Хараса С.В., который, по мнению суда, действовал по неосторожности, должны быть квалифицированы именно по статье 81-1 УК РФ. Если же его действия подпадают под часть 2 статьи 80 УК РФ, то суд должен был либо согласиться с квалификацией следствия и постановить обвинительный приговор, либо оправдать Хараса С.В. за отсутствием состава преступления, но не за недоказанностью вины. Избранный судом третий вариант лишен какой-либо логики и свидетельствует о том, что приговор постановлен без надлежащего анализа правовой ситуации.

48.6. Таким образом, приговор не соответствует ни одному из пяти требований части 6 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе», предъявляемых к мотивировочной части судебного акта. Он не является мотивированным, что в соответствии с частью 3 статьи 5 ФКЗ «О судебной системе» является безусловным основанием для его отмены.

---

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. ПРАВОВЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОСТАВЛЕНИЯ ПРИГОВОРА В СИЛЕ

Глава 49. Последствия для системы уголовного правосудия

49.1. Оставление обжалуемого приговора в силе будет иметь катастрофические последствия для всей системы уголовного правосудия Российской Федерации.

49.2. Первое. Будет создан опаснейший прецедент, в соответствии с которым любое должностное лицо, не ответившее на запрос следователя, сможет ссылаться на данный приговор и избегать уголовной ответственности. Достаточно будет заявить: «Я забыл», «Я был загружен», «Я действовал по небрежности» — и суд, следуя логике обжалуемого приговора, должен будет оправдать такое лицо.

49.3. Это приведет к тому, что институт истребования информации следственными органами будет полностью парализован. Должностные лица перестанут воспринимать запросы следователей как обязательные для исполнения, поскольку будут знать: ответственность за их неисполнение фактически отсутствует. Следственные органы не смогут получать критически важную информацию, необходимую для раскрытия и расследования преступлений.

49.4. В конечном счете это приведет к деградации всей системы уголовного правосудия. Преступления не будут раскрываться. Виновные не будут нести наказание. Потерпевшие не будут получать защиту. Принцип неотвратимости наказания, закрепленный в статье 6 УК РФ, будет грубо нарушен.

49.5. Второе. Будет создан прецедент, в соответствии с которым суд может на любой стадии процесса, вплоть до постановления приговора, заявить об отсутствии утвержденного обвинительного заключения и оправдать подсудимого по этому формальному основанию. Это подорвет стабильность уголовного судопроизводства и создаст почву для бесконечных злоупотреблений.

49.6. Третье. Будет создан прецедент немотивированных судебных актов. Если суды перестанут утруждать себя анализом доказательств и мотивировкой своих решений, ограничиваясь общими фразами о «недостаточности доказательств», это приведет к деградации судебной власти. Стороны не будут понимать, почему их доводы отвергнуты. Вышестоящие инстанции не смогут проверять законность и обоснованность судебных актов. Правосудие превратится в произвол.

49.7. Четвертое. Будет нанесен непоправимый ущерб принципу равенства всех перед законом и судом, закрепленному в статье 16 Конституции РФ и статье 4 УК РФ. Создается ситуация, при которой высокопоставленные должностные лица (генералы, начальники управлений) фактически выводятся из-под действия уголовного закона, в то время как рядовые граждане продолжают нести ответственность за аналогичные деяния. Это подорвет доверие граждан к правосудию и к государству в целом.

Глава 50. Последствия для авторитета судебной власти

50.1. Обжалуемый приговор наносит серьезный ущерб авторитету судебной власти.

50.2. Судебная власть в демократическом обществе основана на доверии граждан. Граждане должны быть уверены, что суд действует объективно, беспристрастно и в строгом соответствии с законом. Когда суд выносит немотивированный приговор, игнорируя очевидные доказательства и фундаментальные принципы права, это доверие подрывается.

50.3. Приговор, в котором не проанализированы доказательства, не приведены доводы сторон, не указаны мотивы принятого решения, создает у любого разумного наблюдателя впечатление, что решение было принято произвольно, а не на основе закона. Это подрывает авторитет не только конкретного судьи, но и всей судебной системы.

50.4. Особенно опасным является то, что данный приговор постановлен Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации — одной из высших судебных инстанций страны. Если даже Верховный Суд допускает такие грубые нарушения, это создает впечатление, что законность и обоснованность судебных актов не являются приоритетом для судебной власти.

