От ответчика:
Председателя Законодательного Собрания
Патриаршего федерального округа
Скандала Ильи Павловича
моб. тел. отсутствует
эл. почта rtx305082@rmrp.ru
Генеральной прокуратурой Российской Федерации представлены возражения на ранее поданные мной возражения относительно иска о снятии неприкосновенности.
Из содержания позиции истца следует, что Генеральная прокуратура изменила и расширила первоначальное обоснование своих требований, сославшись дополнительно на ненадлежащее направление проекта бюджета Министерством финансов, на последующее направление проекта Правительством Патриаршего федерального округа 08 августа 2026 года в 11 часов 03 минуты, а также на возникновение возможности расходования 255 000 000 рублей.
С указанными доводами не согласен и считаю их недостаточными для удовлетворения требований о снятии конституционной неприкосновенности.
В соответствии со статьёй 61 Конституции Российской Федерации Председатель Законодательного Собрания обладает неприкосновенностью.
Снятие указанной гарантии является специальной конституционной процедурой и не может рассматриваться исключительно как формальность, следующая автоматически за возбуждением уголовного дела.
При рассмотрении настоящего дела суду надлежит установить наличие предусмотренных Конституцией оснований для снятия неприкосновенности, а также наличие реальной необходимости её снятия именно
для целей проведения следствия.
При этом снятие неприкосновенности не является признанием виновности лица и не может подменять собой установление состава преступления.
Однако из этого также следует, что само по себе наличие возбужденного уголовного дела и предположения стороны обвинения не освобождают истца от обязанности обосновать свои требования и показать, что уголовное преследование имеет под собой достаточную фактическую и правовую основу.
В представленном ответе Генеральной прокуратуры такие основания надлежащим образом не подтверждены.
Генеральная прокуратура в своих новых возражениях утверждает, что наличие двух документов не является противоречием, а, напротив, свидетельствует о двух самостоятельных нарушениях.
С такой оценкой нельзя согласиться.
Именно истец первоначально представил в материалы дела сведения о двух документах:
- проекте №14 от 04 августа 2026 года, направленном Министерством финансов;
- проекте №825 от 08 августа 2026 года, направленном Правительством.
При этом первоначальная позиция прокуратуры строилась преимущественно на утверждении о том, что
проект №825 был внесён 08 августа, то есть после начала финансового периода 04 августа.
Теперь же истец утверждает, что наличие №14 означает дополнительное нарушение, поскольку Министерство финансов якобы не являлось надлежащим субъектом внесения проекта.
Однако такое изменение аргументации не устраняет имеющиеся противоречия.
Напротив, оно порождает дополнительные вопросы, имеющие непосредственное значение для настоящего дела.
Истец обязан определить:
- является ли проект №14 самостоятельным проектом бюджета;
- является ли проект №825 новой редакцией проекта №14;
- был ли проект №14 отозван;
- был ли проект №14 возвращён Министерству финансов;
- какие конкретно изменения были внесены в проект №825;
- рассматривался ли Законодательным Собранием именно проект №825;
- на основании какого документа был подготовлен окончательный бюджет;
- каким образом предполагаемое нарушение при направлении №14 связано с действиями либо бездействием Председателя Законодательного Собрания.
До установления указанных обстоятельств вывод о наличии оснований для уголовного преследования и снятия неприкосновенности является преждевременным.
Генеральная прокуратура указывает, что Министерство финансов не являлось надлежащим субъектом внесения проекта бюджета.
Даже если принять данное утверждение за верное, оно подтверждает нарушение со стороны того органа, который осуществил такое внесение.
Само по себе ненадлежащее действие Министерства финансов не свидетельствует о недобросовестном либо небрежном отношении Председателя Законодательного Собрания к собственным обязанностям.
Для привлечения меня к ответственности необходимо установить не просто факт нарушения иным государственным органом, а конкретное
неисполнение или ненадлежащее исполнение мной собственной обязанности, находящееся в причинной связи с предусмотренными законом последствиями.
Такой причинной связи прокуратурой не установлено.
Более того, последующая позиция самой прокуратуры фактически подтверждает, что 08 августа проект был
внесён уже Правительством, то есть надлежащим, по мнению самой прокуратуры, субъектом.