Глава 51. Последствия для авторитета прокуратуры

51.1. Обжалуемый приговор наносит серьезный ущерб авторитету органов прокуратуры.

51.2. Суд, делая вывод об отсутствии утвержденного обвинительного заключения, фактически обвинил прокуратуру Тверского федерального округа в процессуальной недобросовестности, в направлении в суд «сырого», неутвержденного дела. Это обвинение, не подтвержденное никакими доказательствами, порочит деловую репутацию прокуратуры и ее должностных лиц.

51.3. Если данный вывод не будет опровергнут вышестоящей судебной инстанцией, он создаст у участников процесса и у общественности ложное впечатление о том, что прокуратура способна направлять в суд дела без утверждения обвинительного заключения, то есть совершать грубые процессуальные нарушения. Это подорвет доверие к прокуратуре как к гаранту законности.

Глава 52. Последствия для законности и правопорядка

52.1. Оставление обжалуемого приговора в силе будет иметь негативные последствия для состояния законности и правопорядка в целом.

52.2. Будет нарушен принцип неотвратимости наказания. Харас С.В., чье бездействие повлекло срыв расследования тяжкого преступления, останется безнаказанным. Это создаст у других должностных лиц ощущение вседозволенности и безнаказанности, что неизбежно приведет к росту должностных преступлений.

52.3. Будет подорван авторитет государственной власти в целом. Граждане увидят, что высокопоставленное должностное лицо, совершившее преступление, избегает ответственности благодаря судебной ошибке. Это усилит правовой нигилизм и недоверие к государственным институтам.

52.4. Будет нарушено право потерпевших по уголовному делу № 04-СК-335 на доступ к правосудию, гарантированный статьей 33 Конституции РФ. Подозреваемый по этому делу находится в розыске, расследование приостановлено, и все это — прямое следствие бездействия Хараса С.В., которое осталось безнаказанным.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. ИТОГОВЫЕ ВЫВОДЫ И ТРЕБОВАНИЯ

Глава 53. Итоговые выводы

53.1. На основании изложенного в частях первой – седьмой настоящего кассационного представления государственное обвинение приходит к следующим итоговым выводам, каждый из которых имеет самостоятельное значение и в совокупности с другими безусловно свидетельствует о необходимости отмены обжалуемого приговора.

53.2. Вывод первый: приговор является незаконным. Приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС не соответствует требованию законности, установленному статьей 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе». При его постановлении судом допущены многочисленные и грубые ошибки в применении норм материального права, включая:

• неправильное истолкование и неприменение части 2 статьи 10-4 Уголовного кодекса Российской Федерации, повлекшее ошибочный вывод о допустимости неосторожной формы вины в составе преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ;
• ошибочное определение конструкции состава преступления, предусмотренного статьей 81-1 УК РФ, как материального, в то время как он является формальным;
• ошибочное определение предмета преступления, каковым суд счел «ответ на запрос», что не соответствует доктринальному пониманию предмета преступления.

Кроме того, при постановлении приговора судом допущены многочисленные ошибки в применении норм процессуального права, включая:

• необоснованный вывод об отсутствии утвержденного прокурором обвинительного заключения, противоречащий системному толкованию статей 42 и 43 УПК РФ, презумпции законности действий государственных органов, теории юридических фактов, теории конклюдентных действий, принципу процессуальной экономии, принципу добросовестности участников процесса, а также фактическим обстоятельствам дела;
• необоснованный вывод об отсутствии причинно-следственной связи между бездействием Хараса С.В. и наступившими общественно опасными последствиями, противоречащий материалам дела и не мотивированный судом;
• необоснованный вывод о недостаточности собранных по делу доказательств, противоречащий требованиям статьи 21 УПК РФ;
• нарушение принципа состязательности сторон, выразившееся в игнорировании доводов государственного обвинителя и отсутствии их оценки в приговоре;
• нарушение права потерпевшего на участие в деле, выразившееся в непризнании Следственного комитета Российской Федерации потерпевшим и невызове его представителя в судебное заседание.

53.3. Вывод второй: приговор является необоснованным. Выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе предварительного следствия и подтвержденным совокупностью собранных доказательств. Суд не установил юридически значимые фактические обстоятельства, не дал оценки доказательствам, представленным стороной обвинения, не указал мотивы, по которым отверг их. Выводы суда голословны и противоречат материалам дела.

53.4. Вывод третий: приговор является немотивированным. Приговор не соответствует ни одному из пяти требований части 6 статьи 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе», предъявляемых к мотивировочной части судебного акта. В нем отсутствуют: установленные судом фактические обстоятельства; перечень и оценка доказательств; доводы сторон и мотивы их принятия или отклонения; правильная правовая квалификация; логическая взаимосвязь между фактами, нормами и выводами.

53.5. Вывод четвертый: вина Хараса С.В. полностью доказана. Совокупность собранных по делу допустимых, относимых и достоверных доказательств — показаний самого Хараса С.В., признавшего факт бездействия по небрежности, объяснений руководителя ГСУ Романова М.А., подтвердившего наличие причинно-следственной связи и наступивших последствий, письменных и вещественных доказательств — является безусловно достаточной для постановления обвинительного приговора.

Все элементы состава преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 УК РФ, наличествуют в действиях Хараса С.В.:

• субъект преступления — специальный: Харас С.В. являлся должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции в государственном органе;
• объективная сторона — бездействие, выразившееся в неисполнении обязанности предоставить ответ на запрос следователя, при наличии реальной возможности ее исполнить;
• субъективная сторона — неосторожность в виде небрежности: Харас С.В. не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своего бездействия, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть;
• общественно опасные последствия — существенное нарушение охраняемых законом интересов государства, выразившееся в срыве расследования тяжкого преступления, объявлении подозреваемого в федеральный розыск и приостановлении предварительного следствия;
• причинно-следственная связь — прямая и непосредственная: именно отсутствие ответа на запрос лишило следствие возможности получить критически важную информацию и провести неотложные следственные действия.

53.6. Вывод пятый: оставление приговора в силе будет иметь катастрофические последствия. Оставление обжалуемого приговора в силе создаст опасные прецеденты безнаказанности должностных лиц и немотивированных судебных актов, парализует институт истребования информации следственными органами, подорвет доверие к судебной власти и прокуратуре, нарушит принцип неотвратимости наказания и право потерпевших на доступ к правосудию.

Глава 54. Процессуальные требования

54.1. На основании изложенного, руководствуясь статьями 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 44-1, 45 Федерального конституционного закона от 24 октября 2025 года № 64-ФКЗ «О судебной системе», статьями 15, 17, 18, 19, 23, 24, 28, 29, 37 Федерального закона от 25 июля 2025 года № 14-ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации»,

ПРОШУ:

1. Приговор Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2026 года по уголовному делу № УД-181/2026-СКВС в отношении Хараса Сергея Вячеславовича отменить полностью.

2. Уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в ином составе суда.

3. При новом рассмотрении дела учесть правовую позицию государственного обвинения, изложенную в части третьей настоящего представления, а именно: признать, что направление прокурором уголовного дела в суд является юридическим фактом, с неизбежностью подтверждающим утверждение обвинительного заключения.

4. Дать судам следующие разъяснения по вопросам применения норм процессуального права:

4.1. Направление прокурором уголовного дела в суд в соответствии со статьей 43 УПК РФ является достаточным и неопровержимым подтверждением состоявшегося утверждения обвинительного заключения. Данный вывод основан на системном толковании статей 42 и 43 УПК РФ, презумпции законности действий государственных органов, теории юридических фактов и принципе добросовестности участников процесса.

4.2. Суд не вправе ставить под сомнение факт утверждения обвинительного заключения, если дело принято им к производству и рассматривается по существу с участием государственного обвинителя, поддерживающего обвинение. Принятие дела к производству означает признание его соответствующим требованиям закона, включая требование об утверждении обвинительного заключения.

4.3. При возникновении обоснованных сомнений в факте утверждения обвинительного заключения суд обязан истребовать соответствующее постановление у прокурора, а не делать вывод об отсутствии утверждения на основе предположений. Бремя доказывания отсутствия утверждения лежит на том, кто на это ссылается.

5. Дать судам следующие разъяснения по вопросам применения норм материального права:

5.1. Преступление, предусмотренное статьей 81-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, может быть совершено только умышленно. Данный вывод основан на императивном требовании части 2 статьи 10-4 УК РФ, согласно которому деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части. Диспозиция статьи 81-1 УК РФ не содержит указания на неосторожную форму вины, а напротив, содержит маркеры умышленной формы — термин «заведомо» и альтернативное деяние «отказ от предоставления», которые несовместимы с неосторожностью.