Следовательно, необходимо разграничивать:
первоначальное направление проекта Министерством финансов
и
последующее официальное внесение проекта Правительством.
Нельзя одновременно утверждать, что проект был незаконно внесён Министерством финансов и что Председатель несёт уголовную ответственность за это обстоятельство, если впоследствии проект был повторно внесён надлежащим субъектом.
Генеральная прокуратура прямо указывает, что 08 августа 2026 года проект был направлен Правительством Патриаршего федерального округа.
Таким образом, даже согласно позиции истца,
08 августа имело место новое официальное внесение проекта надлежащим субъектом.
Именно поэтому возникает принципиальный вопрос:
какое нарушение содержалось в проекте №825 на момент его внесения Правительством 08 августа?
Если прокуратура утверждает, что нарушение состояло исключительно в пропуске срока, необходимо доказать такой пропуск.
Если нарушение состояло в том, что проект ранее был направлен Министерством финансов, необходимо объяснить, почему последующее внесение Правительством не устранило данный процедурный недостаток.
Если же №825 являлся новой редакцией проекта, необходимо установить, какие именно изменения были в него внесены и каким образом они влияют на законность его рассмотрения.
В настоящее время эти вопросы истцом однозначно не разрешены.
Генеральная прокуратура утверждает, что проект был направлен Правительством 08 августа 2026 года в 11:03.
При этом истец фактически не оспаривает содержание статьи 26 Бюджетного кодекса, устанавливающей предельный срок внесения проекта бюджета —
не позднее пятницы второй календарной недели финансового периода.
Следовательно, необходимо установить не то, начался ли финансовый период к 08 августа, а то,
истёк ли установленный статьёй 26 предельный срок внесения проекта.
Как уже указывалось в предыдущих возражениях, если соответствующий финансовый период исчисляется в соответствии со статьёй 9 Бюджетного кодекса, его недели должны исчисляться календарными неделями.
При начале периода с понедельника 03 августа вторая календарная неделя приходится на 10–16 августа, а пятница второй календарной недели — на
14 августа 2026 года.
Проект №825 был направлен 08 августа.
Следовательно, даже исходя из представленной прокуратурой даты,
предельный срок, установленный статьёй 26 Бюджетного кодекса, на момент направления проекта не истёк.
Таким образом, аргумент о том, что проект был направлен «после начала финансового периода», не является достаточным доказательством нарушения статьи 26.
Начало финансового периода и окончание установленного законом срока внесения проекта — это различные юридические обстоятельства.
Генеральная прокуратура утверждает, что направление проекта 08 августа в 11:03 является моментом его внесения.
Однако истец не приводит достаточного обоснования того, почему именно время отправки документа должно считаться моментом его внесения в Законодательное Собрание.
Для целей применения части 2 статьи 27 Бюджетного кодекса это имеет принципиальное значение.
Если закон связывает обязанность Председателя с моментом
внесения проекта, необходимо достоверно установить:
- когда документ был отправлен;
- когда он был получен Законодательным Собранием;
- когда он был зарегистрирован;
- когда он был фактически передан Председателю;
- был ли документ полным;
- имелись ли все предусмотренные приложения;
- когда у Председателя объективно возникла возможность принять решение.
Одного указания на время
11:03 в исходящем документе недостаточно для автоматического вывода о возникновении у конкретного должностного лица обязанности именно в этот момент.
В противном случае получится, что течение процессуального срока зависит не от момента фактического внесения проекта в законодательный орган, а исключительно от времени, указанного отправляющим органом на собственном исходящем документе.
Такой вывод требует специального нормативного обоснования, которого истцом не представлено.
Генеральная прокуратура обоснованно обращает внимание суда на положения части 2 статьи 27 Бюджетного кодекса, согласно которым Председатель в течение 12 часов со дня внесения проекта принимает решение о его принятии к рассмотрению либо о возвращении в высший исполнительный орган на доработку.
Однако истец делает из данной нормы более широкий вывод, чем позволяет её содержание.
Само наличие у Председателя соответствующей обязанности ещё не означает, что
каждый проект, поступивший в Законодательное Собрание, должен быть возвращён при наличии любого предполагаемого нарушения на предыдущей стадии бюджетного процесса.