5.2. При отсутствии умысла на непредоставление сведений и наличии неосторожной формы вины в виде небрежности действия должностного лица, не исполнившего запрос следователя, подлежат квалификации по части 2 статьи 80 УК РФ (халатность) при условии наступления общественно опасных последствий в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов государства.

6. Дать судам разъяснение о необходимости надлежащей мотивировки судебных актов в соответствии с требованиями статьи 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе», в частности:

• о недопустимости выводов о недостаточности доказательств без анализа каждого доказательства в отдельности и их совокупности;
• о недопустимости выводов об отсутствии причинно-следственной связи без оценки доказательств, подтверждающих такую связь;
• о необходимости приведения в судебном акте доводов сторон и мотивов их принятия или отклонения.

7. В случае установления в действиях судьи Лазанова Александра Сергеевича признаков дисциплинарного проступка, выразившегося в грубом нарушении норм материального и процессуального права, требований к мотивированности судебных актов, принципа состязательности и иных фундаментальных принципов уголовного судопроизводства, направить соответствующую информацию в Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации для решения вопроса о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности.


К исковому заявлению прилагаю:
Копию служебного удостоверения

Смирнов Николай Михайлович
28.07.2026​

 

[Николай Смирнов]

В Президиум Верховного суда
От:
Исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа
советника юстиции
Смирнова Николая Михайловича
моб.тел. +7 933 943 30 14
электронная почта smirnovlive@prosecutor-office.ru
​

ХОДАТАЙСТВО
«О временном отстранении от должности начальника Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу генерал-майора полиции Хараса Сергея Вячеславовича»
​

В производстве Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации находилось уголовное дело № УД-181/2026-СКВС по обвинению Хараса Сергея Вячеславовича в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, в котором я являюсь государственным обвинителем.

28 июля 2026 года Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации по указанному делу постановлен оправдательный приговор. На данный приговор мною 29 июля 2026 года принесено кассационное представление в Президиум Верховного Суда Российской Федерации, в котором подробно мотивирована его незаконность и необоснованность, а также приведены доводы о наличии в действиях Хараса С.В. состава должностного преступления. До рассмотрения кассационного представления и принятия окончательного решения по делу приговор суда первой инстанции не вступил в законную силу, в связи с чем сохраняется правовая неопределенность относительно виновности или невиновности Хараса С.В.

Харас Сергей Вячеславович на момент совершения инкриминируемого деяния и до настоящего времени занимает должность начальника Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу в специальном звании генерал-майора полиции, то есть является действующим должностным лицом, наделенным значительными властными и организационно-распорядительными полномочиями. Дальнейшее исполнение им должностных обязанностей создает реальную угрозу охраняемым законом интересам государства по следующим основаниям.

Как установлено в ходе предварительного следствия, противоправное бездействие Хараса С.В., выразившееся в неисполнении законного запроса следователя, повлекло срыв расследования тяжкого преступления по уголовному делу № 04-СК-335. Подозреваемый по данному делу объявлен в федеральный розыск, его местонахождение не установлено, предварительное следствие приостановлено. Указанные обстоятельства подтверждены материалами дела и не опровергнуты судом первой инстанции по существу — оправдательный приговор основан исключительно на процессуальных нарушениях, а не на отсутствии события преступления.

Сохранение Хараса С.В. в руководящей должности в период кассационного рассмотрения дела создает риск воспрепятствования правосудию, поскольку он может использовать служебное положение для оказания давления на свидетелей, уничтожения или сокрытия доказательств, в том числе по продолжающемуся расследованию уголовного дела № 04-СК-335. Кроме того, создается риск повторения аналогичных нарушений, дискредитации государственной власти и нарушения принципа неотвратимости ответственности, так как нахождение на высокой должности лица, в отношении которого решается вопрос о совершении должностного преступления, подрывает авторитет правоохранительной системы и создает у граждан ложное впечатление о безнаказанности высокопоставленных должностных лиц.

Правовым основанием для отстранения является статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации, часть 1 которой определяет отстранение от работы как временную меру в виде запрета осуществления должностных полномочий с сохранением заработной платы и должности до принятия окончательного решения, а пункт «а» части 3 предусматривает в качестве основания «досудебное разбирательство». Часть 2 статьи 15 Трудового кодекса устанавливает, что отстранять от работы вправе уполномоченные на то органы прокуратуры, органы Следственного комитета и суд. Стадия кассационного обжалования приговора, не вступившего в законную силу, по своему правовому смыслу является частью производства по уголовному делу до его окончательного разрешения и охватывается понятием «досудебное разбирательство» для целей применения данной меры.

Временное отстранение от должности не является мерой уголовной ответственности или наказания. Это организационная мера, направленная на обеспечение надлежащего хода уголовного судопроизводства и предотвращение возможного воспрепятствования правосудию. За Харасом С.В. сохраняется денежное довольствие и должность до принятия окончательного решения по делу, а в случае признания его невиновным он будет восстановлен в полном объеме прав.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьей 46 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 15, 28 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», статьей 15 Трудового кодекса Российской Федерации,

ПРОШУ:

1. Рассмотреть настоящее ходатайство немедленно в соответствии с частью 2 статьи 46 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
2. Вынести определение (постановление) о временном отстранении Хараса Сергея Вячеславовича от занимаемой должности начальника Управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Тверскому федеральному округу на период до вступления в законную силу окончательного судебного решения по делу № УД-181/2026-СКВС.
3. Копию определения (постановления) направить для исполнения Министру внутренних дел Тверского федерального округа.
   
   
   К исковому заявлению прилагаю:
   Копию служебного удостоверения
   
   
   Смирнов Николай Михайлович
   29.07.2026​
   
   

 

[Василий Сергеев]

В Президиум Верховного суда

От:
защитника Сергеева Василия Александровича
моб.тел.: +7 974 573 46 18
электронная почта: vaska124@rmrp.ru

в интересах Харас Сергея Вячеславовича
по уголовному делу № 04-СК-345​

ВОЗРАЖЕНИЯ
на кассационную жалобу и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М.​

Приговором Судебной коллегии Верховного Суда 28 июля 2026 года Харас Сергей Вячеславович был оправдан в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с недоказанностью его виновности. В этот же день исполняющим обязанности прокурора Тверского федерального округа, советником юстиции Смирновым Н.М. была направлена кассационная жалоба в Президиум Верховного Суда с просьбой об отмене вышеуказанного приговора. Считаю доводы, изложенные в жалобе, необоснованными.

Значительное обоснование в жалобе прокурора занимает утверждение обвинительного заключения не в письменном виде, а посредством факта направления уголовного дела в судебную инстанцию. Однако вынужден не согласиться, поскольку пункт 12 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации отражает следующую дефиницию:
​

«Постановление – любое решение, за исключением приговора, вынесенное судьей единолично; решение прокурора (...) вынесенное в ходе досудебного производства, за исключением обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления»
​

Решением прокурора на досудебной стадии является постановление. Устное волеизъявление сотрудника органов прокуратуры таковым постановлением не является. Утверждение обвинительного заключения происходит посредством составления письменного постановления и должно утверждать материалы уголовного дела до передачи сотрудником органов прокуратуры соответствующих документов в судебную инстанцию.

Далее, часть 2 статьи 43 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации императивно устанавливает:
​

«Копия постановления об утверждении уголовного дела и обвинительное заключение прикладывается к иску»
​

Данное требование дополнительно устанавливает обязательную письменную форму в виде постановления, которая прикладывается совместно с обвинительным заключением к исковому заявлению. Закон требует приложения обоих документов. В случае, если бы сам факт направления уголовного дела в суд удостоверял его утверждение сотрудником прокуратуры, законодатель не стал бы наполнять закон избыточными нормами. Однако в данном случае избыточная норма как таковая отсутствует.

Кроме того, из системного анализа статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации следует, что три из четырех возможных решений прокурора по уголовному делу, путем дачи письменных указаний (пункт 2), изложения возражений (пункт 3), имеют исключительно письменную форму. Пункт 1 - утверждение уголовного дела - не может быть исключением из данного списка, поскольку иное означало бы асимметрию, не предусмотренную законом.