Для применения данной нормы необходимо установить:
- какой именно проект был внесён;
- кто его внёс;
- когда он был фактически внесён;
- каким требованиям он не соответствовал;
- какие именно основания для возвращения существовали на момент принятия решения;
- был ли Председатель уведомлён о соответствующих обстоятельствах;
- имел ли он объективную возможность установить нарушение в пределах 12 часов.
В отношении проекта №825 истец не доказал наличие обстоятельства, которое непосредственно препятствовало бы его рассмотрению.
Генеральная прокуратура утверждает, что Председатель обязан был вернуть проект.
Однако для этого сначала необходимо установить
юридическое основание для возврата.
Если таким основанием прокуратура считает нарушение срока внесения проекта, то, как указано выше, нарушение срока не доказано.
Если основанием является первоначальное направление проекта Министерством финансов, то необходимо установить, каким образом это обстоятельство влияло на последующее надлежащее внесение проекта Правительством 08 августа.
Если же прокуратура считает основанием иной недостаток проекта, он должен быть конкретно назван и подтверждён документально.
Нельзя возлагать уголовную ответственность за невыполнение обязанности, если не доказано, что существовали предусмотренные законом основания для совершения соответствующего действия.
Генеральная прокуратура строит следующую последовательность:
Внесение проекта - обязанность Председателя - отсутствие возврата - рассмотрение проекта - принятие бюджета - возможность расходования 255 миллионов рублей.
Однако наличие последовательности событий само по себе не подтверждает наличие причинной связи.
Между действиями Председателя и принятием бюджета находились самостоятельные юридически значимые действия:
- работа депутатов;
- рассмотрение проекта;
- обсуждение;
- внесение и рассмотрение поправок;
- голосование;
- наличие либо отсутствие необходимого кворума;
- принятие окончательного решения Законодательным Собранием.
Председатель Законодательного Собрания
не является единоличным субъектом принятия бюджета.
Окончательное решение было принято коллегиальным органом.
Поэтому прокуратура должна доказать не просто то, что проект продолжил движение после действий Председателя, а то, что при надлежащем исполнении Председателем своих обязанностей
принятие бюджета объективно не могло состояться.
Такое обстоятельство истцом не доказано.
Особое внимание следует обратить на новый довод Генеральной прокуратуры о том, что принятие бюджета создало возможность расходования
255 000 000 рублей.
Однако прокуратура сама использует формулировку:
«возникла реальная возможность осуществления расходов».
Тем самым истец фактически признаёт, что речь идёт о
возможности расходования денежных средств, а не о доказанном факте причинения ущерба в размере 255 000 000 рублей.
Само утверждение бюджетных ассигнований:
- не подтверждает фактическое расходование средств;
- не подтверждает причинение ущерба;
- не подтверждает неправомерное выбытие денежных средств;
- не устанавливает получателя ущерба;
- не определяет конкретное нарушенное право либо охраняемый законом интерес.
Для уголовно-правовой оценки необходимо установить конкретное последствие.
В частности, необходимо ответить:
- были ли фактически израсходованы 255 000 000 рублей;
- в каком объёме они были израсходованы;
- на какие цели;
- кому они были перечислены;
- являлись ли эти расходы незаконными;
- причинён ли в результате расходов реальный ущерб;
- кому именно причинён ущерб;
- каким образом такой ущерб связан с бездействием Председателя.
До установления этих обстоятельств ссылка на сумму 255 000 000 рублей представляет собой лишь указание на объём предусмотренных бюджетом расходов.
Если бы сам факт утверждения бюджетных ассигнований автоматически означал причинение ущерба государству, то любое последующее оспаривание бюджетного акта означало бы наличие имущественного ущерба в размере всех предусмотренных им расходов.
Такой подход привёл бы к очевидному смешению:
бюджетного планирования
и
фактического причинения ущерба.
Бюджетный акт устанавливает возможность и пределы осуществления расходов, но сам по себе не доказывает, что денежные средства фактически выбыли из бюджета незаконно.
Поэтому ссылка на 255 000 000 рублей не подтверждает необходимого для уголовно-правовой оценки последствия без доказательства фактического ущерба либо иного конкретного существенного нарушения.