В добавление к вышесказанному, обращаю внимание, что согласно пункту 6 части 2 статьи 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вышестоящий прокурор отменяет постановление нижестоящего сотрудника органов прокуратуры. Устное решение невозможно отменить, поскольку отсутствует предмет отмены. Такое решение нельзя проверить на предмет законности или обоснованности, поскольку отсутствует текст. Устный формат такого решения выводит решение из-под надзора.
​

«Отменять незаконные или необоснованные постановления нижестоящего сотрудника прокуратуры, а также незаконные или необоснованные постановления органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя в порядке, установленном законом»
​

Отдельное место в жалобе имеет причинно-следственная связь, изложенная Смирновым Н.М., с которым также вынужден не согласиться.
Причинно-следственная связь, помимо деяния (бездействия) и последствий, является императивным признаком объективной стороны состава преступления. По своей сути она является закономерным следствием действия по отношению к последствиям, то есть при наличии определенных действий произойдет определенный результат. Таким образом, основным признаком причинно-следственной связи является закономерность. Наличие причинно-следственной связи означает между действием и последствием означает, что при отсутствии деяния общественно-опасные последствия не наступили бы. Причинно-следственная связь подлежит доказыванию и не может презюмироваться. Однако данный факт стороной обвинения не доказан.

Хронология событий исключает причинно-следственную связь, поскольку:​

1) Запрос № 261-207-9 направлен 12 июля 2026 года.
2) Срок ответа истёк 13 июля 2026 года.
3) Царёв признан подозреваемым 12 июля 2026 года и в тот же день перестал выходить на связь - до истечения срока ответа на запрос.
4) Повестка Царёву направлена лишь 18 июля 2026 года в 23:30.
5) Розыск - 19 июля 2026 года.

Харас С.В. не может и не должен нести ответственность за действия Царёва. Исчезновение Царёва является его собственным волевым решением, поскольку он осознавал неизбежность уголовного преследования. Он скрылся, потому что не хотел быть пойманным, а не потому что Харас С.В. не представил документы. Бездействие Хараса не было и не могло быть причиной того, что Царёв принял решение бежать.

Также стоит отметить, что запрошенные документы - копия паспорта, выписка из кадрового аудита, аудита взысканий и характеристика - не являются средствами розыска, а есть лишь кадровыми бумагами. Указанные материалы не представляют собой данных оперативного учета и не содержат сведений о местонахождении Царева. Следствие могло проводить розыскные мероприятия и без данных документов, учитывая, что оно обладало необходимым количеством сведений о подозреваемом на момент возбуждения уголовного дела - ФИО, место службы, звание и должность, номер удостоверения.

Стоит обратить внимание на действия следствия с 12 июля 2026 года по 18 июля 2026 года, а точнее его бездействие. Информация, необходимая для проведения розыска, была в материалах следствия. Никто не мешал вызвать Царева на допрос, объявить привод, начать розыск. Однако этого не было сделано. Спустя лишь 6 дней следствие решило объявить в розыск Царева. Данная ситуация является проблемой организации работы следствия, а не Харас Сергея Вячеславовича. Иное означает объективное вменение, поскольку вменение последствий, вызванных действиями самого подозреваемого и бездействием следствия прямо запрещено.​

Отдельная часть жалобы - последствия.
Обвинение ссылается на лишь формальную, никак не доказанную информацию. Прослеживается явное отсутствие конкретики. Что именно было нарушено? В каком количестве? Кто потерпевший от этого? Какой ущерб? Какое было нарушение прав и свобод физических или юридических лиц? При оценке существенного вреда учитывается отрицательный вред противоправного деяния на характер и размер ущерба, тяжесть причиненного вреда, однако стороной обвинения это никак не обосновано. Уголовное дело в отношении Царева, судя по материалам дела, не было прекращено, а лишь приостановлено. Это означает, что следствие в любой момент может продолжиться. Вред как таковой отсутствует в таком случае. Ущерб не исчислен, данные о дополнительном вреде потерпевших лиц отсутствует. Таким образом, вред не доказан. Неоднократно указывалось, что существенность нарушения должна быть подтверждена последствиями. Ссылки на формальности недостаточны, а кроме них сторона обвинения не привела ни одно из вышеуказанных обстоятельств.

Также стоит отметить довод о субъекте состава преступления.
Состав халатности требует специального состава преступления. То есть, ответственность за халатность наступает за неисполнение или ненадлежащее исполнение должностных обязанностей. Не любых обязанностей, а именно должностных - возложенных на лицо в силу занимаемого им служебного положения. Обвинение сослалось на часть 1 статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете»:
​

«Требования (запросы, поручения) сотрудника Следственного комитета, предъявленные (направленные, данные) при проверке сообщения о преступлении, проведении предварительного расследования или осуществлении других полномочий, обязательны для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными и иными лицами незамедлительно или в указанный в требовании (запросе, поручении) срок, в случае если такой срок не установлен действующим законодательством»
​

Круг адресатов в вышеуказанной норме не ограничен должностными лицами, а перечисляет всевозможные лица от которых можно получить запрашиваемую информацию. Это обязанность каждого лица ответить на запрос, кем он был получен. Данная обязанность не является специальной (должностной), а относится, повторюсь, ко всем лицам, кому направлен запрос. Кроме того, обвинение не назвало ни одного акта, указывающего на обязанность Харас С.В. отвечать на запросы именно как на начальника управления. Ссылка на статью 13 Федерального закона «О Следственном комитете» недостаточна, поскольку обязанность является общей, а не должностной, то есть вытекающей исключительно из положения Харас С.В. как начальника управления. Отсутствие конкретной должностной обязанности ставит под сомнение сам субъект преступления. Но даже если признать нарушение статьи 13 Федерального закона «О Следственном комитете» достаточным для формирования состава халатности, то любое лицо, в том числе гражданское лицо, не ответившее на запрос следователя, может быть осуждено за совершение преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, что явно противоречит природе состава преступления.

Не менее важно обратить внимание на недоказанность небрежности.
На допрос Харас С.В. дал определение небрежности, вытекающей из положения части 3 статьи 10-6 Уголовного кодекса Российской Федерации:
​

«Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия»
​

Харас С.В. объяснил следствию причину: забывчивость и загруженность. Он не говорит: «Я виновен в халатности». Признание факта бездействия не означает признание вины в совершении преступления. Волевой момент небрежности состоит в том, что лицо, имея реальную возможность предварить наступления последствий, сознательно не придает сил для того, чтобы их предвидеть, не проявляя предусмотрительности. Харас С.В. никак не мог предвидеть, что его бездействие приведет к розыску Царева и приостановлению дела. Субъект преступления должен иметь обязанность и возможность предвидеть общественно-опасные последствия, а также сознательно и по собственной воле устраняться от прогнозирования последствий, показывая свое пренебрежительное отношение к последствиям в результате его поведения. Таким образом, обвинение не доказало, что Харас мог и должен был предвидеть именно такие последствия, что не доказывает субъективную сторону преступления.

Также обращается внимание на оспаривание не оснований приговора, а квалификацию преступления.
Судебная коллегия Верховного Суда оправдала Харас С.В. по части 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации. Из приговора следует, что суд установил два факта для принятия такого решения: отсутствие утвержденного обвинительного заключения и причинно-следственная связь. Каждого из указанных оснований достаточно для принятия решения судом. В своей мотивировке суд сослался на возможность совершения преступления, предусмотренного статьей 81-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, по неосторожности, однако это не является основанием для вынесения такого приговора, а является лишь попутным суждением. Если убрать эту часть приговора, то конечное решение никак не изменится, а доводы, перечисленные ранее - останутся.

Проводя разбор состава преступления, предусмотренного статьей 81-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, прокурор доказывает об обязательности преступного умысла. Однако какое это имеет значение? Суд оправдал Харас С.В., поскольку нет утвержденного обвинительного заключения и причинно-следственной связи, а не потому что считал, что преступление допускает неосторожную форму вины. Прокурор может ссылаться на исключительный умысел в вышеуказанной статье, однако это не отменяет двух самостоятельных оснований, упомянутых выше.

Даже если Президиум Верховного Суда согласится с доводами прокурора и выразит мнение относительно умысла в преступлении, предусмотренном статьей 81-1 Уголовного кодекса Российской Федерации, это не меняет приговор по своей сути, так как у него есть два, неоднократно упомянутых, основания, которые являются самостоятельными и достаточными. В случае, если данные основания соответствуют истине, то приговор является правильным. Нельзя отменить правильный по существу приговор из-за неточности в приговоре по поводу, не имеющем значения для конечного решения.

На основании изложенного,​

ПРОШУ:​

1. Приговор Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 28 июля 2026 года по делу № УД-181/2026-СКВС оставить без изменения.
2. Кассационное представление и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. оставить без удовлетворения.

К исковому ходатайству прилагаю:
1) Копия служебного удостоверения - копия;
2) Копия паспорта Харас С.В. - копия;
3) Копия договора - копия;
4) Копия доверенности - копия.