В качестве последствий прокуратура также указывает сам факт продолжения бюджетной процедуры.
Однако продолжение предусмотренной законом деятельности законодательного органа не является автоматически существенным нарушением прав граждан, организаций, общества или государства.
Истец не указывает:
- какое право граждан было нарушено;
- какая организация понесла ущерб;
- какой государственный интерес был нарушен;
- почему нарушение является существенным;
- каким конкретным действием или расходованием средств оно было вызвано.
Таким образом, необходимый элемент причинно-следственной связи между предполагаемым бездействием и последствиями остаётся недоказанным.
Генеральная прокуратура указывает, что доводы защиты о необходимости установить ущерб, причинную связь и степень вины фактически требуют сначала завершить расследование.
С данным утверждением нельзя согласиться.
Защита не требует от суда установить окончательную виновность или невиновность до окончания расследования.
Речь идёт о другом.
Для снятия конституционной гарантии необходимо наличие достаточного правового и фактического обоснования того, что такая мера действительно необходима для проведения следствия.
Если же основания обвинения строятся на неразрешённых противоречиях относительно:
- самого проекта;
- даты его внесения;
- субъекта внесения;
- оснований для его возврата;
- последствий принятия бюджета;
- причинной связи,
то суд вправе учитывать эти обстоятельства при оценке необходимости снятия неприкосновенности.
Иное означало бы возможность снятия конституционной гарантии исключительно на основании предположения о том, что в процессе дальнейшего расследования, возможно, будут найдены обстоятельства, подтверждающие позицию обвинения.
Генеральная прокуратура была обеспечена значительным объёмом документов.
Законодательным Собранием исполнены пункты
1–3 и 5–10 направленного Генеральной прокуратурой запроса.
Были представлены сведения о рассмотрении проекта, документы заседания, принятый акт, материалы рассмотрения, изменения и дополнения, сведения о дальнейшем направлении акта, а также сведения о лицах, участвовавших в бюджетной процедуре.
Следовательно, утверждение о том, что наличие неприкосновенности само по себе препятствует объективному установлению обстоятельств дела, является необоснованным.
Истец не указал конкретное следственное действие, которое невозможно провести при сохранении неприкосновенности и которое не может быть осуществлено посредством получения документов, допроса иных участников бюджетного процесса либо проведения иных предусмотренных законом процессуальных мероприятий.
Генеральная прокуратура указывает, что снятие неприкосновенности необходимо для проведения полного и объективного расследования.
Однако такое обоснование является общим.
Для целей статьи 61 Конституции необходимо установить,
какие именно действия требуют снятия неприкосновенности.
Само по себе расследование бюджетной процедуры может включать:
- изучение документов;
- получение протоколов;
- анализ нормативных актов;
- допрос должностных лиц;
- допрос депутатов;
- получение сведений о движении документов;
- проверку бюджетных операций.
Изложенные действия сами по себе не требуют автоматического снятия конституционной гарантии.
Истец не доказал, что сохранение неприкосновенности делает невозможным проведение конкретного следственного действия.
Первоначальный иск был основан преимущественно на утверждении о том, что проект №825 был внесён 08 августа, когда финансовый период уже начался.
После подачи возражений защиты прокуратура изменила обоснование и дополнительно указала на:
- ненадлежащее направление проекта №14 Министерством финансов;
- отдельное значение проекта №825;
- время 11:03;
- обязанность Председателя по статье 27;
- сумму 255 000 000 рублей.
Однако ни один из этих доводов не устраняет ключевые вопросы.
Напротив:
Если №14 был ненадлежащим проектом, необходимо установить, почему ответственность за его направление должна возлагаться на Председателя.
Если №825 был надлежащим проектом Правительства, необходимо установить, какое именно нарушение препятствовало его рассмотрению.
Если №825 был внесён 08 августа, необходимо установить, почему эта дата является нарушением статьи 26, если предельный срок приходится на 14 августа.
Если 255 000 000 рублей являются последствиями, необходимо установить факт их расходования и конкретный ущерб.
Если снятие неприкосновенности необходимо для расследования, необходимо указать конкретные процессуальные действия, которые невозможно провести без её снятия.