Сергеев Василий Александрович
29 июля 2026 года​

 

[Василий Сергеев]

В Президиум Верховного суда

От:
защитника Сергеева Василия Александровича
моб.тел.: +7 974 573 46 18
электронная почта: vaska124@rmrp.ru

в интересах Харас Сергея Вячеславовича
по уголовному делу № 04-СК-345​

ВОЗРАЖЕНИЯ
на ходатайство и.о. прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. о временном отстранении от должности​

Приговором Судебной коллегии Верховного Суда 28 июля 2026 года Харас Сергей Вячеславович был оправдан в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 80 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с недоказанностью его виновности. В этот же день исполняющим обязанности прокурора Тверского федерального округа, советником юстиции Смирновым Н.М. была направлена кассационная жалоба в Президиум Верховного Суда с просьбой об отмене вышеуказанного приговора.

Смирнов М.Н. ссылается на часть 3 статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации:
​

«Основаниями для отстранения от работы признаются: (...) досудебное разбирательство»​

Согласно пункту 5 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, досудебное производство - это уголовное производство с момента получения сообщения о преступлении до направления работником прокуратуры уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу. Уголовное дело было направлено в Судебную коллегию Верховного Суда 26 июля 2026 года. С этого момента досудебное производство было завершено. Кассационная инстанция не является частью досудебного разбирательства, потому отстранение по данному основанию не соответствует нормам закона. Харас С.В. оправдан и не является подозреваемым или обвиняемым. Оправдательный приговор означает, что подозрения не подтвердились. Как следствие, основание для отстранения отпадает.

Также прокурор сообщает о возможном давлении на свидетелей и уничтожении доказательств, однако ни одного факта в подтверждении сказанного не приводится. За время досудебного и судебного производства по уголовному делу не совершил действий, которые препятствовали бы следствию. Наоборот, он явился по повестке на допрос в качестве подозреваемого и действовал добросовестно в рамках проводимых мероприятий. Предположения не являются основаниями для отстранения. Кроме того, ходатайство подано на следующий день после вынесения приговора Судебной коллегией Верховного Суда и не содержит в себе новых обстоятельств.

Дополнительно к вышесказанному стоит отметить тот факт, что ни одно из оснований, предусмотренное статьей 15 Трудового кодекса Российской Федерации не применимо в данной ситуации и, следовательно отстранение невозможно, поскольку не основано на законе.

Пункт «б» части 3 статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации называет оперативно-розыскные и иные следственные мероприятия основанием для отстранения от работы. Однако данное основание неприменимо, поскольку предварительно следствие окончено 25 июля 2026 года. На следующий день уголовное дело было передано в Судебную коллегию Верховного Суда и, как следствие, никакие следственные мероприятия в отношении Харас С.В. не ведется.

Пункт «в» вышеуказанной статьи указывает на переаттестацию работника в качестве основания для отстранения. Абсолютно неприменимое основание в данном случае.

Пункт «г» той же нормы позволяет судебным решением или судебным актом провести отстранение работника. Однако единственное судебное решение - оправдательный приговор от 28 июля 2026 года. Оправдательный приговор не может быть основанием, служащим отстранением для должности, поскольку это противоречит самому смыслу оправдания. Иначе суд бы признал лицо невиновным и одновременно отстранил от работы за преступление, которое лицо не совершало.

Согласно части 1 статьи 15 Трудового кодекса Российской Федерации, допускается отстранение работника до вынесения решения суда в случае совершения работником тяжких или особо тяжких преступлений на основании судебного решения. Однако решение суда уже вынесено - оправдательный приговор. Фраза «до вынесения решения суда» буквально означает, что отстранение возможно, пока длится следствие или судебное разбирательство, но до того, как суд вынес решение. Отстранение работника после вынесения решения прямо противоречит вышеупомянутой норме.

Кроме того, вынесение судебного акта об отстранении на стадии кассации означало бы, что суд, еще не отменив оправдательный приговор, уже основывается на предположениях о виновности Харас С.В., предрешая вопрос до проведения проверки приговора, что процессуально недопустимо.

На основании изложенного,​

ПРОШУ:​

В удовлетворении ходатайства исполняющего обязанности прокурора Тверского федерального округа Смирнова Н.М. о временном отстранении Хараса Сергея Вячеславовича от должности отказать.

К исковому ходатайству прилагаю:
1) Копия служебного удостоверения - копия;
2) Копия паспорта Харас С.В. - копия;
3) Копия договора - копия;
4) Копия доверенности - копия.

Сергеев Василий Александрович
29 июля 2026 года​

 

[Владимир Жириков]

​

 

[Владимир Жириков]

​