На настоящий момент ни один из этих вопросов не получил достаточного ответа.
Конституционная неприкосновенность является специальной гарантией осуществления полномочий Председателя Законодательного Собрания.
Она не означает освобождения от ответственности и не препятствует законному расследованию.
Однако её снятие не должно превращаться в автоматическое следствие любого уголовного дела, возбужденного в отношении занимающего государственную должность лица.
В настоящем деле существует существенная правовая неопределённость относительно самого основания обвинения.
При таких обстоятельствах лишение неприкосновенности до разрешения указанных противоречий будет означать применение наиболее серьёзного процессуального ограничения при отсутствии достаточного обоснования его необходимости.
Таким образом, представленная Генеральной прокуратурой позиция не устраняет обстоятельства, указанные в первоначальных возражениях, а, напротив, подтверждает наличие вопросов, требующих дополнительного установления.
В частности:
1. Проект №14 от 04 августа и проект №825 от 08 августа имеют различное исходящее оформление и направлялись разными субъектами. Их правовая взаимосвязь не установлена.
2.. Даже если направление №14 Министерством финансов являлось ненадлежащим, данный факт не доказывает виновность Председателя Законодательного Собрания.
3. Проект №825 был направлен Правительством 08 августа 2026 года.
4. Дата 08 августа сама по себе не подтверждает нарушение предельного срока статьи 26 Бюджетного кодекса.
5. Утверждение о времени 11:03 требует установления того, являлось ли это временем отправки либо фактического внесения и получения проекта Законодательным Собранием.
6. Не доказано наличие конкретного основания, в силу которого Председатель был обязан вернуть именно проект №825.
7. Сумма 255 000 000 рублей представляет собой предусмотренный бюджетом объём расходов и сама по себе не подтверждает причинение ущерба.
8. Не доказана причинная связь между предполагаемым бездействием Председателя и окончательным принятием бюджета коллегиальным органом.
9. Не установлено конкретное существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, общества либо государства.
10. Не указаны конкретные следственные действия, проведение которых объективно невозможно без снятия неприкосновенности.
В связи с этим требования Генеральной прокуратуры Российской Федерации являются недостаточно обоснованными.
- Рассмотреть настоящие дополнительные возражения, приобщить его к материалам иска.
- Учесть, что наличие проекта №14 от 04 августа 2026 года и проекта №825 от 08 августа 2026 года не подтверждает виновность Председателя Законодательного Собрания и требует установления правовой и фактической взаимосвязи между указанными документами.
- Учесть, что возможное нарушение порядка направления проекта Министерством финансов не является доказательством неисполнения Председателем Законодательного Собрания собственных должностных обязанностей.
- Учесть, что направление проекта Правительством 08 августа 2026 года само по себе не свидетельствует о нарушении предельного срока, установленного статьёй 26 Бюджетного кодекса.
- Обязать истца представить доказательства, подтверждающие, что 11 часов 03 минуты 08 августа 2026 года являлись именно моментом фактического внесения и получения проекта Законодательным Собранием, а не исключительно временем его отправки.
- Учесть отсутствие доказательств того, что утверждённые бюджетом 255 000 000 рублей были фактически израсходованы с причинением ущерба либо что указанная сумма представляет собой размер причинённого ущерба.
- Учесть отсутствие доказательств непосредственной причинной связи между предполагаемым бездействием Председателя и наступлением конкретных последствий.
- Учесть, что Законодательным Собранием были исполнены пункты 1–3 и 5–10 запроса Генеральной прокуратуры Российской Федерации, что подтверждает отсутствие препятствования установлению обстоятельств дела.
- Учесть отсутствие в иске конкретного перечня следственных действий, проведение которых невозможно без снятия неприкосновенности.
- Признать, что представленные Генеральной прокуратурой Российской Федерации материалы в их совокупности не подтверждают наличие достаточных оснований и конкретной необходимости для снятия конституционной неприкосновенности Председателя Законодательного Собрания.
К дополнительному возражению прилагаю -
Копию паспорта - Гиперссылка
Председатель Законодательного Собрания
Патриаршего федерального округа
Скандал Илья Павлович
14 августа 2026 года
